Maximize
Bookmark

VX Heaven

Library Collection Sources Engines Constructors Simulators Utilities Links Forum

Лавина

Нил Стивенсон
АСТ М. 2003
ISBN 5-17-017528-0
1992

[Вернуться к списку] [Комментарии]

Перевод А. Комаринец

Нил Стивенсон "Лавина" (обложка)

1

Составщик принадлежит к элитному ордену, к избранным среди людей. Боевого духа у него выше крыши. Сейчас ему предстоит третья миссия за эту ночь. Черная, как активированный уголь, форма словно высасывает свет из воздуха. Пуля отскочит от арахноволокон этого скафандра, точно птица-крапивник от садовой двери, но испарина проносится как вихрь через лес, только что политый напалмом. Надо всеми суставами и костями - синтезированный бронегель: на ощупь как зернистый студень, защищает, как стопка телефонных справочников.

При приеме на работу ему выдали пушку. Доставщик никогда не марается о наличность, но всегда найдется простак, охочий до его машины или груза. Пушка крохотная, обтекаемая, весит мало - просто от Кутюр от оружия; стреляет она крохотными стрелами, вылетающими со скоростью в пять раз большей, чем у самолета-шпиона модели "SR-71", а когда закончишь стрелять, ее надо воткнуть в зажигалку в машине, поскольку работает она на аккумуляторах.

Доставщик никогда не выхватывал ее в гневе или в страхе. Он достал ее лишь однажды в "Нагорье Хилы". Двое жлобов в этом понтовом ЖЭКе решили, будто могут получить заказ, за него не заплатив. Думали напугать Доставщика бейсбольной битой. Доставщик выхватил свою пушку, навел лазер на самоуверенного Луисвильского Отбивающего и выстрелил. Отдача была огромной - оружие словно взорвалось у него в руке. Средняя треть бейсбольной биты превратилась в столп горящих опилок, и их разнесло во все стороны, будто сверхновая вспыхнула. В руках у жлоба осталась рукоять биты, из которой валил молочно-белый дым, а сам он остался дурак дураком. Ничего не получил от Доставщика, кроме проблем на свою задницу.

С тех пор Доставщик пушку держит в бардачке, а полагается вместо нее на пару самурайских мечей; впрочем, он всегда предпочитал их любому другому оружию. Жлобы из "Нагорья Хилы" огнестрельного оружия не испугались, поэтому Доставщик вынужден был пустить его в ход. Мечи сами за себя говорят.

Энергии в аккумуляторах его машины хватит даже на то, чтобы забросить фунт бекона в Пояс Астероидов. Не в пример семейным малолитражкам и навороченным седанам, машина Доставщика эту энергию сбрасывает через начищенные зияющие сфинктеры. Когда Доставщик дает по газам, весь мир ходуном ходит. Вы скажете: а как же шипы сцепления на покрышках? Ага, у вашей тачки они крошечные и с асфальтом стыкуются в четырех местах размером с язык. У Доставщика - не шипы, а липучки шириной в ляжку толстухи. Доставщик с дорогой контачит, разгоняется, что твой дурной день, останавливается на песете.

Почему Доставщик так снаряжен? Потому что люди на него полагаются? Он - образец для подражания. Это же Америка. Люди, черт побери, делают то, что пожелают, у вас с этим проблемы? У них есть на это право. А еще у них есть пушки, которые никто, мать их, не остановит. В результате у этой страны самая хреновая экономика в мире. Если уж на то пошло, мы говорим об экономическом балансе: как только мы перевели всю нашу промышленность в другие страны, как только все устаканилось и машины собирают в Боливии, а микроволновки - в Таджикистане, после чего продают их сюда нам, как только гигантские гонконгские корабли и дирижабли, способные за пятицентовик перевезти Северную Дакоту в Новую Зеландию, превратили наше превосходство в природных ресурсах в ничто, как только Рука Божия, собрав все исторические несправедливости, размазала их по глобусу толстым слоем того, что пакистанский фасовщик марихуаны считает благосостоянием, - хотите что скажу? Теперь есть всего четыре штуки, которые мы делаем лучше всех остальных:

музыка,

мюзиклы,

микрокод (софт)

и скоростная доставка пиццы.

Доставщик раньше писал программное обеспечение. И до сих пор иногда пишет. Но даже будь жизнь привольным детсадом, которым заправляют добросердечные доктора педагогических наук, в личной карточке Доставщика стояло бы: "Хиро - очень талантливый мальчик и ко всему подходит творчески, но ему нужно больше трудиться, развивая навыки сотрудничества".

Поэтому теперь у него есть работа, которая не требует ни ума, ни творческого подхода, но для нее не нужно никакого сотрудничества. Принцип только один: Доставщик всегда на посту, свою пиццу вы получите через тридцать минут, в противном случае можете пристрелить Доставщика, забрать его машину и подать групповой иск. Доставщик исполняет эту работу уже полгода - долговременная синекура по его меркам, - и он ни разу не доставил пиццу медленнее, чем за двадцать одну минуту.

Ясное дело, раньше о времени спорили. Сколько было потеряно корпоративных водитель/лет! Раскрасневшиеся и вспотевшие от собственной лжи, вонявшие "олд спэйсом" и профессиональным стрессом Домовладельцы стояли на залитых светом порогах, размахивая "сейко" и тыча пальцами в часы над кухонной раковиной: мать вашу, вы что, время определить не можете?

Теперь это дело прошлое. Доставка пиццы - важная отрасль экономики. И у этой отрасли - свои менеджеры. Этому четыре года учат в Университете "Пицца Коза Ностра". Не умеющие и двух слов по-английски связать студенты приезжают сюда учиться из Абхазии, Руанды, Гуанахуато и Южного Джерси, а после защиты диплома знают о пицце больше, чем бедуин о песке. В Университете изучили проблему. Составили графики частотности диспутов на пороге. Снабдили тогдашних Доставщиков диктофонами, чтобы записать и проанализировать тактику дебатов, полигон частот в гневных голосах, отличительные грамматические конструкции, употребляемые белыми представителями "среднего класса" в Жилищных Элитных Коммунах типа А, когда это население вопреки всякой логике вдруг решает, что сейчас самое время дать праведный отпор всему, что есть в их жизни затхлого и мертвящего: они готовы лгать, обманывая самих себя относительно времени своих звонков, и получать пиццу бесплатно; да что там - они заслуживают бесплатной пиццы наряду с правом жить свободно и заниматься чем им заблагорассудится, это ведь, черт побери, их неотъемлемое право! Из Университета посылали к таким людям психологов, дарили им телевизоры, лишь бы они согласились на анонимные интервью, подключали их к детекторам лжи, изучали волны мозга, показывая триллеры с порнозвездами и полночными автокатастрофами, а Сэмми Дейвис-младший приглашал их в сладко пахнущие комнаты с розовато-лиловыми стенами, где задавал вопросы об этике, настолько мудреные, что даже иезуит не смог бы ответить на них, не впав в простительный грех.

Аналитики университета "Пицца Коза Ностра" пришли к выводу, что виновата во всем человеческая природа, а ее - увы! - не изменить, поэтому прибегли к дешевому и быстрому техническому решению: снабдили упаковки программным управлением, для простоты "умнокоробки". Теперь у коробки с пиццей есть гофрированный для жесткости пластмассовый панцирь с маленьким окошком на боку, в котором отщелкивают секунды, истекшие со времени рокового телефонного звонка. В панцире микрочипы и еще много всего. Пиццы небольшой стопкой покоятся в гнездах за головой Доставщика. Каждая пицца скользит в свое гнездо, как микроплата в компьютер, и со щелчком встает на место, когда процессор "умнокоробки" подсоединяется через интерфейс к бортовому компьютеру машины Доставщика. Адрес звонившего уже вычислен по телефонному звонку и зашит во встроенный RAM "умнокоробки". Оттуда он передается в бортовой компьютер, который, рассчитав маршрут, проецирует его на дисплей быстрого реагирования: разноцветная светящаяся карта выводится на лобовое стекло, поэтому Доставщику даже не нужно опускать взгляд.

Если истекает получасовой срок, весть о катастрофе несется в штаб-квартиру "Пиццы Коза Ностра", а оттуда передается самому Дядюшке Энцо - сицилийскому Полковнику Сэндерсу, Энди Гриффиту из Бенсонхерста, опасной бритве из ночных кошмаров Доставщика, капо и номинальному главе "Коза Ностра, Инк.", который уже через пять минут звонит клиенту с нижайшими извинениями. На следующий же день личный реактивный вертолет Дядюшки Энцо приземляется на заднем дворе клиента, и Дядюшка Энцо извиняется снова, дарит клиенту бесплатный тур в Италию - лишь бы он согласился представлять "Коза Ностра" и покончить со своим прежним мирным существованием. В конечном итоге у него остается ощущение, будто он в долгу перед мафией.

Доставщик не знает наверняка, какая судьба ждет в таких случаях водителя, но слухи доходили. Большинство заказов пиццы приходится на вечерние часы, которые Дядюшка Энцо считает своим свободным временем. А как бы вы себя чувствовали, если бы вам пришлось прервать семейный обед, чтобы позвонить буйному придурку в ЖЭКе и пресмыкаться из-за запоздавшей пиццы? Дядюшка Энцо не для того пятьдесят лет жизни угробил на службе своей семье и своей стране, чтобы в том возрасте, когда положено играть в гольф и купать внучек, мокрым выскакивать из ванной и целовать ноги какому-то шестнадцатилетнему панку, чья пепперони прибыла на тридцать первой минуте. О боже! От самой этой мысли у Доставщика перехватывает дыхание.

Но будь все иначе, он не стал бы работать на "Пиццу Коза Ностра". И знаете почему? Потому что есть своя прелесть в том, чтобы поставить жизнь на карту. Ты словно пилот-камикадзе. Твой разум чист. Остальные - складские клерки, переворачиватели бургеров, программисты, целый словарь бессмысленных профессий, из которых состоит Жизнь в Америке, - все эти остальные просто полагаются на старую добрую конкуренцию. Переворачивай бургеры, вычищай глюки из подпрограммы быстрее, чем переворачивает или вычищает твой одноклассник на другой стороне улицы, потому что мы конкурируем с этими парнями, а клиенты такое замечают.

Что, черт побери, за тараканьи бега! В "Пицце Коза Ностра" конкуренции нет. Конкуренция несовместима с этикой мафии. Ты работаешь лучше не потому, что конкурируешь с таким же заведением на той стороне улицы. Ты работаешь лучше потому, что на карту поставлено все. Твое имя, твоя честь, твоя семья, твоя жизнь. У переворачивателей бургеров, возможно, дольше продолжительность жизни - но что это за жизнь, скажите на милость? Вот почему никто, даже японцы, не способны доставлять пиццу быстрее, чем "Коза Ностра". Доставщик гордится тем, что носит именно эту форму, гордится, что сидит за рулем именно этой машины, гордится тем, что поднимается на сотни крылечек в бесчисленных ЖЭКах, - грозный рыцарь, черный ниндзя, с пиццей на плече, а красные огоньки отбрасывают в ночь гордые цифры: 12:32, или 15:15, или - не часто - 20:43.

Доставщик приписан к "Пицца Коза Ностра" номер 3569 в Долине. Южная Калифорния никак не решит, спешить ей или просто удавиться на месте. Слишком много машин, слишком мало дорог. "Чистые Полосы, Инк." все время прокладывает новые. Для этого приходится сносить сотни жилых кварталов, но ведь эти застройки семидесятых и восьмидесятых как раз для того и существуют, чтобы пройтись по ним бульдозерами, так? У них же нет ни тротуаров, ни школ, вообще ничего. Нет собственной полиции, нет иммиграционного контроля: нежелательные элементы могут войти без обыска или даже допроса с пристрастием. Приличные люди живут в ЖЭКе. В городе-государстве с собственной конституцией, границами, законами, копами, всем на свете.

Некогда Доставщик служил капралом в Службе Госбезопасности "Мерривейлских Ферм". Его выгнали за то, что он подступился с мечом к опознанному преступнику: проткнул ткань рубашки, провел плоским клинком по шее, пригвоздив к рифленой обшивке на стене дома, в который как раз собирался вломиться преступник. Он-то думал, что это безупречное задержание. Но его все равно выгнали, потому что преступник оказался сыном вице-канцлера "Мерривейлских Ферм". Конечно, у местных умников нашелся предлог: дескать, тридцатишестидюймового самурайского меча в их "Приложении к Протоколу об оружии" нет. Сказали, он нарушил КЗП, "Кодекс задержания подозреваемого". Твердили, будто преступник получил психологическую травму: теперь он, мол, боится ножей для масла и джем ему приходится размазывать чайной ложкой. Сказали, что им предъявили иск.

Доставщику пришлось влезть в долги, чтобы с ними расплатиться. Взять в долг у мафии, если уж на то пошло. Поэтому теперь он в их базе данных - рисунок сетчатки, ДНК, голосограммы, отпечатки пальцев, отпечатки ступней, отпечатки ладоней, отпечатки запястий, отпечатки всех частей его тела, черт их побери, на которых имеются морщинки (ну, почти всех), его чуть ли не целиком облили чернилами, провезли по бумаге и, оцифровав, загнали в компьютер. Но это же их деньги, а мафия со своими деньгами осмотрительна. Когда он подал заявление о приеме на место Доставщика, его взяли с радостью, потому что уже знали. Когда он получал заем, ему пришлось иметь дело с самим ассистентом вице-капо по Долине, который позднее дал ему рекомендации для устройства на работу. Его словно приняли в семью. В страшную, испорченную, коррумпированную и жестокую семью.

Франшиза "Пицца Коза Ностра" номер 3569 расположена на Виста-роуд сразу за торговым центром "Кингс-парк". Раньше Виста-роуд принадлежала штату Калифорния, а теперь называется "Чистые Полосы, Инк., Марш. СПТ-5". Главным ее конкурентом раньше была федеральная трасса, которая теперь называется "Кати Пути, Инк., Марш. Кал-12". Чуть дальше в глубь Долины эти конкурирующие трассы пересекаются. Когда-то там пылали жаркие споры, и перекресток был закрыт из-за спорадических перестрелок снайперов. Наконец перекресток купил крупный подрядчик и превратил его в крытый гипермаркет. Сейчас дороги вливаются в систему паркингов - не стоянку, не многоэтажный гараж, но систему - и там теряют свою индивидуальность. Чтобы миновать перекресток, надо пробраться через лабиринт дорожек, переплетающихся в разных направлениях, как тропа Хо Ши Мина. У "СПТ-5" путь прямее, а у "Кал-12" лучше покрытие. Это типично: "Чистые Полосы" специализируются на шоссе, которые доставят вас по назначению, то есть на водителях типа А, а "Кати Пути" - на получение удовольствия от дороги, на водителях типа В.

Доставщик - водитель типа А с вирусом собачьего бешенства. Он несется домой на базу, в "Пиццу Коза Ностра" номер 3569, выжимая сто двадцать километров по левому ряду СПТ-5. Его машина - почти невидимая черная бализа, темное пятно, в котором отражается туннель франшизных логотипов, светящееся логло. Пониже капота перемигиваются оранжевые огни: дыши его машина воздухом, там находилась бы решетка радиатора. Эти оранжевые сполохи - точно пожар. Проникая через задние стекла других машин, они отражаются от зеркалец, проецируют в глаза водителям огненную маску, извлекая из подсознания людей детские кошмары: страх быть заживо задавленным взрывающимися цистернами с газом. Так Доставщик на своей черно-огненной колеснице пепперони расчищает себе дорогу.

Логло над головой, двумя инверсионными следами маркирующее СПТ-5, складывается из несметного множества неоновых ячеек, творений асов Манхэттена, которые на разработке одного-единственного логотипа зашибают больше, чем любой Доставщик за целую жизнь. Но вопреки всем своим попыткам выделиться логотипы сливаются в единое пятно - особенно на скорости в сто двадцать километров в час. Тем не менее "Пиццу Коза Ностра" номер 3569 увидеть нетрудно, и все из-за щита, высокого и широкого даже для нынешней гигантомании. Сама приземистая франшиза кажется всего лишь фундаментом для огромных, величественных колонн из железоволокна, возносящих рекламный щит в небесную твердь торговых марок. Трейдмарк, детка.

Классический щит, освященный традицией, примелькавшийся и вездесущий, - это вам не мыльный пузырь рекламной кампании-однодневки. Простой и исполненный достоинства. На нем красуется Дядюшка Энцо в элегантном итальянском костюме. Блестит и гнется, точно сухожилия, узкая полоска. Сияет квадрат кармана. Прическа безупречна, зачесанные назад волосы держатся на сверхгеле, который никогда не вычесывается, каждая прядь ровненько подстрижена кузеном Дядюшки Энцо, Маэстро-Парикмахером, который держит вторую по величине сеть таких заведений по всему миру. Дядюшка Энцо, конечно, не улыбается, но глаза у него весело поблескивают; он не позирует, будто модель, но стоит так, как стоял бы ваш дядя, и говорит:

Мафия

У вас есть друг в Семье!

Оплачено фондом "Наше Дело"

Щит служит Доставщику путеводной звездой. Пока он виден целиком, гони по левому ряду, а когда его нижний край закроют псевдоготические витражные арки местной франшизы "Жемчужных врат преподобного Уэйна", пора переходить в правый, где тащатся слабоумные "чайники" и малолитражки, непредсказуемые, нерешительные, заглядывающие в проезд к каждой франшизе, будто не знают, что их там ждет: конфетка или угроза.

Он подрезает малолитражку, семейный миниван, закладывает крутой вираж у соседней "Купи и Кати" и въезжает в "Пиццу Коза Ностра" номер 3569. Шины жалобно визжат, но держат на патентованном, с усиленным сцеплением покрытии "Чистые Полосы, Инк.". В туннеле франшизы пусто, ни одного другого Доставщика. Это хорошо. Это означает высокий товарооборот, стремительное действие и - двигай задом. Со скрежетом тормозов он останавливается, а в боку машины уже поднимается электромеханический люк, открывая пустые гнезда для пиццы. Сворачиваясь, как крыло пчелы, отодвигается дверца. Гнезда ждут. Ждут пиццу.

Ждут и ждут. Доставщик нажимает на клаксон. Такой исход не предусмотрен.

Скользит и открывается окно. Такое тоже недопустимо. Достаточно только открыть папку о трех кольцах из Университета "Пицца Коза Ностра", найти в предметном указателе перекрестные ссылки на слова "окно", "туннель" и "отправитель" и увидеть все операции по работе этого окна: оно никогда не должно быть открыто. Разве что случилась беда.

Нажать кнопку "отключение звука" на стерео. Гнетущая тишина. Барабанные перепонки Доставщика расслабляются. Из окна воет противопожарная сигнализация. Мотор работает вхолостую, пиццамобиль ждет. Люк слишком долго стоит открытым, поллютанты атмосферы скапливаются на электрических контактах в недрах гнезд, Доставщику придется зачищать их раньше времени. Все идет совсем не так, как определено в папке о трех кольцах, где расписан весь ритм пицца-вселенной.

Внутри прыгает, как мячик, круглый абхазец, мечется взад-вперед с открытой папкой о трех кольцах в руках, заложив запасной камерой нужную страницу. Бегает он с видом человека, который носит в ложке яйцо. И кричит по-абхазски. Все, кто заправляет во франшизах "Коза Ностра" в этой части Долины, - иммигранты из Абхазии.

На серьезный пожар не похоже. Доставщик однажды присутствовал при настоящем пожаре в "Мерривейлских Фермах", тогда ничего, кроме дыма, не было видно. Только один дым и был, а в его вырывающихся неизвестно откуда клубах просверкивали сполохи оранжевого света. Здесь же и огня нет, и дыма ровно столько, чтобы включилась пожарная сигнализация. А Доставщик из-за этой ерунды теряет время.

Доставщик снова давит на клаксон. Менеджер-абхазец подскакивает к окну. Для переговоров с водителями ему положено пользоваться интеркомом, он мог бы сказать что угодно, и это прозвучало бы прямо в кабине у Доставщика, так нет, ему надо говорить лицом к лицу, будто Доставщик какой-то там извозчик. Абхазец раскраснелся, по лицу у него катится пот, пока он пытается, закатывая глаза, вспомнить английские фразы.

- Пожарчик, - говорит он. - Совсем маленький.

Доставщик молчит. Поскольку знает, что все записывается на видеопленку. Данные, как водится, будут пересланы в Университет "Пицца Коза Ностра", где их подвергнут анализу в научной лаборатории пицца-менеджмента. Их покажут студентам университета пиццы, возможно, тем самым, что придут на смену этому абхазцу, когда его уволят, как хрестоматийный пример того, как можно испоганить себе жизнь.

- Новый сотрудник... свой обед в микроволновую... там фольга... бух! - бормочет менеджер.

Абхазия входила в Советский, мать его, Союз. Свежеиспеченный иммигрант из Абхазии, пытающийся управиться с микроволновкой, - все равно что глубоководный ленточный червь, совершающий операцию на мозге. Откуда только такие берутся? Разве нет больше американцев, которые могли бы испечь пиццу, черт побери?

- Просто дайте мне пиццу, - говорит Доставщик.

Упоминание пиццы разом возвращает менеджера в нынешнее столетие. Он берет себя в руки. Захлопывает окно, в корне заглушая неумолчное нытье противопожарной сигнализации.

Выныривает с пиццей японская автоматическая робот-стрела и запихивает ее в самое верхнее гнездо. Люк закрывается, чтобы защитить пиццу.

А когда Доставщик, набирая скорость, выезжает из туннеля, проверяет адрес, мерцающий перед ним на лобовом стекле, и решает, повернуть ему налево или направо, его ждет самое страшное. Бортовой компьютер отключает музыку в стереонаушниках. Свет в кабине сменяется на красный. Красный!!! Гудит сирена. На лобовом стекле вспыхивают цифры, повторяющие данные на коробке с пиццей: 20:00.

Доставщику только что дали двадцатиминутную пиццу. Он сверяется с адресом. До места - двенадцать миль.

2

Испустив непроизвольный вопль ярости, Доставщик давит на газ. Гнев приказывает ему вернуться и убить менеджера, достать из багажника мечи, проскользнуть, точно ниндзя, в маленькое окошко, выследить его в сальном хаосе франшизных микроволновок и познакомить с венчающим, с хрусткой корочкой, катаклизмом. Но то же самое он думает, когда кто-нибудь подрезает его на трассе. Впрочем, свои фантазии он пока не воплотил. Пока.

Он справится. Это выполнимо. Оранжевые сигнальные огни он выкручивает на максимум, а мигалку на крыше выставляет на автомат. Вырубив зловещую сирену, он запускает на стерео такси-скан, который выискивает на всех частотах упоминания происшествий на трассе. Ни черта не понять. Можно купить кассеты, зубрить за баранкой и выучить, наконец, таксилингву. Иначе не получишь работу таксиста. Говорят, в основе таксилингвы - английский, но в ней и одно слово из сотни не узнаешь. И все-таки смысл уловить можно. Если впереди на трассе проблемы, таксисты будут тараторить о них на этом своем наречии, что хоть как-то его предупредит, позволит ему выбрать другой маршрут и не...

он крепче сжимает руль

застрять в пробке

глаза у него расширяются

он чувствует как давление

вгоняет их

ему в череп

или застрять позади жилого трейлера

мочевой пузырь у него переполнен

и доставить пиццу

О боже боже боже

с опозданием.

22:06 мигает на лобовом стекле. Он не видит ничего, не думает ни о чем, кроме 30:01.

Таксисты гудят, как встревоженные мухи. Таксилингва на слух - медоточивый лепет с вкраплениями резких иностранных звуков, точно масло приправили битым стеклом. Он то и дело слышит слово "седок". Они всегда тарабанят о своих треклятых седоках. Подумаешь! Что случится, если доставишь своего седока

с опозданием

мало получишь чаевых?

Подумаешь.

Движение у перекрестка СПТ-5 и Оуха-роуд, как обычно, еле ползет. Единственный способ избежать пробки - обогнуть перекресток, срезать через "Конюшни Виндзорских Высот". Все КВВ построены по одному плану. Создавая новый ЖЭК, корпорация "КВВ Градоустройство" срывает под корень горные гряды и изменяет русла могучих рек, грозящих нарушить план их улиц, эргономически спроектированных для увеличения безопасности уличного движения. Можно въехать в любые "Конюшни Виндзорских Высот" от Фэрбанкса и Ярославля до Шенценской свободной экономической зоны, и ни за что не потеряешься.

Но стоит вам по нескольку раз доставить пиццу в каждый дом КВВ, узнаешь все местные тайны. Доставщик - как раз такой человек. Он знает, что в стандартных КВВ есть один, и только один двор, который мешает проехать ЖЭК насквозь, въехав с одного КПП и выехав из другого. Если вы брезгуете ездить по траве, колесить вам по КВВ минут десять. Но если у вас достанет храбрости оставить следы на газоне этого единственного двора, сможете пролететь прямиком через центр.

Доставщику такой двор известен. Он пару раз доставлял туда пиццу. Он его осмотрел, разведал, запомнил расположение сарайчика и столика для пикников, сумеет найти их и в темноте. Он-то знает, что если когда-нибудь попадет в переплет (двадцатиминутная пицца, затор на перекрестке СПТ-5 и Оуха-роуд), то можно въехать в "Конюшни Виндзорских Высот" (электронная виза от "Коза Ностры" автоматически поднимет ворота), с визгом шин пронестись по бульвару Наследие, заложить вираж в переулок Соломенного моста (не обращая внимания на указатель "ТУПИК", ограничитель скорости и знак "ДЕТСКАЯ ПЛОЩАДКА" - такие указатели щедро развешены по всем КВВ), разнести "лежачих полицейских" мощными шинами с радиальным кордом, пронестись по подъездной дорожке дома 18 по Соломенной площади, резко взять влево, огибая сарай на заднем дворе, вылететь в задний двор дома 84 по Кленовому переулку, увернуться от стола для пикников (немалый подвиг), съехать на подъездную дорожку, оттуда на сам Кленовый, который выведет его на проспект Красного леса, а тот упирается в КПП. Возможно, на выезде его будет ждать полиция, но их ТПШ, приспособления для Тяжелого Повреждения Шин, смотрят только в одну сторону: они могут не впускать машины, но не удерживать их в КВВ.

Пиццамобиль развивает такую скорость, что если коп откусывает от пончика, когда Доставщик въезжает на бульвар Наследие, то, вероятно, даже не успеет проглотить его до того, как Доставщик с визгом шин вылетит на Оуха.

Чпок. На лобовом стекле появляются новые красные огни: "Нарушен периметр безопасности транспортного средства".

Нет! Такого не может быть!

Кто-то сел ему на хвост. Несется у самого левого крыла. Некто на скейтборде катит по трассе сразу за ним, а он как раз рассчитывает вектор съезда на бульвар Наследие.

Сосредоточившись на дороге, Доставщик допустил, чтобы его запунили. Загарпунили, для ясности. Большой, круглый с резиновыми прокладками электромагнит на сверхпрочном тросе только что с глухим звуком ударился о заднее крыло пиццамобиля, да там и остался. А владелец этой треклятой штуковины прохлаждается: оседлал Доставщика, стоит себе на скейтборде, будто катит на водных лыжах за катером.

В зеркальце заднего вида - пятна оранжевого с синим. Паразит - не просто развлекающийся панк. Это бизнесмен, и занят он делом, деньги гребет. Оранжевый с синим комбинезон с выпирающими повсюду прокладками из бронегеля - униформа курьера. Курьера РадиКС, "Радикальной Курьерской Службы". Они - вроде посыльных на велосипедах, только в сто раз докучливее, поскольку не крутят педали сами, нет, они налипают на машины и их задерживают.

Все вполне логично. В спешке Доставщик сигналил фарами, сверкал мигалкой, визжал шинами, в общем, несся быстрее всех остальных. И естественно, курьер решил сесть ему на хвост.

Не стоит выходить из себя. Если он срежет путь через КВВ, у него все равно в запасе уйма времени. Он обгоняет машину в среднем ряду, потом резко подрезает ее и встает в ее ряд. Курьеру придется отцепить магнит, иначе его ударит о крыло более медленной тачки.

В десяти футах позади курьера уже нет. Он прямо за спиной у Доставщика, заглядывает в заднее стекло. Предвосхищая маневр водителя, курьер втянул на мощном барабане в рукояти трос и теперь буквально сидит на пиццамобиле: переднее колесо скейта просто зашло под задний бампер.

Оранжево-синяя рука шлепает что-то на боковое стекло. Доставщику только что налепили стикер длиной в фут, а на нем надпись большими оранжевыми буквами (напечатанная зеркально, так чтобы он мог прочесть из кабины):

ИЗБИТЫЙ ТРЮК

Он едва не пропускает поворот на "Конюшни Виндзорских Высот", и, чтобы свернуть в ЖЭК, ему приходится резко надавить на тормоз, выйти из потока и проскочить через обочину. Пограничный пост хорошо освещен, таможенники готовы обыскать любых въезжающих, к примеру, произвести досмотр полостей тела, если гости с виду низшего сорта. Но ворота распахиваются как по волшебству, ведь система безопасности видит, что это машина "Пиццы Коза Ностра", просто выполняем доставку, сэр. И когда он проскакивает КПП, курьер - этот клещ у него в заднице - только делает ручкой пограничной полиции! Ну и тип! Точно каждый день сюда приезжает!

Вероятно, он и вправду приезжает сюда каждый день. Привозит сверхважные бумаги для сверхважных боссов КВВ, развозит всякие конверты по ФОКНаГам, Франшизно-организованным Квазинациональным государствам, без задержки проскакивая все КПП. Вот что делают курьеры. До сих пор паразитам все с рук сходило.

Скорость у него слишком мала, он ведь потерял почти все ускорение. Где же курьер? Ага, выпустил немного троса, снова катит позади. Ну, погоди, тебя ждет большой сюрприз. Сумеешь удержаться на своей чертовой доске, если тебя на ста километрах в час протащить по расплющенным останкам трехколесного велосипеда? Сейчас выясним.

Курьер же - Доставщик не может не наблюдать за ним в зеркальце заднего вида - откидывается, будто серфер на водных лыжах, переступает с ноги на ногу на доске, теперь он едет вровень с пиццамобилем по бульвару Наследие, и - чпок! - налепляет еще один стикер - на сей раз на лобовое стекло!

ЛОВКИЙ ХОД, УМНИК

Доставщик наслышан о таких стикерах. Много часов уйдет на то, чтобы их соскоблить. Придется везти машину в спецсервис, платить триллионы долларов. Теперь на повестке у Доставщика два пункта: во что бы то ни стало стряхнуть эту уличную мразь и доставить треклятую пиццу за

24:23

за следующие пять минут и тридцать семь секунд.

Вот оно! Надо больше внимания уделять дороге. Без предупреждения он сворачивает на боковую улочку, надеясь, что инерция занесет курьера в указательный столб на углу. Не сработало. Эти умники следят за передними шинами, поэтому видят, куда ты поворачиваешь, врасплох их не застать. Впереди тот самый переулок, Переулок Последней Соломинки! Такой длинный! Намного длиннее, чем он думал, - что, впрочем, естественно, когда спешишь. Он видит отблеск лобового стекла, машина припаркована боком к дороге, их тут, похоже, ставят по кругу. А вот и дом. Хлипкая двухэтажка из голубого винила с притулившимся к ней одноэтажным гаражом. Доставщик концентрируется на подъездной дорожке - она теперь центр его вселенной, - выбрасывает из головы курьера, стараясь не думать о том, что делает сейчас Дядюшка Энцо: лежит в ванне, наверное, или сидит на унитазе, или, может, забавляется с какой-нибудь старлеткой, или учит сицилийской песенке одну из двадцати шести внучек.

Подъездная дорожка поднимается под углом, отчего передняя подвеска почти врезается в ходовую пиццамобиля, но ведь подвески для того и существуют. Доставщик лавирует между машинами - похоже, тут сегодня прием, ведь у хозяев, кажется, "лексуса" нет, - проламывает живую изгородь, ищет взглядом сарай, тот самый сарай, в который ему ни за что нельзя врезаться,

его тут нет, его снесли

следующая проблема - стол для пикников в соседнем дворе

держись, вот черт, тут забор! Когда они поставили тут забор?

Нет времени давать по тормозам. Надо разогнаться, снести забор ко всем чертям, не теряя скорости. Это же просто-напросто четырехфутовая деревянная загородка.

Забор валится без труда, пиццамобиль теряет процентов десять скорости. Но самое странное - на вид этот забор старый, может, он свернул не туда? - думает он, обрушиваясь, как ядро из катапульты, в пустой бассейн.

Будь бассейн полон воды, все было бы не так худо, пиццамобиль, возможно, удалось бы спасти, и ему не пришлось бы возмещать "Коза Ностре" стоимость новой машины. Но нет, он таранит заднюю стенку бассейна - по звуку скорее взрыв, чем автокатастрофа. Вздувается воздушная подушка, потом опускается снова, будто занавес, открывающий ему параметры его будущей новой жизни: он застрял в разбитом пиццамобиле посреди бассейна за заднем дворе КВВ, приближаются сирены полиции госбезопасности ЖЭКа, а над головой у него, точно топор гильотины, пицца с цифрами 25:17.

- Какой адрес? - спрашивает голос.

Женский.

Он поднимает глаза и через перекошенную раму лобового стекла, обрамленную фрактальным узором осколков, видит курьера. Этот курьер - вовсе не мужчина, а молодая женщина. Подросток, мать ее за ногу. Она целехонька, ей-то ничего не сделалось. Просто съехала по стенке бассейна и теперь катается по дну от одного края к другому, почти до обода поднимаясь по одной стенке, поворачиваясь и направляясь к другой. В правой руке она держит пун, электромагнит втянут почти до самой рукояти, и устройство теперь похоже на межгалактическое лучевое ружье с широким углом поражения. На груди у нее посверкивает орденский иконостас, сотни планок и ленточек, как у генерала, только вот каждая планка вовсе не орденская, а бар-код. Бар-код с идентификационным номером, который пропускает ее в различные франшизы, ФОК-НаГи или на трассы.

- Эй! - окликает она. - По какому адресу пицца?

Он вот-вот умрет, а она насмехается.

- "Белые Колонны", Оглеторп-сёркл, дом 5, - говорит он.

- Сделаю. Открывай люк.

Сердце у Доставщика расширяется вдвое против нормального. На глаза наворачиваются слезы. Возможно, он останется жив. Он нажимает на кнопку, и люк открывается.

Проскакивая в очередной раз по дну бассейна, курьер выхватывает пиццу из гнезда. Доставщик морщится, представляя себе, как сминается о заднюю стенку коробки стылая верхушка из сыра с чесноком. Потом курьер прижимает к себе коробку локтем. Это уж слишком, Доставщик вынужден отвернуться.

Но она ее доставит. Дядюшка Энцо не должен извиняться за поломанные и остывшие пиццы, только за опоздавшие.

- Эй, - окликает он, - возьми.

Доставщик просовывает в разбитое окно затянутую в черное руку. В тусклом свете заднего двора белеет квадратик: визитная карточка. В следующий свой проход курьер выхватывает ее и читает. На карточке значится:

HIRO PROTAGONIST

Last of the freelance hackers

Greatest sword fighter in the world

Stringer, Central Intelligence Corporation

Specializing in software related intel

(music, movies & microcode)

На обороте - ряды цифр, указывающие, как с ним можно связаться. Номер телефона. Универсальный код голосового телефонного локатора. Почтовый ящик. Его адрес в полудюжине электронных коммуникационных сетей. И адрес в Метавселенной.

- Дурацкое имя, - говорит курьер, заталкивая визитку в один из сотни карманов, которыми усеян ее комбинезон.

- Зато его не забудешь, - отвечает Хиро.

- Если ты хакер...

- То почему я развожу пиццу?

- Вот именно.

- Потому что я независимый хакер. Послушай, как бы тебя ни звали, я у тебя в долгу.

- Зови И.В., - говорит она и пару раз отталкивается ногой от пола бассейна, набирая скорость. Из бассейна она вылетает, как ядро из пушки, вот уже и вовсе исчезла. Огромное множество шипов в "умноколесах" ее скейтборда вылезает и втягивается, подстраиваясь под неровности почвы, вот почему по дерну она скользит, точно кусок масла по раскаленному тефлону.

Хиро, который уже тридцать секунд как перестал быть Доставщиком, выбирается из машины, забирает из багажника мечи и, закрепив их на себе, готовится к головокружительному бегству по территории КВВ. Граница с "Дубовыми Поместьями" всего в нескольких минутах, план местности он (вроде бы) помнит, а также знает, как поведут себя эти жэковские копы, потому что сам когда-то был одним из них. У него неплохой шанс выбраться отсюда. Но, похоже, его ждет любопытная пробежка.

На втором этаже дома, где бассейн, зажигается свет, и из спальни на него смотрят дети, такие теплые и заспанные в своих пижамках с "Крахмальной Лил" и "Воином-ниндзя с Плота", которые могут быть или огнеупорными, или неканцерогенными, но не теми и другими разом. Из задней двери, натягивая куртку, выходит папа. Симпатичная семья, живущая в уютном и светлом доме, совсем как семья, членом которой он был полминуты назад.

3

Хиро Протагонист и Виталий Чернобыль, на двоих занимающие просторный жилой блок 20 на 30 "Мегакладовки" в Ингвуде, штат Калифорния, бьют баклуши у себя дома. Полом "комнаты" служит бетонная плита, стены из рифленой стали отделяют ее от соседних блоков, и собственная закатывающаяся вверх стальная дверь - признак занимаемого положения и роскоши - выходит на северо-восток, пропуская пару-тройку красных лучей в такие, как сейчас, часы, когда над Международным аэропортом Лос-Анджелеса, в просторечье ЛАКС, садится солнце. Время от времени на диск солнца наезжает 777-й или сверхзвуковой транспортник "Сухой/Кавасаки", хвостом закрывая закат или просто искажая красный свет выхлопами реактивных турбин, завихряя параллельные лучи на стене в крапчатый рисунок.

Это еще не самое плохое место для жизни. В самой "Мегакладовке" есть куда хуже. Только у таких больших блоков, как этот, есть собственная дверь. В большинство заходят через общий погрузочный док, ведущий в лабиринт широких коридоров из рифленой стали и грузовых подъемников. Это - трущобы, блоки 5 на 10 и 10 на 10, где индейцы яноама варят пригоршни листьев коки и бобы на костерках из лотерейных билетов.

Поговаривают, что в старые времена, когда "Мегакладовку" еще использовали по назначению (а именно как дешевый склад, куда калифорнийцы стаскивали излишки материальных благ), ушлые дельцы снимали по поддельным документам блоки 10 на 10 и, заставив их железными бочками с токсичными химическими отходами, исчезали без следа, оставляя корпорации "Мегакладовка" разбираться с этой дрянью по собственному усмотрению. Если верить слухам, корпорация просто повесила на такие блоки замки и списала их. Теперь, как утверждают иммигранты, в некоторых блоках завелись химические привидения. Такие страшные истории обычно рассказывают детям, чтобы те не взламывали блоки с висячими замками на дверях.

Никто не пытался взломать блок Хиро и Виталия, потому что красть у них нечего и оба они в данный момент своей жизни не настолько важные персоны, чтобы их убивать, похищать или допрашивать. Хиро владеет парой отличных японских мечей, но их он всегда носит при себе, и вообще затея украсть фантастически опасное оружие таит в себе множество опасностей для будущего преступника. Самое главное: когда пытаешься вырвать у кого-то меч, тот, в чьих руках рукоять, всегда побеждает. Еще у Хиро отличный компьютер, который он всегда берет с собой, куда бы ни направлялся. Виталий может похвастаться полпачкой "Лаки страйк", электрогитарой и похмельем.

В настоящее время Виталий Чернобыль неподвижно распростерт на футоне, а Хиро Протагонист сидит по-турецки у низенького столика в японском стиле - такой стол получается, если на два блока из шлакобетона поставить грузовую палетту.

На закате красные лучи солнца вытесняют свечение множества неоновых логотипов, исходящее от франшизного гетто, которое составляет естественную среду обитания данной "Мегакладовки". Этот свет, известный как логло, раскрашивает самые темные утолки блока в пошловатые перенасыщенные цвета.

У Хиро кожа цвета капуччино и колючие обкромсанные дредки. Волос у него несколько меньше, чем было раньше, но это молодой человек, ни в коей мере не лысый и даже не лысеющий, а незначительное отступление волос ото лба только подчеркивает высокие скулы. На носу у него сидят хромированные гоглы, полуочки-полушлем, закрывающие верхнюю часть лица и заходящие далеко на виски; в дужки этих очков вмонтированы крохотные наушники, которые вставлены сейчас в уши Хиро.

В наушники же встроена блокировка шума. Лучше всего она работает при постоянном звуке. Когда неподалеку разгоняются перед стартом реактивные самолеты, блокировка редуцирует их вой до низкого гудения. Но когда Виталий Чернобыль лабает экспериментальное соло на гитаре, ушам Хиро все равно больно.

Гоглы отбрасывают на лицо Хиро неоновый свет, в котором можно разглядеть искаженную картинку: вид на уходящий в бесконечную черноту, ослепительно освещенный бульвар. Этот бульвар на самом деле не существует; это сгенерированное компьютером изображение воображаемого места.

Мираж не скрывает раскосых глаз Хиро. Их он унаследовал от матери, кореянки из Японии. В остальном он больше похож на отца, афроамериканца из Техаса, военного по призванию, служившего еще в те дни, когда армия не распалась на ряд конкурирующих организаций вроде "Системы Обороны генерала Джима" и "Национальной Безопасности адмирала Боба".

На грузовой палетте - четыре предмета: бутылка дорогого пива из "Пьюге Саунд", которое Хиро, по правде сказать, не по карману; длинный меч, известный в Японии как катана, короткий меч, известный как вакизаси - отец Хиро привез их из Японии перед тем, как Вторая мировая война стала ядерной, - и компьютер.

Компьютер похож на черную приплюснутую пирамиду со срезанной верхушкой. Шнура питания у него нет, зато от порта в задней части тянется через палетту и дальше по полу спиралька прозрачной пластиковой трубочки, которая исчезает в наспех установленном гнезде в стене над головой спящего Виталия Чернобыля. В середине трубки - волосок оптоволокна. По этому волоску между компьютером Хиро и внешним миром курсируют взад-вперед огромные объемы информации. Для того чтобы перенести тот же объем на бумаге, потребовалось бы, чтобы раз в несколько минут в их жилой блок нырял грузовой 747-й, набитый телефонными книгами и энциклопедиями.

По правде сказать, компьютер Хиро тоже не по карману, но он жить без него не может. Это его профессиональный инструмент. Во всемирной общине хакеров Хиро - талантливый бродяга. Еще пять лет назад такой стиль жизни казался ему романтичным. Но в унылом свете зрелого возраста, каковой в двадцать один или двадцать два все равно что воскресное утро в сравнении с субботним вечером, он ясно видит итог: ни работы, ни гроша за душой. Пару недель назад оборвалась его карьера развозчика пиццы - единственная бессмысленная тупиковая работа, которая ему по-настоящему нравилась. С тех пор он перешел на запасной вариант, окончательно став стрингером ЦРК, Центральной Разведывательной Корпорации со штаб-квартирой в Лэнгли, Виргиния.

Бизнес сравнительно прост. Хиро добывает информацию. Это могут быть слухи, видеозапись, аудиозапись, фрагмент жесткого диска, ксерокопия документа и так далее. Это может быть даже анекдот о последней нашумевшей катастрофе.

Добытое он сгружает в базу данных ЦРК, в Библиотеку - в прошлом Библиотеку Конгресса, но никто больше так ее не называет. Большинству людей сегодня не совсем ясно, что, собственно, означает слово "конгресс". Значение самого слова "библиотека" уже становится туманным. Раньше это было место, где хранились книги, в основном старые. Потом туда же стали складывать видеопленки, отчеты и журналы. Потом всю информацию конвертировали в машинный формат, иными словами, в нули и единицы. И по мере того, как росло число СМИ, материал становился все более сиюминутным, а средства поиска в Библиотеке все более усложнялись, пока не стерлась грань между Библиотекой Конгресса и ЦРУ. По счастливой случайности это произошло как раз тогда, когда развалилось правительство. Поэтому они слились и создали корпорацию с солидным пакетом акций.

Миллионы прочих стрингеров ЦРК одновременно сгружают миллионы других фрагментов. Клиенты ЦРК, в основном крупные корпорации и суверенные государства, перерывают Библиотеку в поисках полезной информации, и если сумеют найти применение для чего-то, что сгрузил Хиро, ему платят.

Год назад он целиком сгрузил предварительный вариант киносценария, который украл из мусорной корзины литагента в Бербэнксе. Просмотреть его пожелали полдюжины студий. С полученных денег Хиро бездельничал и кормился полгода.

С тех пор времена настали голодные. Он на собственной шкуре убедился, что девяносто девять процентов информации в Библиотеке вообще не используется.

Например. После того, как некая курьер, подставив ему, так сказать, подножку, обрекла Хиро на существование в духе Виталия Чернобыля, он убил пару недель напряженного труда на изучение нового музыкального феномена: восхождение украинских ядерных фазз-грандж групп в Л.А., а потом сгрузил в Библиотеку свой исчерпывающий доклад, присовокупив к нему видео и аудиозаписи. Ни одна студия звукозаписи, агент или рок-критик не потрудился их открыть.

Из гладкого плато наверху компа-пирамиды выступает "рыбий глаз", стеклянная полусфера объектива с пурпурным оптическим покрытием. Когда Хиро включает машину, линза, поднявшись, встает на место, так что ее основание сливается с поверхностью компьютера. По этому полушарию течет, закругляясь в перспективу, окрестное логло.

Хиро это кажется эротичным. Отчасти потому, что уже пару недель у него не было женщины. Но дело не только в этом. Отец Хиро, чье подразделение многие годы стояло в Японии, был одержим камерами. Он привозил их изо всех командировок на Дальний Восток, а когда доставал, чтобы показать сыну, появление на свет объективов и линз из-под множества наслоений черной кожи и нейлона, ремешков и молний напоминало изысканный стриптиз. И когда наконец оголялись эти воплощения чистой геометрии, такие мощные и одновременно такие хрупкие, Хиро мысленным взором неизменно видел, как поднимается подол юбки, расходится кружевное белье, внешние губы, внутренние губы... Тогда он чувствовал себя нагим, слабым и храбрым.

Линза "рыбий глаз" способна видеть ту половину вселенной, которая находится над компьютером, включая большую часть самого Хиро. Поэтому она, как правило, может уследить за движениями Хиро и засечь, в какую сторону он смотрит.

В недрах компьютера - три лазера: красный, зеленый и синий. Все дают яркий свет, но недостаточно мощный, чтобы прожечь глазное яблоко, вскипятить мозг, поджарить передние доли, короче, устроить тебе лазерную лоботомию. Как все учили в начальной школе, комбинируя эти три цвета в различной интенсивности, можно получить все оттенки, какие способен уловить человеческий глаз.

Узенький луч любого цвета через "рыбий глаз" посылается из внутренностей компьютера в практически любом направлении. Отражаясь от электронных зеркал внутри компьютера, этот луч ходит взад-вперед по гоглам Хиро, почти так же, как луч электронов в кинескопе. Получающееся в результате изображение повисает перед глазами Хиро, накладываясь на Реальность.

Генерируя несколько отличные друг от друга изображения для каждого глаза, компьютер делает общую картинку трехмерной. Изменяя ее семьдесят два раза в секунду, он заставляет ее двигаться. Если нарисовать двигающееся трехмерное изображение с разрешением 2К пикселей на дюйм, его можно сделать настолько резким, насколько способен воспринять глаз, а если гнать через маленькие наушники цифровой стереозвук, движущееся трехмерное изображение обретает реалистичный саундтрек.

Поэтому Хиро - вовсе не в жилом блоке "Мегакладовки". Он - в генерируемой компьютером вселенной, которую компьютер ему рисует и гонит через наушники. На сленге это воображаемое место называется "Метавселенная". Хиро много времени проводит в этом мире. Куда до него "Мегакладовке".

Хиро приближается к Стриту. Это - Бродвей, Прадо и Елисейские поля Метавселенной. Зеркальное отражение этого ярко освещенного бульвара в миниатюре проецируется на линзы его гоглов. Пусть в Реальности Стрит не существует, в данный момент по нему разгуливают миллионы людей.

Параметры Стрита фиксированы протоколом, выработаны сверхниндзя-вождями от компьютерной графики из Ассоциации глобального мультимедийного протокола. Грандиозное кольцо Стрита охватывает по экватору черную сферу с радиусом чуть больше тысячи километров. Получается, что длина Стрита равна 65 536 километров, иными словами, намного больше окружности планеты Земля.

Число 65 536 крайне неудобно для всех, кроме хакера, которому оно роднее и ближе, чем дата рождения собственной мамочки: так уж вышло, что это 2 на 2 в шестнадцатой степени, и даже экспонента 16 - это всего лишь два в четвертой степени, а 4 - два во второй. Наряду с 256, 32 768 и 2 147 483 648, 65 536 - один из краеугольных камней мироздания хакера, в котором 2 - единственно важное число, ведь столько цифр способен распознать компьютер. Одна из них - 0, другая - 1. Хакер моментально распознает любое число, которое можно получить, самозабвенно умножая два на два и временами вычитая единицу.

Как и любая область в Реальности, Стрит подлежит застройке. Подрядчикам разрешается прокладывать собственные улочки, отходящие от основного бульвара. Они могут возводить здания, разбивать парки, вешать вывески, а также создавать то, чего в Реальности не существует, к примеру, световые шоу в небесах, особые кварталы, где не действуют правила трехмерного пространственно-временного континуума, и зоны боев без правил, куда люди приходят выслеживать и убивать друг друга.

Все - как в Реальности, но следует помнить, что на самом деле Стрит не существует, это просто протокол компьютерной графики, записанный где-то на бумаге, и стоящие тут здания физически никто не строил. Они - программы, доступ публики к которым открыт по мировой оптоволоконной сети. Когда Хиро, войдя в Метавселенную, смотрит на Стрит и видит уходящие в черноту и исчезающие за горизонтом ряды небоскребов и неоновых вывесок, он смотрит на графические отображения - пользовательские интерфейсы - несметного числа различных программ, принадлежащих крупным корпорациям. Чтобы поместить на Стрит свою собственность, корпорации нужно получить добро АГМП, добыть разрешение на районирование, подмазать инспекторов и т. д. и т. п. Все деньги, выложенные корпорациями на постройку своих зданий на Стриту, уходят в трастовый фонд, которым заправляет АГМП, а та из этих средств оплачивает апгрейд и обслуживание генерирующих Стрит компьютеров.

Хиро принадлежит дом в квартале, лежащем чуть в стороне от самой деловой части Стрита, так называемого Центра. По местным меркам это очень старый квартал. Лет десять назад, когда еще только писался протокол Стрита, Хиро с приятелями, купив в складчину одну из первых лицензий на застройку, создали квартал хакеров. В то время это был просто лоскут света посреди бескрайней черноты. Тогда сам Стрит представлял собой лишь цепочку фонарей по окружности черного шара в пустоте.

С тех пор квартал хакеров изменился мало - в отличие от Стрита. Рано вложив деньги, друзья Хиро намного опередили основную застройку. Кое-кто на этом даже разбогател.

Вот почему в Метавселенной у Хиро классный дом, тогда как в Реальности ему приходится делить на двоих жилой блок 20 на 30. Прозорливость в риелторском бизнесе не обязательно распространяется на все вселенные.

Небо и земля тут черные, как компьютерный экран, на котором пока ничего не нарисовано. В Метавселенной - вечная ночь, а Стрит всегда сияет ослепительными огнями, точно Лас-Вегас, освободившийся от ограничений, налагаемых законами физики и финансов. Но в районе Хиро все - отличные программисты, поэтому здесь все построено со вкусом. Дома похожи на настоящие дома. Есть парочка копий шедевров Фрэнка Ллойда Райта и несколько изысканных викторианских особняков.

Ступив на Стрит, неизменно испытываешь шок: все тут кажется в милю вышиной. Это - Центр, самый застроенный освоенный участок. Если пройти пару сотен километров в том или ином направлении, полоса застройки станет постепенно сужаться, пока не сойдет на нет, и останется только тонкая цепочка фонарей, отбрасывающих круги белого света на черный бархат псевдоземли. Но Центр - это десяток Манхэттенов, нагроможденных один на другой и расшитых цветным неоном.

В реальном мире - на планете Земля, в Реальности - живет не то шесть, не то десять миллиардов человек. В любой данный момент большинство из них обжигает кирпичи из ила или чистит в полевых условиях свои АК-47. Возможно, у миллиарда из этих шести или десяти хватит денег на компьютер - у этой категории денег больше, чем у всех остальных вместе взятых. Из этого миллиарда потенциальных владельцев компьютеров не больше четверти дают себе труд действительно его завести, а из этой четверти только четверть владеет машинами настолько мощными, чтобы поддерживать протокол Стрита. Получается, что в любой данный момент на Стриту могут находиться около шестидесяти миллионов человек. Прибавьте еще приблизительно шестьдесят миллионов, которые на самом деле позволить себе этого не могут, но все равно сюда являются - входят с публичных терминалов или компьютеров, принадлежащих школе или работодателю. Иными словами, в любой данный момент по Стриту разгуливает население Нью-Йорка, умноженное на два.

Вот почему тут такая суета. Поместите на Стрит здание или хотя бы вывеску, и ее до конца своих дней будут видеть сто миллионов самых богатых, самых стильных и самых влиятельных людей на свете.

В ширину Стрит около ста метров, а по самой его середине проходит монорельс. Монорельс - бесплатная общественная утилита, позволяющая пользователям легко и быстро перемещаться по Стриту. Множество зевак просто катается по ней взад-вперед, осматривая достопримечательности. Когда десять лет назад Хиро впервые попал в это место, монорельс еще не написали. Чтобы попадать из одного места в другое, ему и его друзьям пришлось написать проги машин и мотоциклов. Они выводили свои симуляции на Стрит и гоняли на них в черной пустыне электронной ночи.

4

И.В. не раз имела удовольствие лицезреть, как какой-нибудь зеленый "клинт", рискнувший совершить несанкционированный ночной вояж, ныряет головой вперед в пустой бассейн ЖЭКа. Вот только обрушивались "клинты" всегда на скейте, но чтобы в машине... Ночной город полон чудес, надо только дать себе труд их увидеть.

Снова на доске. А та катится под гору на колесах с программным управлением марки "Умноколеса РадиКС Марк IV", - умноколесах для посвященных. Она сапгрейдила свою доску на означенные волшебные звездочки после того, как прочла в журнале "Трэшер" следующее объявление:

РАСКАТАННЫЙ ФАРШ

Вот что вы увидите в зеркале, если катите на паршивой доске с тупыми фиксированными колесами и интерфейсом: глушители, запаски, экскременты, сбитых животных, карданный вал, шпалу и даже потерявшего сознание пешехода.

Если вы считаете, что это маловероятно, значит, вы слишком долго катались по заброшенным пакгаузам. Все эти и многие другие препятствия были недавно замечены на отрезке "Скоростной магистрали Нью-Джерси" длиной всего в милю. Любой серфер, который пытался ворчать, что "умноколеса" - это, дескать, извращение базовой модели, давно уже выблевал себе мозги.

Не слушайте так называемых пуристов, которые утверждают, будто через любое препятствие можно перепрыгнуть. Профессиональные курьеры знают: если вы запунили быстроходный транспорт ради бизнеса и развлечений, время на реакцию у вас сокращается до десятых долей секунды - даже меньше, если вы выпустили трос.

Но "Умноколеса РадиКС Марк IV" - гораздо дешевле, чем полная пластика лица, и гораздо круче. "Умноколеса" задействуют сонар, лазерную дальнометрию и радар на миллиметровой волне, чтобы определять глушители и прочий мусор еще до того, как их заметите вы.

Не экономьте на себе - апгрейдите сегодня.

Золотые слова. И.В. колеса купила. Каждое колесо состоит из втулки со множеством крепких шипов. Каждый шип выдвигается на пять секций. На конце шипа - крепящаяся на шарнире квадратная опора с резиновой ступней. Когда колесо вращается, опоры встают на землю одна за другой, почти сливаясь в единую шину. Если прокатываешься по кочке, шипы втягиваются, чтобы пройти над ней. Если пролетаешь над выбоиной, умные шипы пломбируют ее асфальтовые глубины. И потому любой удар амортизируется и никакие сотрясения и вибрации не передаются ни на доску, ни на высокие кроссовки, в которых по ней переступают. Объявление правду сказало: без "умноколес" нельзя быть профессиональным серфером автодорог.

Своевременная доставка пиццы - сущий пустяк. Без усилий соскользнув по влажному от росы газону на подъездную дорожку, И.В. разгоняется на бетоне и скатывается по склону на улицу. Движением ягодиц переориентировав доску, она катит теперь по Хоумдейл-мьюс в поисках жертвы. Мимо с визгом проносится, грозно моргая мигалкой, черная машина - охотится на злополучного Хиро Протагониста. "Рыцарское забрало", особые гоглы ночного видения со множеством всяких примочек, стратегически темнеет, приглушая пагубный резкий свет; зрачки И.В. - ведь опасности нет никакой - остаются расширенными, выискивают малейшее движение. Двор с бассейном расположен на самой высшей точке этого ЖЭКа, улицы тянутся по склонам, только вот угол этих склонов слишком мал.

В полуквартале на боковой улочке, трогаясь с места, скрежещет четырьмя жалкими цилиндрами малолитражка. Сейчас этот миниванчик - по диагонали от ее координат на настоящий момент. Вспыхивают на мгновение белым задние фары, когда водитель делает ход конем, переключая передачу. Нацелившись на бордюр, И.В. запрыгивает на него почти на скорости бега: шипы "умноколес" все видят заранее и втягиваются, как нужно, поэтому она без рывка переезжает с асфальта на газон. По траве "ступни" оставляют шестиугольные следы. Случайная собачья какашка, от неусваиваемого пищевого красителя красная, как сырое мясо, теперь украшена рельефным логотипом "РадиКС", зеркальное отражение которого набито на "ступню" каждого шипа.

На противоположной стороне улицы малолитражка трогается от обочины. Скребут о бордюр подкрылки. Здесь ведь ЖЭК, тут изо дня в день надо сдирать о бетон свою тачку, притирая ее к бордюру, иначе рискуешь пасть жертвой социального остракизма или вспышки массовой истерии, если припаркуешься на пару дюймов дальше ("Все в порядке, мам, я могу дойти отсюда до тротуара"), - ах, машина посреди улицы, угроза дорожному движению, смертельная опасность для не уверенных в себе юных велосипедистов! И.В. нажимает на кнопку "пуск" на блоке, служащем одновременно рукоятью и затягивающим барабаном, и выпускает таким образом с метр троса. Потом раскручивает этот трос с магнитом на конце так, что он со свистом рассекает воздух, будто кривой длинный нож боло. Вот она сейчас разтак эту вшивую тачку! Головка гарпуна размером с салатницу кружит по орбите у нее над головой. Необходимости в этом нет, но звук клевый.

Для того чтобы запунить малолитражку, нужно побольше сноровки, чем способен вообразить себе пешак, в ней ведь нет ни стали, ни еще каких железосодержащих материалов, "Магнапуну" почти не к чему прилепиться. Теперь уже придумали сверхпроводниковые пуны, которые липнут к алюминиевым поверхностям, индуцируя вихревой ток в кузов машины и превращая ее - против воли владельца - в электромагнит, но у И.В. такого нет. Они - отличительный знак закоренелых серферов по ЖЭКам, а она, невзирая на сегодняшнее приключение, к ним не относится. Ее пун цепляется только за сталь, железо или (едва-едва) никель. Единственная сталь в малолитражке этой марки - в шасси.

И.В. надвигается исподтишка. Орбитальная плоскость ее пуна теперь повернута на девяносто градусов и образует диск, почти стоящий на земле, который ободом едва не взбивает поблескивающий асфальт. Когда она резко нажимает кнопку "пуск", головка вылетает с высоты чуть больше сантиметра над землей, через улицу несется уже под небольшим углом вверх и - алле оп! - прилепляется к днищу малолитражки. Надежно схватилось. Настолько, насколько вообще можно надежно схватить эту туманность из воздуха, обивки, краски и маркетинга, называемую "семейный миниван".

Реакция водителя мгновенна и, по меркам ЖЭКов, остроумна. Водитель желает избавиться от И.В. Мама-ван срывается с места, точно накачанный гормонами бык, которого только что уколола в зад шипастая пика пикадора. И за рулем не мама. Это юный Джорд-Жеребчик, который, как и всякий тинейджер в ЖЭКе, с тех пор, как ему стукнуло четырнадцать, каждый день на обеденной перемене колол себе конский тестерон в школьной раздевалке. Так он и превратился в глупого и абсолютно предсказуемого качка.

Ведет он беспорядочно: искусственно накачанные мускулы плохо его слушаются. От литого, под кожу бордового рулевого колеса пахнет мамочкиным лосьоном для рук; это доводит его до исступления. Малолитражка то прыгает вперед, то замедляет ход поскольку он качает педаль газа, будто насос: ведь если просто вдавить ее в пол, то кажется, что нет никакого эффекта. Вот если бы тачка была как его мускулы: сил девать некуда. А так она его только сковывает. Ладно, идем на компромисс: он нажимает на кнопку "МОЩНЫЙ РЕЖИМ". Выскакивает и гаснет другая кнопка, та, на которой значится "ЭКОНОМИЧНЫЙ РЕЖИМ", напоминая ему - этакое наглядное пособие, - что эти два понятия исключают друг друга. Включается понижение передачи, и крохотный моторчик урчит и кажется более мощным. Жеребчик все давит и давит на газ, и на прямой по Коттедж-Хейтс-роуд миниван разгоняется до ста километров в час.

А в самом конце Коттедж-Хейтс-роуд, где она под прямым углом упирается в проспект Красного леса, Жеребчик издалека замечает пожарный гидрант. В КВВ пожарные гидранты многочисленны (в целях безопасности) и эргономического дизайна (в целях увеличения стоимости участков) - никаких тебе приземистых чугунных колонок с клеймом какого-нибудь Богом забытого литейного цеха времен промышленной революции, мохнатых от сотен слоев шелушащейся муниципальной краски. Здесь гидранты медные, и во вторник утром их полируют роботы. Эти благообразные трубы поднимаются прямо из совершенного, химически выращенного дерна на газонах ЖЭКов, а наверху расходятся на три стороны, предлагая потенциальным пожарным меню из трех ниппелей для шлангов. Эти гидранты и ниппели к ним начертили на экранах компьютеров те же эстеты, которые спроектировали динамо-викторианские дома, и изящные почтовые ящики, и громадные мраморные столбы с названиями улиц, точно надгробия высящиеся на всех перекрестках. Да, да, спроектированные на компьютере, но с оглядкой на очарование позабытого прошлого. Пожарные гидранты, которыми люди с тонким вкусом могли бы гордиться и рады были бы видеть на своих газонах. Гидранты, которые не вызывают у риелторов желания стереть их с рекламных фотографий домов.

Этот проклятый курьер сейчас получит по заслугам, сдохнет, завязавшись узлом на таком гидранте. Тестероновый Чудо-Жеребчик об этом позаботится. Такой маневр он видел по телевизору, - а тот никогда не лжет! - этот трюк он сотни раз, практикуясь, проделывал в воображении. Набрав максимальную скорость на Коттедж-Хейтс-роуд, он рывком поставит тачку на ручник и одновременно вывернет руль. Зад минивана развернет. Сверхпрочный трос, как хлыст, дернет этого надоедливого гада вперед. Он полетит в гидрант. Джорд-Жеребчик выйдет победителем и с триумфом покатит по Красному лесу в большой мир взрослых на крутых тачках, и ничто не помешает ему вернуть давно уже просроченную кассету "Воины Плота IV: Последняя битва".

И.В. всего этого не знает наверняка, только подозревает. Это не реальность, а ее реконструкция психологической ситуации в малолитражке. Гидрант она заметила за милю, увидела и то, что Жеребчик положил руку на ручник. Все так очевидно. Ей даже жаль Жеребчика и людей его сорта. Она выпускает трос и дает ему провиснуть. Жеребчик тем временем выворачивает колесо, дергает ручник. Миниван заносит юзом, он пролетает мимо гидранта и вовсе не дергает курьера так, как хотел Великий воин. И.В. придется ему помочь. Передние колеса все крутятся, тачку разворачивает задом, и вот тогда И.В. резко втягивает трос, преобразуя этот подарок в виде углового ускорения в линейную скорость, и в результате пулей проносится мимо минивана, двигаясь быстрее мили в минуту. И.В. держит курс на мраморное надгробие, надпись на котором гласит "ПРОСПЕКТ КРАСНОГО ЛЕСА". Наехав на него, да под таким жутким углом, что едва не касается рукой асфальта, она отталкивается от мрамора, резко при этом свернув, и шипы, чмокнув о надгробие, выталкивают ее на нужную улицу. Одновременно она отключает магнитное поле, удерживающее ее пун на шасси минивана. Упав, насадка волочится по земле следом, втягиваясь на тросе к рукояти. С фантастической скоростью И.В. несется прямо к выходу из ЖЭКа.

У нее за спиной раздается похожий на взрыв грохот, да такой, что вибрацией отдается в грудине - это миниван боком врезался в надгробие.

Проскользнув под воротами секьюрити, И.В. ныряет в поток машин, проскакивает между двумя резко уходящими с дороги, гудящими и визжащими "БМВ". Водители "БМВ" без колебаний предпринимают обходной маневр - подражая водителям "БМВ" в рекламных роликах; вот как они убеждают себя, что их не обобрали при сделке. И.В. скорчивается на доске, как эмбрион, чтобы проскользнуть под полуприцепом, нацеливается на бетонный блок разделительной полосы, будто решила покончить жизнь самоубийством, но такие литые блоки "умноколесам" не помеха. По низу таких блоков идет удобный уступ, словно специально спроектированный для серферов автодорог. Разогнавшись на нем, И.В. прыгает и, изменив угол, мягко приземляется на асфальт по ту сторону. Вот она, тачка, ей даже не нужно бросать пун, достаточно протянуть руку и положить магнит прямо на крышку багажника.

Водитель со своей судьбой смирился: не дергается и ей не досаждает. Он довозит ее до самого входа в следующий ЖЭК, а именно до "Белых Колонн". Тут все в стиле Старого Юга, кругом традиции, явно один из ЖЭКов Апартеида. Над воротами большой вычурный указатель: "ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ БЕЛЫХ. ПРЕДСТАВИТЕЛИ ИНЫХ РАС ПОДВЕРГНУТСЯ ОБРАБОТКЕ".

У И.В. есть виза в "Белые Колонны". У нее есть виза куда угодно. Виза прямо у нее на груди, в крохотной планке бар-кода. Лазер сканирует планку, когда она во весь опор подлетает ко входу, и иммиграционные ворота распахиваются. Это вычурная кованая штуковина, но у вечно спешащих жителей "Белых Колонн" нет времени бесцельно сидеть у входа в ЖЭК, глядя, как с августейшей медлительностью откатывается в сторону створка ворот, поэтому створка укреплена на электромагнитной "рельсовой пушке".

И вот уже И.В. скользит по шоссе, обрамленному рядами деревьев, одна микроплантация в духе "Унесенных ветром" сменяет другую, а ведь И.В. все еще идет на остаточной кинетической энергии, порожденной топливом в баке юного Джорд-Жеребчика.

Мир полон мощностей и лошадиных сил, малой толики которых хватит, чтобы ой как далеко добраться!

В окошке на коробке пиццы горит 29:32, и заказавший ее тип - мистер Коротышка и его соседи, кланы Розовые Сердца и Круглозадые - собрались на переднем газоне своей микроплантации, празднуя преждевременную победу. Словно только что купили выигрышный билет в лотерею. От их входной двери открывается отличный вид до самой Оаху-роуд, и они прекрасно видят, что там нет ничего, что хотя бы отдаленно напоминало пиццамобиль "Коза Ностры". Смотрите, кто едет! Чванливый интерес к курьеру с большой квадратной штукой под мышкой: может, портфолио, макет нового рекламного объявления для белого супрематиста от маркетинга с соседней плантации. Но...

Коротышки, Розовые Сердца и Круглозадые, все как один, пялятся на И.В. с отвисшей челюстью. У нее как раз хватает остаточной энергии, чтобы свернуть на их подъездную дорожку. Инерция закатывает ее на самый верх. Остановившись между "акурой" мистера Коротышки и малолитражкой миссис Коротышки, она спрыгивает с доски. Заметив отсутствие И.В., шипы выравниваются, цепляются за наклонную дорожку, не давая доске покатиться назад.

С небес на них обрушивается сноп ослепительного света. "Рыцарское забрало" не дает ей ослепнуть, но клиенты преклоняют колени и втягивают головы в плечи, словно свет ложится на них тяжким грузом. Мужчины закрывают лбы волосатыми локтями, поворачивают из стороны в сторону огромные карикатурные торсы, бормоча друг другу комментарии, краткие теории относительно источника света, так сказать, всецело контролируют неведомый феномен. Женщины ахают и охают. Благодаря магическому действию "Рыцарского забрала" И.В. все еще видит цифры в окошке LED: 29:54. Именно они и светятся, когда она бросает пиццу на руки мистеру Коротышке.

Таинственный свет гаснет.

Остальные все еще слепы, но И.В. через "Рыцарское забрало" смотрит в ночь - на сей раз в инфракрасном свете - и видит источник сияния: на высоте тридцати футов завис над соседским домом черный вертолет "стелс" с двухлопастным пропеллером. У ребят есть стиль: на вертолете никаких прибамбасов или рисунков, это вам не бригада новостей. Впрочем, вон и журналюги: еще один вертолет, по старинке слышимый и весь в ярких оборочках самых новых логотипов, уже гулко ухает и жужжит над воздушным пространством "Белых Колонн", поливая плантации светом собственного прожектора и надеясь первым заполучить эту крутую сенсацию: пицца доставлена с опозданием, полнометражный фильм в одиннадцать; позднее: наш собственный корреспондент строит теории о том, где остановится Дядюшка Энцо, когда совершит свой принудительный вояж в нашу Стандартную Статистическую Область Метрополии. Но черный вертолет висит без огней; он был бы почти невидим, если бы не инфракрасный хвост, вырывающийся из двух реактивных турбин.

Это вертолет мафии, посланный сюда исключительно для того, чтобы заснять сенсацию на видеопленку и лишить мистера Коротышку аргументов в суде, реши он потащить свое дело в "Судопроизводство Судьи Боба" и потребовать бесплатной пиццы.

И еще одно. Сегодня ночью в воздухе полно всего: ветер из Фресно принес, наверное, несколько мегатон почвы, и, появляясь, лазерный луч на удивление четок. От вертолета к груди И.В. протягивается ровная геометрическая линия, точно миллион ярких красных зерен нанизали на оптоволоконную нить. А потом линия раздвигается, превращаясь в узкий треугольник красного света, основание которого упирается в торс И.В.

На все уходит полсекунды. Они сканируют все бар-коды, закрепленные у нее на груди. Выясняют, кто она такая. Теперь мафия знает об И.В. все: где она живет, чем занимается, цвет ее глаз, состояние банковского счета, генеалогическое древо и группу крови.

Покончив с этим, вертолет кренится, поворачивает и исчезает, точно хоккейная шайба в миске с тушью. Мистер Коротышка отпускает какую-то шуточку о том, как близка была победа, остальные услужливо смеются, но И.В. не слышит слов - все заглушает громовое уханье вертолета журналюг, а затем мир вокруг замирает, как на моментальном снимке, и кристаллизуется - это во двор мистера Коротышки упирается прожектор. В ночном воздухе полно мошки, теперь И.В. видит всех насекомых, кружащих таинственными боевыми порядками, готовящихся к путешествию на людях и в воздушных потоках. Ей на запястье садится комар, но она не собирается его прихлопывать.

Прожектор на мгновение задерживается. Квадрат коробки с логотипом "Коза Ностра" - безмолвное свидетельство произошедшего. На всякий случай ролик все же снимают.

И.В. становится скучно. Она встает на доску. Расправляясь, округляются колеса. Проведя доску компактным слаломом меж машин, она выезжает на улицу. Луч прожектора следует было за ней, наверное, просто нагоняя метраж. Видеопленка дешева. Никогда не знаешь, что может оказаться полезным, поэтому можно и заснять то, что видишь.

Люди этим на жизнь зарабатывают. Те, кто занят информационным бизнесом. Такие, как Хиро Протагонист. Они много знают или просто ходят и все кругом снимают на пленку. Потом складывают в Библиотеку. Когда кто-то хочет получить то, что знают они, или посмотреть их видеопленки, им платят деньги и сгружают из Библиотеки нужное или просто покупают не глядя. Забавная афера, но сама идея И.В. нравится. Обычно ЦРК не обращает внимания на курьеров. Судя по всему, у Хиро с ними договор. Может, ей удастся договориться с Хиро. Потому что И.В. знает уйму любопытных мелочей.

И одна из них: мафия теперь перед ней в долгу.

5

Подходя к Стриту, Хиро видит, как две молодые пары, вероятно, вышедшие с родительских компьютеров на двойное свидание в Метавселенной, выбираются из Порта Ноль, иными словами, из местного порта входа, он же - остановка монорельса.

Разумеется, перед ним не реальные люди. Все это часть анимированной интерактивной картинки, нарисованной его компьютером согласно спецификациям, сгруженным по оптоволоконному кабелю. Люди здесь - программы, называемые "аватары". Этими аудиовизуальными "телами" люди пользуются для общения в Метавселенной. Аватара Хиро тоже сейчас на Стрите, и если пары, сходящие сейчас с монорельса, посмотрят в его сторону, они его увидят, как видит их он. Они могут говорить: Хиро, сидящий в "Мегакладовке" возле ЛАКСа, и четверо тинейджеров, которые, вероятно, сидят сейчас на диване на окраине Чикаго, каждый с собственным лэптопом на коленях. Но такое едва ли случится: им не о чем разговаривать друг с другом здесь так же, как они не станут разговаривать друг с другом и в Реальности. Эти дети из приличных семей не захотят разговаривать с одиноким полукровкой в отличной, специально под него написанной аватаре с двумя мечами за спиной.

Ваша аватара может выглядеть как угодно, ее ограничивают только возможности вашего компьютера. Если вы безобразны, аватару можете сделать красивой. Если вы только что встали с постели, ваша аватара все равно стильно одета и макияж у нее наложен профессионально. В Метавселенной вы можете быть гориллой, драконом или гигантским говорящим пенисом. Погуляйте пять минут по Стриту, и вы все это увидите.

Аватара Хиро выглядит просто как Хиро, за одним исключением: что бы ни носил Хиро в Реальности, его аватара всегда облачена в черное кожаное кимоно. Большинство хакеров чурается слишком броских аватар, поскольку знают, что для реалистичного отображения человеческого лица требуется гораздо больше таланта и умения, чем для говорящего пениса. Точно так же те, кто действительно знает толк в одежде, смогут оценить мелкие детали, отличающие дешевый серый шерстяной костюм от дорогого, сшитого на заказ серого шерстяного костюма.

В Метавселенной нельзя материализоваться в любом месте по собственному выбору, спустившись по лучу с заоблачных высот, будто Капитан Кирк в "Стартреке". Это сбивало бы окружающих с толку. Это разрушило бы метафору. Материализация из ниоткуда (или исчезновение назад в Реальность) считаются глубоко личными функциями организма аватары, отправлять которые лучше всего в уединении вашего собственного Дома. Большинство аватар сегодня прописаны со всеми анатомическими подробностями и в первый раз по написанию появляются в чем мать родила, поэтому прежде чем выйти на Стрит, следует придать себе пристойный вид, если, конечно, вы не эксгибиционист или вам наплевать.

Если вы жалкий пеон, не имеющий своего Дома, к примеру, человек, выходящий с общественного терминала, то материализуетесь в Порту. Вдоль Стрита существует 256 Экспресс-портов, равномерно расположенных с интервалом в 265 километров по окружности сферы. Эти интервалы разделены еще 256 раз на Локальные порты, расстояние между которыми ровно один километр (проницательные ученые, интересующиеся семиотикой хакеров, отметят навязчивое повторение числа 256, которое представляет собой 2 в восьмой степени, и даже 8 выглядит довольно пикантно, поскольку само по себе - сплошная двойка: два в квадрате, умноженное еще на два). Порты функционально аналогичны аэропортам: через них попадаешь в Метавселенную из какого-то иного места. Материализовавшись в Порту, можно пойти по Стриту, прыгнуть в вагон монорельса или еще что-нибудь.

Парочкам, сходящим с монорельса, заказные аватары не по карману, и сами себе такую написать они тоже не умеют. Поэтому аватары у них покупные. У одной из девиц, впрочем, довольно симпатичная. Среди модниц из конструктора она даже считалась бы стильной. Похоже, девчонка купила "Конструкторский набор аватар" и из различных блоков состряпала себе собственную модель, подогнав ее по своему вкусу. Возможно, она даже отчасти похожа на владелицу. И парень ее неплохо выглядит.

Вторая девчонка - "Брэнди". А ее парень - "Клинт". "Брэнди", названная в память о знаменитой порномодели, и "Клинт", наверное, в честь киноактера - популярные готовые модели. Собираясь на свидание в Метавселенную, белые школьницы из бедных семей неизменно бегут в отдел компьютерных игр ближайшего универмага и покупают себе копию "Брэнди". Пользователь может выбрать три размера груди: неправдоподобный, невозможный и абсурдный. Репертуар выражений лица у "Брэнди" ограничен: очаровательная и обидчивая, очаровательная и пылкая, очаровательная и мечтательная, дерзкая и любопытная, улыбающаяся и чуткая. Ресницы у нее в полдюйма длиной, но программа настолько дешевая, что отображаются они единой полосой, точно скол эбонита. Когда "Брэнди" хлопает глазками, кажется, вот-вот подует ветер.

"Клинт" - мужской вариант "Брэнди". Грубовато-красивый, а диапазон выражений лица ограничен еще больше.

Хиро праздно спрашивает себя, как вообще оказались вместе две эти пары. Они явно из различных социальных слоев. Может быть, старшая пара и их брат с сестрой? Но вот они спустились с эскалатора и, исчезнув в толпе, влились в Стрит, где "Клинтов" и "Брэнди" хватит, чтобы образовать новую этническую группу.

На Стриту сегодня довольно оживленно. Большинство гуляющих - американцы и азиаты, ведь в Европе еще раннее утро. Из-за преобладания американцев толпа кажется безвкусной и несколько сюрреалистичной. Поскольку у азиатов сейчас середина дня, они расхаживают в темно-синих костюмах. У американцев же время вечеринок, и выглядят они... ну, на что способен их компьютер.

Как только Хиро переступает черту, отделяющую его квартал от Стрита, со всех сторон к нему, словно мухи на сбитого зверька, слетаются разноцветные фигуры. В квартал Хиро анимированной рекламе доступа нет. Но на Стриту дозволено все, что угодно.

Пролетающий мимо штурмовик вспыхивает вдруг ярким пламенем, теряет высоту и, увеличиваясь в размерах, несется прямо на Хиро - со скоростью в два раза большей скорости звука. Пропахав носом Стрит в пятидесяти футах перед Хиро, штурмовик разлетается на части и взрывается, превращаясь в соцветье обломков и проводов, и все это поглощает пламя, которое бежит по мостовой и наконец обволакивает Хиро. Теперь вокруг него сплошь огненные вихри - отличная симуляция и проработка первый сорт.

Потом шоу застывает и перед Хиро материализуется мужчина. Типичный хакер: высокий, худощавый, пытающийся придать себе веса, натянув объемистую шелковую ветровку с логотипом крупного парка аттракционов в Метавселенной. Хиро знает этого типа: бывало, они то и дело сталкивались на хакерских конах. Вот уже два года он пытается нанять Хиро.

- Хиро, никак не возьму в толк, чего ты упрямишься. Мы же деньги делаем - конгбаксы и йены, понимаешь? И система оплаты у нас гибкая, и с амфетамином проблем не будет. Мы сейчас делаем одну игрушку в духе "меча и магии", и парень с твоими дарованиями нам был бы очень кстати. Приезжай, поговорим, идет?

Хиро шагает прямо сквозь симуляцию, и та исчезает. Парки аттракционов в Метавселенной - просто фантастика, они предлагают большой выбор интерактивных трехмерных фильмов. Но, в конце концов, это всего-навсего видеоигры. Хиро пока еще не настолько опустился, чтобы писать видеоигры для этой компании. Она принадлежит японцам, что не так уж и страшно. Но и управляют ею японцы, а это значит, все программисты обязаны носить белые рубашки, появляться на рабочем месте в восемь утра и сидеть в закутках, а еще ходить на совещания.

Когда Хиро учился писать код, а было это пятнадцать лет назад, хакер мог сам написать программу целиком. Сегодня такое уже невозможно. Программы производят на огромных фабриках, и программисты, кто в большей, кто в меньшей степени, превратились в рабочих у конвейера. Или, хуже того, стали менеджерами, у которых и руки до написания кода не доходят.

Перспектива стать конвейерным рабочим дает Хиро достаточный стимул пойти сегодня на поиски по-настоящему жареной инфы. Он пытается накрутить себя, вырваться из летаргии долгого безделья. Информация - дело, может, и выгодное, если только имеешь нужные знакомства. А уж у него-то связей хоть отбавляй. Нужно взяться за ум. Взяться за ум. Взяться за ум. Но так трудно относиться серьезно к чему бы то ни было.

Он должен мафии новую машину. Веская причина взяться за ум.

Перейдя Стрит под самым монорельсом, он направляется к большому приземистому черному зданию. По меркам Стрита, оно до крайности невыразительное, словно участок, который почему-то забыли освоить. Это приземистая черная пирамида с обрубленной верхушкой. Дверь здесь только одна; поскольку все в Метавселенной воображаемое, нет никаких предписаний, диктующих число запасных выходов. Тут нет ни охраны, ни вывесок, ничего, что помешало бы людям войти, и тем не менее у входа толкутся тысячи аватар, заглядывая внутрь в надежде хоть что-то увидеть. Эти люди не могут войти, потому что их не пригласили.

Над дверью в стену вплавлена черная полусфера диаметром в метр, единственное архитектурное украшение здания, а под ней прямо в веществе фасада вырезана надпись "ЧЕРНОЕ СОЛНЦЕ".

Ну и пусть это далеко не шедевр архитектуры. Когда Да5ид, Хиро и остальные хакеры создавали "Черное Солнце", у них не было денег на архитекторов или дизайнеров, поэтому они взяли простые геометрические фигуры. Аватарам, толкущимся у входа, похоже, все равно наплевать...

Будь эти аватары реальными людьми на реальной улице, Хиро ни за что бы не добраться до входа. Слишком плотная толпа. Но у компьютерной системы, заведующей Стритом, есть дела поважнее, чем отслеживать каждого отдельного человека из бывающих тут миллионов, пытаясь помешать им столкнуться друг с другом. Компьютер даже не утруждает себя решением этой невероятно сложной задачи. На Стриту люди могут попросту проходить сквозь друг друга.

Поэтому когда Хиро прорезает толпу, он делает это в буквальном смысле слова. Когда в одном месте случается затор, система все упрощает, делая аватары прозрачными, поэтому видишь, куда идешь. Самому себе Хиро кажется плотным, а все остальные - призраками. Через толпу он идет как сквозь туман, ясно видя перед собой усеченную пирамиду "Черного Солнца".

Вот он переступает через границу земельной собственности и оказывается в дверном проеме. В это мгновение его аватара уплотняется и становится видимой для тех, кто топчется у входа. И все аватары разом заходятся криком. Они понятия не имеют, кто он такой, не знают, что перед ними, черт побери, полуголодный стрингер ЦРК, живущий в "Мегакладовке" возле аэропорта. Но во всем мире есть только пара тысяч людей, которые могут переступить черту и войти в "Черное Солнце".

Обернувшись, он смотрит на десять тысяч вопящих неудачников. Теперь, когда он один стоит в дверном проеме, когда он уже не тонет в водовороте аватар, он с кристальной ясностью видит всех стоящих в первом ряду. Все эти самые буйные и безумные, самые причудливые и вычурные аватары надеются, что Да5ид, владелец и главный хакер "Черного Солнца", пригласит их войти. Они мерцают и сливаются в стену истерии. Поразительно красивые женщины, вылизанные компьютером и отретушированные на семидесяти двух фреймах в секунду, точно ставшие вдруг трехмерными развороты "Плейбоя", - это актрисы, ждущие, чтобы их заметили. Безумные абстракции, торнадо свивающихся спиралями огней - хакеры, мечтающие, что Да5ид заметит их талант, позовет их к себе, даст им работу. Обильная россыпь черно-белых личностей - это те, кто входит в Метавселенную с дешевого общественного терминала и потому отображены подергивающимся черным и белым зерном. Многие из этих черно-белых - заурядные психопаты-фэны, одержимые фантазией заколоть избранную ими на роль жертвы актрису; в Реальности они и на ярд подойти к ней не могут, поэтому входят в Метавселенную, чтобы вдосталь повыслеживать жертву. Есть тут и рок-неудачники в одеждах из лазерного света, будто они только что сошли со сцены после концерта, и аватары японских бизнесменов, изысканно отображенные сложным оборудованием, но в своих костюмах до крайности сдержанные и скучные.

И есть тут один черно-белый, выделяющийся тем, что выше всех остальных. Протокол Стрита определяет, что аватара не может быть выше, чем ее владелец в Реальности. Как еще помешать гигантоманам создавать себе тела-небоскребы? Впрочем, если этот тип вышел с общественного терминала - а судя по качеству изображения, так оно, похоже, и есть, - он не смог бы растянуть аватару. Поэтому она, пусть и довольно скверно, отображает внешность каланчи. Говорить с черно-белым на Стриту - все равно что болтать с человеком, который, уткнувшись лицом в ксерокс, раз за разом нажимает на кнопку "пуск", а ты стоишь у лотка и по одному вынимаешь листы.

У него длинные волосы, разделенные на прямой пробор и открывающие татуировку на лбу. Учитывая скверное разрешение, разобрать ее нет никакой возможности, но она, по-видимому, состоит из слов. Еще у него жидкие висячие усы а-ля Фу Манчу.

Хиро вдруг понимает, что этот тип его заметил и теперь рассматривает с головы до ног, особое внимание уделяя мечам.

По лицу черно-белого расплывается улыбка. Удовлетворенная улыбка. Узнающая улыбка. Улыбка человека, которому известно что-то, чего не знает Хиро. Черно-белый стоит, сложив руки на груди, словно ему скучно, словно он чего-то ждет, а теперь его руки опускаются по швам, свободно висят от плеч - так расслабленно стоят иногда атлеты. Подойдя как можно ближе, он наклоняется вперед; он настолько высок, что за ним не видно ничего, кроме пустого черного неба, разорванного светящимися выхлопами анимированной рекламы.

- Эй, Хиро, - говорит черно-белый, - хочешь попробовать "Лавину"?

Случается, те, кто ошивается перед "Черным Солнцем", болтают самые странные вещи. Их попросту игнорируют. Но эта фраза привлекает внимание Хиро.

Первая странность: черно-белому известно имя Хиро. Впрочем, есть немало способов выудить такую информацию. Это, вероятно, еще ничего не значит.

Вторая странность: эта фраза слишком похожа на зазывание пушера. Перед баром в Реальности такое вполне естественно. Но здесь ведь Метавселенная. В Метавселенной наркотики не толкнешь, поскольку нельзя словить кайф на чем-то, только на него глядя.

Странность третья: название наркотика. Хиро никогда раньше о нем не слышал. Впрочем, в этом нет ничего необычного: каждый год изобретают тысячи новых наркотиков и каждый из них продают под сотней различных наименований.

Но "Лавина" - это уже компьютерный сленг и означает "сноукрэш". Иными словами, крах системы, а также вирус, который, пробираясь в саму операционку, бьет на фрагменты ту ее часть, которая контролирует поток электронов на монитор. И тогда тот бешено мечется по экрану, превращая упорядоченную матрицу пикселей в бессмысленные завихрения статики. Хиро миллион раз такое видел. Крайне нетипичное название для наркотика.

Но больше всего Хиро цепляет уверенность черно-белого. Тот - словно островок спокойствия в этом море истерии. Будто говоришь с астероидом. Что было бы неплохо, если бы его слова имели хоть малую толику смысла. Хиро пытается прочесть подсказку по лицу типа, но чем внимательнее он присматривается, тем больше дрянная черно-белая аватара распадается на подергивающие пиксели. Словно прижимаешься носом к экрану сломанного телевизора. Даже зубы гудят.

- Прошу прощения, - говорит Хиро. - Что вы сказали?

- Хочешь попробовать "Лавину"?

У черно-белого резкий акцент, принадлежность которого Хиро не может определить. Аудио у него не лучше, чем видео: когда черно-белый открывает рот, Хиро слышит шум проезжающих у него за спиной машин. Наверное, вошел с какого-то терминала у трассы.

- Не понимаю, - говорит Хиро. - Что такое "Лавина"?

- Наркотик, кретин, - отвечает черно-белый. - А ты что подумал?

- Подождите-ка. Я такого не знаю. Вы что, правда, думаете, я дам вам здесь денег? И что мне потом делать, ждать, пока вы перешлете мне товар почтой?

- Я сказал попробовать, не купить, - говорит черно-белый. - Тебе не нужно за него платить. Первая доза бесплатно. И почты ждать не нужно. Попробовать можно прямо здесь.

Он достает из кармана гиперкарточку.

Выглядит она как визитка. Гиперкарточка - разновидность аватары. В Метавселенной ею пользуются для передачи некоторого объема информации. Это может быть гипертекст, аудио, видео, вообще любая информация, какую можно представить в цифровом формате.

Представьте себе личную карточку бейсболиста, на ней имеется фотография, пара строчек текста и какие-нибудь статистические данные. Личная гиперкарточка бейсболиста может вместить видеозаписи пары-тройки матчей, показанных на великолепном, совершенно плоском экране, исчерпывающую биографию, зачитанную самим игроком в цифровом стереозвуке, и полную статистическую базу данных со специальной прогой, которая поможет вам отыскать нужные цифры.

Гиперкарточка может быть носителем практически неограниченного объема информации. На эту вот вполне могут уместиться все книги из Библиотеки Конгресса, или вся "Санта Барбара" целиком, или все записи Джими Хендрикса, или перепись населения планеты за 1950-й год.

Или - что более вероятно - обширная коллекция пакостных компьютерных вирусов. Если Хиро возьмет у черно-белого карточку, то данные с нее будут перенесены из его системы в компьютер Хиро. Разумеется, Хиро ни при каких обстоятельствах к ней не прикоснется, ведь только последний дурак возьмет у незнакомца на Таймс-сквер шприц, чтобы воткнуть его себе в шею.

И все равно в этом нет никакого смысла.

- Это гиперкарточка. Так ты вирус мне подсовываешь? А я-то решил, что ты наркотик толкаешь, - говорит окончательно сбитый с толку Хиро.

- Ну да, - отвечает черно-белый. - Попробуй.

- Он мозги вытрахивает? Или компьютер?

- И то и другое. Ни то ни другое. Какая разница?

До Хиро наконец доходит, что он только что потратил шестьдесят секунд своей жизни на бессмысленный разговор с параноидальным шизофреником. Повернувшись к нему спиной, он входит в "Черное Солнце".

6

На выезде из "Белых Колонн" стоит черная машина, притаилась, точно пантера, в начищенной стали отражается логотип Оуха-роуд. Это Передвижной Модуль Летучего Наряда "Метакопы Анлимитед". На дверце закреплен серебряный значок, хромированный полицейский значок размером с обеденную тарелку, на котором значится название этой частной миротворческой организации и слова:

НАБЕРИТЕ 1-800-КОПЫ

ПРИНИМАЮТСЯ КРЕДИТНЫЕ КАРТОЧКИ

ВСЕХ КРУПНЫХ КОМПАНИЙ

"Метакопы Анлимитед" - официальные силы безопасности "Белых Колонн", а также "Конюшен Виндзорских Высот", "Высот у Медвежьей Тропы", "Коричной Рощи" и "Ферм Клеверной Долины". А еще они следят за выполнением правил дорожного движения на всех трассах и шоссе, принадлежащих "Кати Пути, Инк.". Их услугами пользуются также несколько разных ФОКНаГов: к примеру, "Кайманы-Плюс" и "Альпы". Но франшизные государства предпочитают держать собственные силы безопасности. Стоит ли говорить, что "Метазания" и "Новая ЮАР" сами следят у себя за порядком; туда граждане идут лишь для того, чтобы завербоваться в спецназ. Надо думать, своя служба безопасности есть и у "Новой Сицилии". "Наркоколумбии" служба безопасности не нужна, потому что люди попросту боятся проезжать мимо ее франшизы со скоростью меньше ста миль в час (И.В. всегда отхватывает классную скоростную тачку в районах, пестрящих наркоколумбийскими консульствами), а "Великий Гонконг мистера Ли", прародитель всех ФОКНаГов, решает проблему на типично гонконгский манер - с помощью роботов.

Главный конкурент "Метакопов", "Секьюрити Мировой Дозор", обслуживает все дороги, принадлежащие "Кати Пути", плюс держит контракты по всему миру с "Традиционалистами Дикси", "Плантацией Пикетта", "Радужными высотами" (побывайте в них - два расистских ЖЭКа и один для "людей в черном"), "Заливные луга [название реки вставьте по своему усмотрению]", и "Станция Кирпичный завод". "Мировой Дозор" меньше, чем "Метакопы", контракты держит более элитные и, предположительно, имеет агентурную сеть - хотя если кому-то нужно именно это, они просто связываются с представителем Центральной Разведывательной Корпорации.

А еще существуют "Стражи Порядка" - но они недешево стоят и плохо относятся к контролю со стороны работодателя. Ходят слухи, что под формой они носят футболки с неофициальным гербом своей организации: кулак, сжимающий утяжеленную полицейскую дубинку с выгравированной на ней надписью "ТАК ПОДАЙ НА МЕНЯ В СУД".

И вот И.В. катит по пологому склону к тяжелым железным воротам "Белых Колонн", ожидая, что они распахнутся. И ждет, и ждет, и ждет - но ворота и не думают открываться. И лазерный лучик не бьет из будки охраны, чтобы выяснить, кто приехал. Система блокирована. Будь И.В. дурой, она подошла бы к метакопу и спросила почему. Метакоп сказал бы тогда: "Безопасность города-государства", и ничего больше.

Ох уж эти ЖЭКи! Ох уж эти города-государства! Такие маленькие, такие пугливые, что любой пустяк - скажем, если вы не подстригаете газон или слишком громко врубаете музыку - становится делом государственной безопасности.

И никакой возможности миновать забор - в "Белых Колоннах" он в восемь футов по всему периметру, выкованный роботами чугун. Подкатив к воротам, И.В. хватает решетку и пытается ею погреметь, но та слишком большая и тяжелая.

Метакопам не позволено прислоняться к своему мобилю - так они выглядели бы ленивыми и слабыми. Они могут почти прислоняться, могут делать вид, будто вовсю облокачиваются на свою тачку, но прислоняться им запрещено. А кроме того, полное поблескивающее великолепие Личного Переносного Снаряжения, висящего на Личной Модульной Сбруе, поцарапало бы лак мобиля.

- Подключи ворота к коммерции, приятель. Меня клиенты ждут, - заявляет И.В. метакопу.

В задней части Передвижного Модуля раздается чмокающий хлопок, однако недостаточно громкий, чтобы считаться выстрелом. Это мягкий "хлюп" тянучки, затягиваемой через язычок, свернутый в трубочку. Это приглушенное рыганье младенца. Что-то укалывает И.В. в руку, сжимающую прут решетки, и И.В. ощущает жар и холод одновременно. Она едва может шевельнуть рукой. Пахнет винилом.

С заднего сиденья Передвижного Модуля вылезает напарник метакопа. Окно в задней двери модуля было опушено, но внутри все такое черное и блестящее, что это становится ясно, только когда отодвигается дверь. Верхняя часть лиц метакопов скрыта глянцевыми черными шлемами и гоглами ночного видения, а нижняя расплывается в ухмылке. И вылезает второй метакоп с Проектором Химических Наручников Близкого Действия - с соплепушкой. Уловка копов сработала. И.В. не пришло в голову навести "Рыцарское забрало" на заднее сиденье, чтобы проверить, нет ли там соплеснайпера.

Расправившись на воздухе, химсопли достигают размера футбольного шара. Несколько десятков миль тончайших крепких волокон, перепутанных, как спагетти. Вместо соуса у этих спагетти какое-то липкое вещество, текучее только в тот момент, когда выстреливает соплепушка, а потом быстро отвердевающее.

Метакопам пришлось взять такие штуки на вооружение, потому что каждая франшиза настолько мала, что погоня в ней попросту невозможна. Преступник - почти всегда ни в чем не повинный трэшник - обычно в трех секундах езды на скейте от убежища соседнего ФОКНаГа. К тому же невероятный объем Личной Модульной Сбруи - просто канделябр какой-то, учитывая, сколько на него понавешено, - настолько замедляет движения метакопов, что прохожие просто складываются пополам от смеха всякий раз, когда они пытаются бежать. Поэтому вместо того, чтобы сбросить пару фунтов, метакопы просто навешивают на свою сбрую новые примочки, к примеру соплепушки.

Волокнистые сопли облепили ей кисть и руку, примотав их к прутьям решетки. Излишки соплей провисли и стекли вниз, но уже застывают, превращаясь в резину. Несколько отскочивших от решетки спагетти налипли ей на плечи, грудь и подбородок. И.В. отходит от решетки, клейкое вещество отделяется от волокон, растягиваясь на длинные, бесконечно тонкие нити, точно горячий сыр моцарелла. И эти нити тоже немедленно застывают, становятся жесткими и обламываются, завиваясь спиральками. Теперь, когда она сорвала сопли с лица, все не так гадко, но рука у нее по-прежнему совершенно обездвижена.

- Сим предупреждаем вас, что любое движение с вашей стороны без предварительного вербального разрешения с моей стороны может представлять для вас непосредственную физическую опасность, равно как вытекающую из нее психологическую опасность и, возможно, в зависимости от ваших религиозных верований, духовный риск, вытекающий из вашей реакции на означенную физическую опасность. Любое движение с вашей стороны будет истолковано как подразумевающееся и не имеющее обратного действия согласие на этот риск, - говорит первый метакоп. На поясе у него висит небольшой динамик, из которого бормочет синхронный перевод на испанский и японский.

- Или, как мы говорили раньше, - добавляет второй метакоп, - ни с места, придурок!

Непереводимое слово резонирует из маленького громкоговорителя, произнесенное как "эль-дурко" и "и-ду-ю-ки".

- Мы полномочные представители "Метакопы Анлимитед". Согласно Разделу 24.5.2 Свода законов "Белых Колонн", мы уполномочены осуществлять действия полиции на данной территории.

- Например, цепляться к невинным трэшникам, - говорит И.В.

Метакоп выключает громкоговоритель.

- Заговорив по-английски, вы косвенно и безвозвратно соглашаетесь на то, что все наши дальнейшие переговоры будут вестись на английском языке, - сообщает он.

- Вы даже не въезжаете, что И.В. говорит, - говорит И.В.

- Вы были идентифицированы как Фокус Расследования Зарегистрированного Криминального События, предположительно имевшего место на территории иного государства, а именно в "Конюшнях Виндзорских Высот".

- Это другая страна, приятель. Здесь ведь "Белые Колонны"!

- Согласно положениям Свода законов "Конюшен Виндзорских Высот" мы уполномочены приводить в действие законы, положения, касающиеся национальной безопасности и общественного равновесия, также и на означенной территории. Договор между "Конюшнями Виндзорских Высот" и "Белыми Колоннами" уполномочивает нас временно взять вас под арест до тех пор, пока не будет решен вопрос о вашем статусе как Фокуса Расследования.

- Попалась, детка, - переводит второй метакоп.

- Поскольку ваше поведение было отмечено как неагрессивное и при вас нет видимого оружия, мы не уполномочены предпринимать героические меры для обеспечения вашего содействия, - говорит первый метакоп.

- Будешь паинькой - и мы будем паиньками, - говорит второй.

- Однако мы экипированы устройствами, включающими, но не ограничивающимися стрелковым оружием, которое, будучи задействовано, может представлять крайнюю и непосредственную опасность для вашего здоровья и благосостояния, - продолжает первый.

- Только дернись, и мы тебе башку прострелим, - поясняет второй.

- Да отцепите мою руку, мать вашу, - устало говорит И.В. Все это она слышала уже миллион раз.

Как и в большинстве ЖЭКов, в "Белых Колоннах" нет ни тюрьмы, ни полицейского участка. Это так неприглядно, так снижает стоимость домов в анклаве! И подумайте о том, какие это наложит на нас обязательства. У метакопов по соседству есть франшиза, служащая им штаб-квартирой. А что до тюрьмы, уродливого здания для содержания какого-нибудь сбившегося с пути хабеас корпус, так его ни одна уважающая себя франшиза держать не станет.

И.В. везут в Передвижном Модуле. Руки ей сковали наручниками, и спасибо, что спереди. Одна рука все еще наполовину залеплена соплями и так сильно воняет винилом, что обоим метакопам пришлось опустить окна. Остальные спагетти тянутся футов на шесть по полу Модуля, свисая за дверь на мостовую. Метакопы не особенно спешат: катят себе по средней полосе, не считая ниже своего достоинства то тут, то там содрать штраф за превышение скорости - они же на своей территории. Завидев их, мотоциклисты сбрасывают скорость, испытывая разумный ужас от одной только мысли о том, что придется остановиться и полчаса выслушивать предупреждения, отводы, рекламу и запутанный бюрократический сленг. Иногда, полыхая оранжевыми огнями, мимо проносится по левому ряду доставка "Коза Ностры", и тогда копы делают вид, будто ничего не заметили.

- Ну и куда тебя везти? В "Кутузку" или в "Тюрягу"?

- В "Кутузку", пожалуйста, - говорит И.В.

- В "Тюрягу"! - Второй метакоп поворачивается к ней, с усмешкой пялясь через пуленепробиваемое стекло и наслаждаясь своей властью.

Когда они проезжают мимо "Купи и Кати", весь салон машины внезапно освещается. Поболтайся на стоянке "Купи и Кати", загоришь почище, чем на пляже. Потом придет "Мировой Дозор" и тебя арестует. От этого яркого света, призванного внушить чувство безопасности, на ветровом стекле Модуля на мгновение вспыхивают стакеры "Визы" и "Мастеркард".

- У И.В. карточка есть, - говорит И.В. - Сколько будет стоит соскочить?

- С чего это ты себя зовешь деревом? - Как большинство придурков, он неверно истолковал ее имя.

- Не ива. И.В., - говорит первый метакоп.

- Вот так И.В. и зовут, - говорит И.В.

- Но я же это и имел в виду. Ива.

- И.В., - говорит первый, с таким упором на "В", что на лобовое стекло летят брызги слюны. - Дай-ка угадаю... Иоланда Вашингтон?

- Нет.

- Ивонна Веллингтон?

- Нет.

- Тогда от чего это за сокращение?

- Ни от чего.

На самом деле это сокращение от "Искренне Ваша", но если они не в состоянии сами сообразить, то пошли они.

- Тебе это не по карману, - говорит первый метакоп. - Ты же тут пошла против КВВ.

- Мне и не нужно официально отмыться. Я могла бы просто сбежать.

- Это Модуль высшего разряда. Побеги в меню не предусмотрены.

- Знаешь что, - говорит второй, - ты заплатишь нам триллион баксов, а мы отвезем тебя в "Кутузку". Тогда с ними попытаешься сторговаться.

- Полтриллиона, - говорит И.В.

- Семьсот пятьдесят миллиардов, - говорит метакоп. - Последнее слово. Надо же, сидит тут в наручниках и торгуется.

Открыв молнию на бедре, И.В. достает чистой рукой из кармана комбинезона кредитную карточку, проводит ею по прорези в спинке переднего сиденья и снова убирает в карман.

С виду "Кутузка" новая. И.В. видела отели с номерами гораздо хуже, чем здесь камеры. Вывеска с логотипом: кактус сагуаро в залихватски насаженной на верхушку черной ковбойской шляпе - чистая и новенькая.

КУТУЗКА

Заключение и заточение по высшему разряду

Принимаем автобусами!

На стоянке - пара машин метакопов, а чуть дальше припаркован еще и огромный автобус "Стражей Порядка" с карцером, обитым для удобства задержанных поролоном. Это заставляет метакопов задуматься. Стражи Порядка для метакопов все равно что соединение "Дельта" для "Корпуса мира". Метакопы против Стражей Порядка - все равно что "Корпус мира" против соединения "Дельта".

- Одну зарегистрировать, - говорит второй метакоп, когда они втроем уже стоят в приемной, где стены увешаны подсвеченными вывесками, с каждой из которых смотрит какой-нибудь десперадо Дикого Запада. Бессмысленно пялится со своего портрета Энни Окли, призванная служить И.В. образцом для подражания. Стойка регистрации - в деревенском стиле. Все служащие носят ковбойские шляпы, а вместо бэджей - пятиконечные звезды, на которых выгравированы их имена. В задней стене - дверь с решеткой из милых сердцу старомодных чугунных прутьев. Помещение за ней похоже на операционную. Длинная череда маленьких камер с изогнутыми стенами и полом, со стенами, плавно переходящими в потолок и пол, будто фабричные душевые кабинки - если уж на то пошло, камеры выполняют эту функцию тоже, потому что душ тут принимаешь посреди комнаты. Яркий свет сам выключается в одиннадцать вечера. Телевизор, в который нужно бросать мелочь. Непрослушиваемая телефонная линия. И.В. ждет не дождется.

Нацелив на И.В. сканер, ковбой за стойкой считывает ее бар-код. На графическом экране возникает около сотни страниц личной жизни И.В.

- Ага, - говорит он. - Женщина.

Метакопы обмениваются взглядами, словно говоря: надо же, гений, такому никогда не стать метакопом.

- Извините, ребята, но у нас все битком. Для женщин сегодня мест нет.

- Да ладно тебе.

- Видели автобус на задней стояке? Заваруха во "Вздремни и Кати". Наркоколумбийцы толкнули подпорченную партию "Головокружения", там все как с цепи сорвались. Стражи Порядка послали полдюжины нарядов, нам привезли человек тридцать. Поэтому у нас все забито. Может, в "Тюряге" есть места.

И.В. такое совсем не по нутру.

Метакопы снова запихивают ее в машину, включают подавление шума на заднем сиденье, так что она не слышит ничего, кроме бурчанья в своем пустом желудке и влажного хруста, стоит ей шевельнуть облепленной соплями рукой. Она и впрямь надеялась на ужин в "Кутузке" - "чили у лагерного костра" или "бандитские бургеры".

На переднем сиденье переговариваются метакопы. Вот они выезжают на трассу. Впереди квадратный подсвеченный логотип, черным по белому - гигантский Код Универсального Продукта, а ниже - "КУПИ И КАТИ".

На тот же столб, чуть ниже "Купи и Кати", приварен другой указатель, поменьше, узкая полоска непатентованного шрифта: "ТЮРЯГА".

Ее везут в "Тюрягу". Сволочи. Скованными руками И.В. бьет по стеклу, оставляя на нем липкие отпечатки. Пусть эти гады попытаются смыть собственные сопли. Оба оборачиваются и смотрят прямо сквозь нее; знают, подонки, что виноваты, и потому делают вид, будто что-то слышали, но не могут взять в толк что.

Модуль въезжает в пятно радиоактивного синего света секьюрити вокруг "Купи и Кати". Второй метакоп выходит поговорить с мужиком за стойкой. Толстый белый мальчишка в бейсболке "Новой ЮАР" с флагом Конфедерации над козырьком покупает журнал о грузовиках-монстрах. Подслушав их, мальчишка выглядывает из окна в надежде увидеть настоящего преступника. Из задней комнаты выходит второй мужчина, той же этнической группы, что и первый, еще один смуглый с горящими глазами и тонкой шеей. У этого в руках - папка о трех кольцах с корпоративным логотипом "Купи и Кати". Чтобы отыскать менеджера франшизы, не нужно напрягать глаза, разбирая надпись на бэдже, достаточно углядеть того, у кого папка.

Переговорив с метакопом, менеджер кивает, потом достает из стола связку ключей.

Летящей походкой второй метакоп подходит к машине и резко распахивает заднюю дверь.

- Заткнись, - говорит он, - иначе я тебе рот соплями залеплю.

- Как хорошо, что тебе нравится "Тюряга", - отвечает И.В., - поскольку именно там ты и окажешься завтра вечером, сопливый стрелок.

- Неужели?

- Ага. За мошенничество с кредитными карточками.

- Я коп, ты трэшник. И как ты собираешься представлять свое дело "Судопроизводству Судьи Боба"?

- Я работаю на "РадиКС". Мы своих защищаем.

- Только не в этот раз. Сегодня ты увезла с места происшествия пиццу. Сбежала с места аварии. Тебе в "РадиКС" велели доставить пиццу?

И.В. воздерживается от ответного огня. Метакоп прав: "РадиКС" не давала ей задания доставить пиццу. Она это сделала из каприза.

Метакоп дергает ее за руку, и все тело И.В. дергается следом. Менеджер бросает на нее безразличный взгляд - только для того, чтобы удостовериться, что она действительно человек, а не мешок с мукой, мотор или пень. А потом ведет их всех через зловонные зады "Купи и Кати", мрачные владения отвратительного мусора в переполненных баках. Он открывает заднюю дверь, скучную стальную дверь с царапинами по краям, будто ее пытались открыть звери с железными когтями.

И.В. ведут в подвал. Первый метакоп, который идет следом, без нужды ударяет ее доской о дверные проемы и грязные стойки для бутылок с минеральной водой.

- Лучше заберите у нее форму... тут столько примочек, - похотливо советует второй метакоп.

Менеджер смотрит на И.В., стараясь не давать грешному взгляду жадно скользить вверх-вниз по ее телу. Тысячи лет эти люди выживали лишь за счет бдительности: ждали, когда из-за горизонта появятся скачущие монголы, ждали, когда вышедшие после отсидки уголовники наведут на них обрезы через прилавок. В настоящий момент эту мучительную для менеджера бдительность можно почти потрогать руками. Он словно сгусток горячего нитроглицерина. Дополнительный намек на сексуальные домогательства и нарушение должностных обязанностей только ухудшает ситуацию. Менеджеру не до шуток.

И.В. пожимает плечами, стараясь измыслить что-нибудь сбивающее с толку и эксцентричное. На этой стадии ей положено протестовать, визжать и съеживаться, корчиться и скулить, падать в обморок или умолять. Они угрожают отобрать у нее одежду. Какой ужас. Но она не расстраивается, поскольку знает, чего они от нее ждут.

Курьеру нужно расчистить себе пространство на трассе. Предсказуемое, законопослушное поведение убаюкивает водителей. Мысленно они предписывают тебе самую незначительную клеточку, малолитражку в медленном ряду и предполагают, что, если ты от нее отцепишься, тебе с потоком движения не совладать.

И.В. терпеть не может ни малолитражки, ни клеточки. И.В. расчищает себе место, величественным зигзагом переходя с одной полосы на другую, создавая прецедент пугающей хаотичности. Заставляет встречных держаться настороже, заставляет их реагировать на нее, а не наоборот. А теперь эти типы желают затолкать ее в клеточку, вынудить следовать правилам.

Одним движением она расстегивает комбинезон до самого пупка. Под ним - ничего, кроме незагорелого тела.

Метакопы поднимают брови.

А вот менеджер буквально отскакивает назад, поднимая руки, чтобы они, создав видимый заслон, защитили бы его от дискредитирующих данных на входе.

- Нет, нет, нет! - бормочет он.

Пожав плечами, И.В. снова застегивает молнию.

Она не боится, у нее есть дентата.

Менеджер пристегивает ее наручниками к канализационной трубе. Второй метакоп снимает свои новые кибернизированные наручники и нацепляет их назад на сбрую. Первый метакоп прислоняет к стене ее доску, но так, чтобы она не могла до нее дотянуться. Пнув ногой ржавую банку из-под кофе, менеджер посылает ее И.В. в голень - иными словами, не желаете ли опорожниться?

- Ты откуда? - спрашивает И.В.

- Из Таджикистана. Джик. Следовало бы знать.

- Ну, наверное, у вас футбол банкой для говна - национальный вид спорта.

Менеджер не врубается. Метакопы механически смеются.

Подписываются бумаги. Все поднимаются наверх. Выходя из камеры, менеджер выключает свет; в Таджикистане все экономят электричество.

И.В. в "Тюряге".

7

Внутри "Черное Солнце" - огромное, размером с два футбольных поля, положенных рядом. Дизайн минималистский: в воздухе плавают черные столешницы (какой смысл пририсовывать к ним ножки?), подвешенные точно по координационной сетке. Как пиксели. Единственное исключение составляет середина зала, где сходятся четыре квадранта заведения (4 равно 2 во второй степени). Эту часть занимает круглый бар шестнадцати метров в диаметре. Все здесь - матово-черное, на таком фоне компьютеру проще рисовать: не надо беспокоиться о том, чтобы заполнять сложный фон. К тому же при такой монохромной гамме все внимание сосредоточивается на аватарах, чего их владельцам и надо.

Какой смысл расхаживать в стильной аватаре по Стриту, где народу столько, что все гуляющие сливаются и перетекают друг через друга? Но "Черное Солнце" - программа куда более высокого класса. В "Черном Солнце" столкновения аватар не допускаются. Число посетителей в каждый данный момент ограничено, и им не позволено проходить друг сквозь друга. Клиенты здесь тоже классом повыше - пенисов тут не встретишь. Напротив, аватары выглядят так, как их хозяева. И демоны тоже по большей части похожи на людей.

"Демон" - термин из старого жаргона операционной системы UNIX, где он означал утилитку нижнего уровня, программку, входящую в операционную систему. В "Черном Солнце" демон сродни аватаре, но отображает он не человека. Демон - робот, который живет в Метавселенной. Можно сказать, он - дух, обитающий в машине и, как правило, выполняющий определенную функцию. В "Черном Солнце" имеется целый ряд демонов, которые смешивают и подают посетителям воображаемые напитки и выполняют мелкие поручения.

Тут есть даже демоны-вышибалы, которые избавляются от нежелательных элементов - хватают их аватары и выбрасывают за дверь, применяя к ним базовые принципы физического бытия аватар. Да5ид даже несколько преувеличил законы физики в "Черном Солнце", сделав их более мультяшными, поэтому особенно надоедливых типов бьют по головам гигантские деревянные молотки или на них обрушиваются сейфы, и лишь затем за них берутся вышибалы. Такое случается с теми, кто мешает остальным, с любым, кто докучает знаменитостям или их подслушивает, с любым, кто кажется заразным. Иными словами, если ваш персональный компьютер заражен вирусами и пытается распространить их посредством "Черного Солнца", вам лучше посматривать на потолок.

Хиро бормочет слово "Топтун". Это название одной программки, которую он когда-то написал, мошного подспорья для стрингера ЦРК. Проникнув в операционную систему "Черного Солнца", "Топтун" просеивает информацию, а потом выбрасывает перед глазами Хиро плоскую карту, на которой отображено, кто здесь присутствует и кто с кем разговаривает. Все это неавторизованные данные, иметь которые Хиро не полагается. Но Хиро не какой-то там дешевый актеришка, пришедший сюда ради светского трепа. Он - хакер. Если ему нужна информация, он выковыривает ее прямо из недр системы - так сказать "слухи от машины".

Согласно Топтуну, Да5ид уютно устроился на своем обычном месте, за столиком в Квадранте Хакеров возле стойки. В Квадранте Кинозвезд - обычная россыпь властителей дум и тех, кто еще только желает пробиться. Квадрант Рок-звезд гудит, как растревоженный улей: по сведениям Топтуна, сюда заглянул сегодня рэп-звезда из Японии Суси К. И множество типов от шоу-бизнеса в Японском Квадранте, который похож на все остальные, вот только в нем гораздо тише, столы висят ближе к полу и тут и там кланяются вежливо трепетные демоны-гейши. По большей части в этом Квадранте осели, вероятно, менеджеры, юристы и пиарщики из свиты Суси К.

Пересекая Квадрант Хакеров, Хиро направляется к столику Да5ида. Многих по дороге он узнает, но, как обычно, удивлен и несколько встревожен числом тех, чьи лица ему незнакомы, - лица двадцатилетних мальчиков на взлете. Разработка софта, как профессиональный спорт, просто созданы для того, чтобы заставлять тридцатилетних мужчин чувствовать себя дряхлыми старцами.

Да5ид погружен в разговор с черно-белой аватарой. Несмотря на отсутствие цвета и дерьмовое разрешение, Хиро узнает ее по тому, как она складывает во время разговора руки, по тому, как встряхивает волосами, когда слушает Да5ида. Аватара Хиро застывает как громом пораженная и беспомощно смотрит на нее с тем самым выражением, с каким Хиро глядел на эту женщину много лет назад. В Реальности он берет бутылку пива и, сделав глоток, дает жидкости покататься по языку - сгусток волн бьется в тесном пространстве.

Ее зовут Хуанита Маркес. Хиро познакомился с ней, когда они еще учились на первом курсе в Беркли. Они тогда еще оказались в одной лабораторной группе на физике. Когда он впервые увидел ее, у него сложилось впечатление, которое не менялось потом годами: угрюмая и замкнутая, синий чулок, которая одевается так, словно идет на собеседование на место бухгалтера в похоронной конторе. При всем этом язык у нее был что огнемет и огонь она могла открыть в самый неожиданный момент: обычно это бывало всесжигающее возмездие за какой-то мелкий промах или нарушение этикета, которых даже не заметили остальные первокурсники.

И только много лет спустя, когда они оба оказались на работе в "Черном Солнце Системе, Инк", он увидел другую ее сторону. В то время оба они занимались аватарами. Он - телами, она - лицами. Фактически она одна и была отделом лиц, поскольку никому другому и в голову не приходило, что головы могут быть сколько-нибудь важны, их воспринимали просто как бюсты телесного цвета на плечах аватар. И она была на полпути к тому, чтобы доказать, как отчаянно они ошибались. Но на той стадии исключительно мужское сообщество компьютерщиков, составлявшее верхушку "Черного Солнца Системе", считало проблему лиц тривиальной и поверхностной. Разумеется, это был просто сексизм, причем особенно ядовитая его разновидность, поскольку порождалась она технарями, искренне считавшими себя слишком умными, чтобы быть сексистами.

Компьютерщики воспринимали Хуаниту такой, какой увидел ее в первый раз семнадцатилетний Хиро. Тогда это была инстинктивная реакция едва вышедшего из подросткового возраста мальчишки с военной базы, который сам по себе жил уже целых три недели. Голова у него была дельная, разбирался он только в двух вещах: в самурайских фильмах и "макинтоше", но эти две вещи он понимал слишком уж хорошо. В таком мировоззрении места Хуаните Маркес не находилось.

Есть определенная разновидность маленьких городков, которые растут точно чирей на заднице каждого мальчишки с военной базы по всему миру. Все детство Хиро пролетело в таких местах, словно фильм на ускоренной перемотке; Хиро рос, как тепличная орхидея-мутант, благоденствующая под светом охранных прожекторов тысяч "Купи и Кати". Отец Хиро завербовался в армию весной сорок четвертого, шестнадцати лет от роду, и год провел на Тихом океане, в основном в лагерях для военнопленных. Хиро родился, когда его отцу было уже за пятьдесят. К тому времени отец давно уже ушел в отставку, но не знал, что ему с собой делать за пределами военной базы, поэтому остался в военном городке до конца восьмидесятых, пока его наконец не вышвырнули. Перед тем как сбежать в Беркли, Хиро успел пожить в Райтстауне, Нью-Джерси, Такоме, Вашингтоне, Фейетевилле, штат Северная Каролина, Хайнесвилле, штат Джорджия, Кайлине, штат Техас, Графенвеере, Германия, Сеуле, Корея, Огдене, штат Канзас, и Уотертауне, штат Нью-Йорк. Все военные городки были, по сути, одинаковы: с одними и теми же франшизными гетто, с теми же стрип-барами, и даже люди были те же самые - он то и дело сталкивался со школьными приятелями, с которыми когда-то учился, с другими детьми военных, которые служили в одно время на одной базе.

Хотя кожа у них была разного цвета, все они принадлежали к одной этнической группе: армия. Черные дети говорили не как черные дети. Азиатские мальчишки не рвали задницу, чтобы превзойти всех в учебе. Белые дети, в общем, без проблем дружили с черными или азиатами. Девчонки знали свое место. У всех у них были одинаковые мамы с одинаковыми солидными задами в брюках в облипочку и одинаковыми высветленными перманентами. Все эти мамы были милыми и привлекательными, всегда готовыми подбодрить и утешить, а в случае если они оказывались умными, они изо всех сил это скрывали.

Поэтому когда Хиро впервые увидел Хуаниту, все его представления о другой половине человечества полетели в тартарары. У нее были длинные блестящие черные волосы, которые никогда не знали химической обработки иной, нежели регулярное мытье шампунем. Она не синила веки. Одежду носила темную, сшитую на заказ. И она никому не давала спуска, даже профессорам, в этой черте Хиро тогда видел сварливость и агрессию.

Когда по прошествии нескольких лет он увидел ее снова - за истекшие годы он успел поработать в Японии среди настоящих взрослых, к тому же людей более высокого социального слоя, чем тот, к какому он привык, людей, которые носили настоящую одежду и делали в своей жизни что-то стоящее, - то с удивлением осознал, что перед ним элегантная и потрясающе стильная красавица. Поначалу он решил, что это она подверглась каким-то радикальным переменам со времени их учебы в колледже.

Но потом он поехал навестить отца в военном городке и там столкнулся с первой красавицей своего выпускного класса. И был шокирован, увидев перед собой грузную даму с морковным перманентом в кричащей одежде: она глотала желтые журналы, стоя в очереди в кассу в продовольственном магазине базы, поскольку у нее не было лишних денег, чтобы их купить, щелкала жвачкой и обзавелась двумя детьми, приструнить которых у нее не хватало сил или предусмотрительности.

Когда он увидел в продуктовом эту женщину, его наконец осенило запоздалое прозрение; нет, на него не снизошел яркий свет с небес, скорее это был бурый тусклый отсвет полумертвого фонарика с вершины стремянки: Хуанита не так уж и изменилась за эти годы, просто выросла и стала сама собой. Это он изменился. Радикально.

Однажды он зашел в ее кабинет - исключительно по делу. До того времени они часто сталкивались в офисе, но оба делали вид, что никогда раньше не встречались. Но когда он пришел к ней в тот день, она попросила его закрыть за собой дверь и, погасив экран монитора, начала вертеть в руках карандаш, уставившись на него глазами цвета вчерашнего суси. На стене у нее за спиной висел любительский портрет маслом: из лепной антикварной рамы с него смотрела старая дама. Это было единственное украшение кабинета Хуаниты. Все остальные хакеры вешали себе на стены плакаты с видами стартующих ракет или постеры звездолета "Интерпрайз".

- Это моя покойная бабушка, да помилует Господь ее душу, - сказала Хуанита, заметив, что он смотрит на портрет. - Мой образец для подражания.

- Почему? Она была программистом?

Хуанита только поглядела на него поверх вращающегося карандаша, словно хотела спросить: неужели млекопитающее может быть таким медлительным и при этом не задыхаться? Но вместо того, чтобы обрушить на него громы и молнии, просто ответила:

- Нет.

А потом дала более пространный ответ:

- Однажды, когда мне было пятнадцать лет, у меня случилась задержка. Мы с моим парнем составляли графики, но я знала, что этот метод ненадежен. У меня всегда было хорошо с математикой, я твердо запомнила процент ошибок, он отпечатался у меня в подсознании. Или, может, в сознании, я всегда их путаю. Как бы то ни было, я пришла в ужас. Наш пес начал относиться ко мне по-другому: считается, собаки способны учуять беременную женщину. Или, точнее, беременную суку.

К тому времени на лице Хиро застыло настороженное, пораженное выражение, которое Хуанита потом сполна использовала в своей работе. Ведь, разговаривая с ним, она наблюдала за его мимикой, анализировала то, как лицевые мышцы на лбу тянут вверх брови и заставляют глаза изменять форму.

- Моя мать ни о чем не подозревала. Мой парень и того хуже - если уж на то пошло, я тут же его бросила, потому что случившееся заставило меня понять, насколько он инопланетный тип - как многие представители вашей породы.

Последнее, очевидно, относилось к мужчинам вообще.

- А потом к нам приехала погостить моя бабушка, - продолжала Хуанита, оглянувшись через плечо на портрет. - Я избегала ее до самого обеда. И тогда она минут за десять обо всем догадалась, просто понаблюдав за моим лицом за обеденным столом. Я и десяти слов не сказала: "Передайте тортильи", - и тому подобное. Не знаю, как мое лицо передало эту информацию или какая именно система нейронных связей в бабушкином мозгу позволила ей совершить этот невероятный подвиг. Сконденсировать факт из туманности нюансов.

"Сконденсировать факт из туманности нюансов". Хиро не смог забыть тона, которым она произнесла эти слова, чувства, охватившего его, когда он понял, как Хуанита в действительности умна.

А она продолжала:

- Я всего этого даже не оценила, пока не прошло лет, наверное, десять и я на последнем курсе пыталась написать пользовательский интерфейс, который бы быстро отображал огромное количество данных. Я тогда работала по ранту детоубийц. - Этим термином Хуанита называла все, относящееся к министерству обороны. - Я навыдумывала множество сложных технических примочек, к примеру, вживлять электроды прямо в мозг. А потом вспомнила бабушку, и меня осенило. О боже, человеческий мозг способен воспринять и переработать огромные объемы информации - если только она будет подана в подходящем формате. Если у нее будет подходящий интерфейс. Если дать ей подходящее лицо. Хочешь кофе?

Тут Хиро посетила ужасная мысль. Каким он был тогда в колледже? Каким же он был придурком! И какое же впечатление он, наверное, произвел тогда на Хуаниту?

Другой молодой человек мучился бы этим молча, но Хиро никогда не сдерживала необходимость слишком тщательно что-то обдумывать, поэтому он пригласил ее на обед и после пары коктейлей (она пила содовую) просто задал вопрос: "Как по-твоему, я придурок?"

Она рассмеялась. Он улыбнулся, считая, что нашел удачный ход для флирта.

Прежде чем он осознал, что этот вопрос был, по сути, краеугольным камнем их отношений, прошло несколько лет.

Считает ли Хуанита Хиро придурком? У него всегда находилась причина считать, что ответом на этот вопрос будет "да", но девять раз из десяти она настаивала на обратном. Из этого проистекали сногсшибательные ссоры и сногсшибательный секс, драматические расставания и страстные примирения, но в конечном итоге такие бурные чувства оказались не по плечу обоим: их изматывала работа, и они понемногу отдалились друг от друга. Он был измучен попытками понять, что она думает о нем на самом деле, и растерян, осознав, что ее мнение так для него важно. А она, возможно, считала, что раз уж Хиро так глубоко убежден, что он ее не стоит, то, может быть, знает что-то, что ей неизвестно.

Хиро списал бы все это на классовые различия, вот только ее родители жили в Мексикали, в доме с земляным полом, а его отец зарабатывал больше, чем многие преподаватели колледжей. Но все равно идея классовых различий его не отпускала, потому что класс - это нечто большее, чем доход, это знание о том, где твое место в паутине социальных отношений. Хуанита и ее семья свое место знали - с такой полнотой и убежденностью, что они граничили с помешательством. Хиро этого о себе не знал. Его отец был главным сержантом армии США, а мать - кореянкой из семьи рабов на шахтах Японии, и Хиро не мог сказать, негр он или азиат или же просто сын полка, богат он или беден, образован или невежествен, талантлив или удачлив. У него не было даже местности, которую он мог бы называть домом, пока он не переехал в Калифорнию, что так же конкретно, как сказать, что живешь в Северном полушарии. Наверное, в конце концов их роман прикончило отсутствие у него жизненных ориентиров.

После разрыва Хиро перебрал длинную последовательность пустых девиц, на которых (в отличие от Хуаниты) производило впечатление то, что он работает на хай-тек фирму из Силиконовой долины. В последнее время ему приходилось искать женщин, произвести впечатление на которых еще проще.

Хуанита некоторое время хранила целибат, а потом начала встречаться с Да5идом и в конце концов вышла за него замуж. Он был из семьи русских евреев из Бруклина, которые вот уже семьдесят лет жили в том самом многоквартирном доме, в котором поселились по приезде из латвийской деревни, где жили до того пятьсот лет. Положив на колени Тору, Да5ид мог проследить свою родословную до самых Адама и Евы. Он был единственным ребенком в семье, всегда и во всем был в своем классе первым, а когда получил диплом в Стэнфорде, основал собственную компанию, проделав это так же буднично, как отец Хиро нанимал очередной грузовик, когда их семья опять снималась с места. Потом Да5ид разбогател и теперь заправляет "Черным Солнцем". Да5ид всегда и во всем был уверен.

Даже когда стопроцентно ошибался. Вот почему Хиро уволился из "Черного Солнца Системе, Инк.", невзирая на обещания золотых гор в будущем, вот почему Хуанита развелась с ним через два года после того, как вышла за него замуж.

Хиро на свадьбе Хуаниты и Да5ида не присутствовал. Он прохлаждался в камере, куда его затолкали через несколько часов после репетиции в церкви. Полиция забрала его из Парка Золотых Ворот, где, снедаемый любовью и одетый только в набедренную повязку, он, то и дело прикладываясь к громадной бутылке "курвуазье", практиковал атаки кендо настоящим самурайским мечом, проплывая над травой на мускулистых ногах, чтобы разрубить надвое взлетающие бейсбольные мячи и летающие тарелки других отдыхающих. Поймать мяч с дальнего броска, ловко располовинить его, как грейпфрут, - немалый подвиг. Единственный изъян в том, что владельцы бейсбольного меча могут неверно истолковать ваши намерения и вызвать полицию.

Вышел он из тюрьмы, заплатив за все бейсбольные мячи и летающие тарелки, но с того эпизода уже не трудился спрашивать Хуаниту, считает ли она его придурком. Теперь ответ известен даже Хиро.

С тех пор дороги их окончательно разошлись. В первые годы проекта "Черное Солнце" единственной зарплатой, которую могли платить хакеры другим хакерам, это раздавать самим себе акции. Хиро обычно продавал свои, как только получал. Хуанита - нет. Теперь она богата, а он - нет. Проще всего сказать, что Хиро был недальновидным инвестором, а Хуанита - прозорливым, но факты несколько сложнее. Хуанита рисковала всем, вкладывала все деньги в акции "Черного Солнца"; сложилось так, что на этом она сделала большие деньги, но ведь могла и разориться. А у Хиро в некотором смысле не было выбора. Когда его отец заболел, армия и Союз ветеранов взяли на себя оплату большей части счетов от врачей, но все равно родителям Хиро пришлось пойти на большие расходы, и мать Хиро, которая едва говорила по-английски, была не в состоянии сама зарабатывать деньги. Когда отец умер, Хиро обратил все свои акции "Черного Солнца" в наличность, чтобы поселить маму в симпатичной общине в Корее. Ей там нравится. Каждый день она ездит играть в гольф. Хиро мог бы оставить все деньги в "Черном Солнце" и в одночасье разбогатеть на десять миллионов, когда год спустя программа вышла на рынок, но тогда его матери пришлось бы жить на улице. Поэтому когда мать навещает его в Метавселенной, такая загорелая и счастливая в окружении приятельниц по гольф-клубу, Хиро видит в этом свое личное богатство. Квартплату этим богатством не заплатишь, ну и ладно. Пусть сам он живет в дыре, всегда ведь есть Метавселенная, а в Метавселенной Хиро Протагонист - принц-воин.

8

Язык у него щиплет. Тут Хиро понимает, что в Реальности забыл проглотить свое пиво.

Есть своя ирония в том, что Хуанита пришла в "Черное Солнце" в низкотехнологичной черно-белой аватаре. Это ведь она нашла способ заставить аватары проявлять подобие человеческих эмоций. Этот факт Хиро никогда не забывал, поскольку большую часть работы она завершила еще, когда они были вместе, и всякий раз, когда в Метавселенной аватара выглядит удивленной, разгневанной или страстной, он видит эхо себя самого или Хуаниты - Адама и Евы Метавселенной. Такое трудно забыть.

Вскоре после того, как Хуанита и Да5ид развелись, "Черное Солнце" стартовало всерьез. Когда же хакеры закончили подсчитывать прибыли, сбывать сопутствующие программные пакеты и купаться в лести остальной общины хакеров, то осознали, что успех всему предприятию принесли вовсе не алгоритмы избежания столкновений, и не демоны-вышибалы, и не что-то иное. Успех ему принесли лица Хуаниты.

Достаточно спросить бизнесменов Японского Квадранта. Они приходят сюда поговорить начистоту с деловыми людьми со всего света и считают, что эти беседы ничем не хуже переговоров лицом к лицу. Слова они по большей части пропускают мимо ушей, в конце концов, многое ведь при переводе теряется. Они обращают внимание на выражения лиц и язык жестов тех, с кем разговаривают. Вот откуда они знают, что творится в мыслях собеседника, - конденсируют факт из туманности нюансов.

Хуанита отказалась анализировать этот феномен, утверждая, что это нечто невыразимое, нечто, чего нельзя просто объяснить словами. У этой радикальной католички, вооруженной четками, проблем с данным феноменом не возникло, а вот компьютерщикам не понравилось. Они говорили, дескать, это иррациональный мистицизм. Поэтому она ушла работать на какую-то японскую компанию. У японцев нет проблем с иррациональным мистицизмом, который приносит им прибыль.

Но Хуанита больше не ходит в "Черное Солнце". Отчасти она обижена на Да5ида и остальных хакеров, не оценивших ее труд. А еще она решила, что вся эта затея - фальшивка. Что, как бы она ни была хороша, Метавселенная все равно искажает общение людей, а в своих отношениях она таких искажений не хочет.

Да5ид замечает Хиро, но подмигивает, показывая, что сейчас не самое подходящее время. Обычно столь трудноуловимый жест теряется в системном шуме статики, но у Да5ида очень хороший компьютер и Хуанита помогала ему в написании аватары, поэтому его послание доходит - точно выстрел в потолок.

Отвернувшись, Хиро медленно фланирует вдоль круглого бара. Большая часть шестидесяти четырех барных табуретов заняты типами от шоу-биза, разбившимися на кучки и занятыми тем, что они умеют лучше всего: сплетничают и интригуют.

- Поэтому я поехал к режиссеру на переговоры. У него есть этакий домик на пляже...

- Правда-правда?

- Не заводи меня.

- Я слышал. Деби была там на вечернике, когда он принадлежал Фрэнку и Митци.

- Ну да ладно, там есть одна сцена в самом начале, где главный герой просыпается в мусорном баке. Смысл в том, чтобы, ну сам знаешь, показать, в каком он безнадежном положении...

- Энергетика безумия...

- Вот именно.

- Замечательно.

- Мне тоже нравится. А вот он хочет заменить это сценой, в которой малый шастает по пустыне с базукой, взрывая старые машины на заброшенных свалках.

- Шутишь!

- Так вот, сидим мы в его чертовом патио на пляже, а он все "бах!" да "бах!", подражая своей треклятой базуке. Просто помешался на этой идее. Ты только подумай, этот мужик хочет загнать в фильм базуку. Ну, думаю, я его отговорил.

- Недурная сцена. Но ты прав. Базука - это совсем не то, что мусорный бак.

Хиро останавливается ровно настолько, чтобы все это записать, а потом идет дальше. "Топтун" - бормочет он себе под нос, вызывая магическую карту, и считывает имя сценариста. Позже он может покопаться в пресс-релизах шоу-биза, чтобы выяснить, над каким сценарием работает этот тип, и выудить имя режиссера, помешанного на базуках. Поскольку весь разговор попал к нему посредством компьютера, он только что записал беседу на аудио. Позднее он обработает запись, чтобы замаскировать голоса, а потом сгрузит в Библиотеку с перекрестной ссылкой на имя режиссера. Сотня начинающих сценаристов может, выйдя по ссылке на этот разговор, слушать его раз за разом, пока не заучит наизусть, и при этом они будут платить Хиро за такую привилегию. А несколько недель спустя офис режиссера затопит поток сценариев с базуками. БАХ!

Квадрант Рок-звезд настолько ярок, что слепит глаза. У аватар рок-звезд такие хайеры, о каких реальные рок-звезды могут только мечтать. Хиро быстро оглядывается в поисках друзей, но сегодня здесь в основном паразиты и бывшие. Знакомые Хиро по большей части будущие.

На Квадрант Кинозвезд смотреть легче. Актеры любят сюда приходить, потому что в "Черном Солнце" всегда выглядят так же классно, как на экране. И в отличие от бара или клуба в Реальности, чтобы попасть сюда, им не нужно покидать свой особняк, апартаменты в отеле, лыжный курорт, кабину личного самолета или что там еще. Они могут охорашиваться и навещать друзей, не подвергая себя риску похитителей, папарацци, размахивающих сюжетами сценаристов, киллеров, бывших супругов, спекулянтов автографами, фэнов, психопатов, предложений руки и сердца или ведущих колонок сплетен.

Хиро сползает с барного табурета и возобновляет свой медленный обход, сканируя Японский Квадрант. Как обычно, тут полно типов в деловых костюмах. Кое-кто разговаривает с гринго от шоу-биза, зачастую именуемого попросту Индустрией. И значительная часть Квадранта в дальнем углу отделена временной ширмой.

Снова вызвать Топтуна. Прикинув, какие именно столики скрыты за ширмой, он начинает считывать имена. Единственное имя, которое он узнает сразу, принадлежит американцу: Л. Боб Райф, монополист кабельного телевидения. Громкое имя в Индустрии, хотя на людях он показывается редко. Райф, похоже, встречается с целой сворой больших японских боссов. Хиро приказывает своему компьютеру запомнить их имена с тем, чтобы позднее проверить их по базе данных ЦРК и выяснить, кто они такие. Сдается, большая и важная встреча.

- Тайный агент Хиро! Как дела?

Хиро поворачивается. Перед ним стоит Хуанита, резко выделяющаяся на общем фоне в своей черно-белой аватаре, но все равно красивая.

- Как жизнь? - спрашивает она.

- Хорошо. А ты как?

- Великолепно. Надеюсь, тебе не очень противно разговаривать с аватарой, похожей на факс?

- Хуанита, я с большей радостью смотрел бы на факс тебя, чем на других женщин во плоти.

- Спасибо, ну и мастак же ты льстить. Сколько мы не виделись! - восклицает она, словно в этом есть что-то необычное.

Что-то происходит.

- Надеюсь, ты-то не собираешься спутаться с "Лавиной"? - продолжает она. - Да5ид не захотел меня слушать.

- Я что, образец самоограничения? Я как раз тот самый, который его и попробует.

- Я слишком хорошо тебя знаю. Ты импульсивен. Но очень умен. У тебя рефлексы бойца на мечах.

- А при чем тут наркотики?

- А при том, что ты заранее видишь дурное и способен его отразить. Это инстинкт, а не нечто заученное. Как только ты повернулся и увидел меня, твое лицо словно бы сказало: "Вот черт, что тут происходит? Что задумала Хуанита?"

- Я думал, ты не разговариваешь с людьми в Метавселенной.

- Разговариваю, если мне надо спешно с кем-то связаться, - отвечает она. - И с тобой я всегда готова поговорить.

- Почему со мной?

- Сам знаешь. Из-за нас. Или забыл? Из-за нашего романа, ведь я в то время писала все это, мы с тобой - единственные люди, кто когда-либо сможет вести честный разговор в Метавселенной.

- Ты все тот же мистик и эксцентрик, каким была раньше. - Он улыбается, словно превращая это в очаровательное заверение.

- Ты даже представить себе не можешь, насколько я теперь стала мистической и эксцентричной.

- И какая ты теперь мистическая и эксцентричная? Она смотрит на него с теплой улыбкой. Именно так, как смотрела, когда много лет назад он вошел в ее кабинет.

Тут ему приходит в голову спросить себя, почему в его присутствии она всегда настороже. В колледже он думал, что она боится его интеллекта, но уже многие годы знает, что это последнее, что ее беспокоит. В бытность свою в "Черном Солнце Системе" он считал, что это типичная женская осторожность, мол, Хуанита боится, что он пытается затащить ее в постель. Но и об этом теперь тоже не может быть и речи.

На этой стадии своих романов он исхитрился выдумать новую теорию: она осторожничает, потому что он ей нравится. Против ее же воли нравится. Он именно тот соблазнительный, но крайне неподходящий романтический вариант, которого должна научиться избегать всякая умная девушка.

Определенно это так. Все же есть свои преимущества в том, что становишься старше.

- У меня есть коллега, с которым я бы хотела тебя познакомить, - говорит она вместо ответа на его вопрос. - Джентльмен и ученый по имени Лагос. Потрясающе интересный тип.

- Он твой парень?

Тут она задумывается. Надо же, не спустила на него всех собак!

- В противоположность моему поведению в "Черном Солнце" я не трахаюсь с каждым мужчиной, с которым работаю. И даже если бы это было так, Лагос исключается.

- Не твой тип?

- Совсем не мой.

- А кстати, кто твой тип?

- Старый, богатый, лишенный воображения блондин с устойчивой карьерой.

Это едва от него не ускользает. Потом он все же успевает словить:

- Ну, волосы я могу покрасить. И рано или поздно я состарюсь.

Хуанита в самом деле смеется. Таким смешком обычно снимают напряжение.

- Поверь мне, Хиро, в настоящий момент я последний человек на земле, с кем тебе захотелось бы связываться.

- Это часть твоего увлечения церковью? - спрашивает он. Излишки доходов Хуанита пустила на то, чтобы основать собственную ветвь католической церкви - она считает себя миссионером среди разумных атеистов всего мира.

- Почему тебе надо говорить так снисходительно? - упрекает она. - Именно с таким отношением я и борюсь. Религия - не для простаков.

- Извини. Знаешь, это нечестно - ты можешь считать малейшее выражение моего лица, а я смотрю на тебя через чертову метель.

- Это определенно имеет отношение к религии, - говорит она. - Но все слишком сложно, и тебе настолько не хватает базовых знаний, что я даже не знаю, с чего начать.

- Черт, но я же в старших классах каждую неделю ходил в церковь. Даже пел в церковном хоре.

- Знаю. В этом-то и проблема. Девяносто девять процентов всего, что происходит в большинстве христианских церквей, не имеет никакого отношения к религии. Все разумные люди рано или поздно это замечают и потому приходят к выводу, будто все сто процентов - ерунда. Вот почему в сознании людей атеизм связан с рациональным мышлением.

- Выходит, все, что я почерпнул в церкви, к твоему делу отношения не имеет?

Хуанита с минуту смотрит на него задумчиво, потом вынимает из кармана гиперкарточку.

- Вот, возьми, - говорит она.

Как только Хиро берет у нее гиперкарточку, та из подергивающейся двумерной фикции превращается в реалистичный, сливочного цвета и с отличной текстурой, листок дорогой писчей бумаги. На глянцевой поверхности выведены черными чернилами два слова.

ВАВИЛОН

(Инфокалипсис)

9

Все вокруг на мгновение замирает и тускнеет. "Черное Солнце" утрачивает свою великолепную анимацию и начинает двигаться размытыми скачками. Ясно одно: его компьютер основательно подвисает; все его платы заняты обработкой огромных объемов информации, содержимого гиперкарточки, и у них не хватает мощности для того, чтобы одновременно перерисовывать картинку "Черного Солнца" во всей полноте его поразительного жизнеподобия.

- Срань господня! - охает Хиро, когда в "Черное Солнце" полностью возвращается анимация. - Что, черт возьми, было на этой карточке? У тебя там, наверное, половина Библиотеки.

- И Библиотекарь в придачу, - говорит Хуанита, - он поможет тебе с поиском. Там много видеозаписей Л. Боба Райфа, они и занимают большую часть мегабайтов.

- Ну ладно, тогда придется попытаться их посмотреть, - с сомнением бормочет он.

- Сделай это. В отличие от Да5ида у тебя хватит ума извлечь из этого пользу. А тем временем держись подальше от Ворона. И от "Лавины" тоже? Обещаешь?

- Кто такой Ворон? - спрашивает Хиро.

Но Хуанита уже на пути к двери. Стильные аватары, мимо которых она идет, все как одна поворачиваются поглядеть ей вслед; кинозвезды бросают на нее убийственные взгляды, а хакеры поджимают губы и пялятся с благоговением.

Обходя зал по кругу, Хиро возвращается в Квадрант Хакеров. Да5ид перетасовывает гиперкарточки у себя на столе - бизнес-статистика по "Черному Солнцу", кино - и видеоклипы, пакеты софта, наспех накарябанные номера телефонов.

- Всякий раз, когда ты входишь, в системе что-то отщелкивает. Словно удар мне под ложечку, - говорит Да5ид. - У меня всегда возникает нехорошее чувство, что "Черное Солнце" вот-вот рухнет.

- Это, наверное, Топтун, - отвечает Хиро. - У него есть такая подпрограммка, которая по-быстрому латает ловушки в кластерах.

- А, вот в чем дело. Пожалуйста, прошу тебя, выброси ты его, - говорит Да5ид.

- Что, Топтуна?

- Ага. Было время, когда это было круто, но сейчас это все равно что запускать ядерный реактор каменным топором.

- Спасибо.

- Я тебе дам какие угодно хедеры, если решишь сапгрейдить его во что-нибудь менее опасное, - говорит Да5ид. - Пойми, я вовсе не хочу принижать твои способности. Просто говорю, что тебе нужно идти в ногу со временем.

- Чертовски трудно. Для независимого хакера в этом мире больше нет места. Нужно, чтобы за тобой стояла крупная корпорация.

- Это я понимаю. Равно как и то, что тебе невыносимо работать на крупную корпорацию. Вот почему я говорю тебе, что дам то, что тебе нужно. Пусть наши пути и разошлись, для меня ты всегда был и будешь частью "Черного Солнца".

Вот вам типичный Да5ид. Снова говорит от чистого сердца в обход головы. Не будь Да5ид хакером, Хиро давно бы отчаялся, что ему хоть чего-то удастся добиться.

- Давай поговорим о чем-нибудь другом, - говорит Хиро. - У меня галлюцинации, или вы с Хуанитой снова встречаетесь?

Да5ид награждает его снисходительной улыбкой. Да5ид был очень добр к Хиро с самого разговора, который случился несколько лет назад. Это был разговор, начавшийся с дружеского трепа за пивом и устрицами, между двумя давними собратьями по оружию. Только когда три четверти уже было позади, до Хиро наконец дошло, что на самом деле его прямо сейчас увольняют. С того разговора Да5иду случалось подбрасывать время от времени Хиро полезные крохи инфы и слухов.

- Стараешься разузнать что-нибудь полезное? - со знающим видом спрашивает Да5ид. Как и большинство компьютерщиков, Да5ид - человек совершенно бесхитростный, но, бывает, мнит себя реинкарнацией самого Макиавелли.

- У меня для тебя новости, приятель, - говорит Хиро. - Большую часть того, что ты мне рассказывал, я в Библиотеку не сгружал.

- Почему? Черт, я тебе передавал самые пикантные слухи, какие только до меня доходили. Я думал, ты деньги на этом делаешь.

- Слишком гадко, - говорит Хиро. - Противно обращать в деньги разговоры с друзьями. С чего ты решил, что я на мели?

Кое о чем он не упоминает; а именно, что он всегда считал себя равным Да5иду и ему невыносима даже мысль о том, чтобы питаться подачками Да5ида, будто собака, свернувшаяся у него под столом.

- Я порадовался, увидев, что Хуанита сюда пришла, пусть даже черно-белая, - говорит Да5ид. - Для нее не пользоваться "Черным Солнцем"... все равно как если бы Александр Грэхем Белл отказался бы пользоваться телефоном.

- Зачем она сегодня приходила?

- Ее что-то беспокоит, - отвечает Да5ид. - Она хотела знать, не видел ли я кое-кого на Стриту.

- Кого-то конкретного?

- Она тревожится из-за одного здорового типа с длинными черными волосами, - говорит Да5ид. - Он толкает что-то под названием... ах, вот оно... "Лавина".

- А в Библиотеке она смотрела?

- Ага. Я, во всяком случае, так полагаю.

- Ты этого типа видел?

- Ну да. Его трудно не заметить, - говорит Да5ид. - Стоит прямо под нашей дверью. Это я от него получил.

Просканировав стол, Да5ид показывает Хиро гиперкарточку.

СНОУКРЭШ

Разорвите карточку пополам

И получите пробный кайф бесплатно

- Послушай, Да5ид, - говорит Хиро. - Поверить не могу, что ты взял гиперкарточку у какого-то черно-белого.

Да5ид смеется.

- Времена изменились, старик. В моей системе столько антивирусов, что ничто в нее не пролезет. Я от хакеров получаю столько завирусованного дерьма, через меня и "Черное Солнце" столько всего проходит, что мне иногда кажется, я тружусь в инфекционной больнице. Поэтому, что бы там ни было на этой гиперкарточке, мне бояться нечего.

- Ну, тогда, - говорит Хиро, - мне очень любопытно.

- Ага, и мне тоже, - смеется Да5ид.

- Наверное, много шуму из ничего.

- Скорее всего, анимареклама, - соглашается Да5ид. - Как, по-твоему, попробовать?

- Ага, - откликается Хиро. - Давай. Не каждый же день удается попробовать новый наркотик.

- Ну, если хочешь, можешь пробовать новые и каждый день, - возражает Да5ид, - но не каждый день встречаешь такой, который не способен причинить тебе вреда.

Он разрывает гиперкарточку пополам.

Проходит секунда, вторая. Ничего не происходит.

- Я жду, - говорит Да5ид.

На столе перед Да5идом материализуется аватара - сперва призрачная и прозрачная, но постепенно становящаяся плотной и трехмерной. Эффект, если уж на то пошло, банальный; Хиро и Да5ид уже хохочут.

Аватара - голенькая "Брэнди". Она даже не похожа на стандартную модель, сдается, это дешевая тайваньская копия. Совершенно очевидно, что это просто демон. В руках у нее две трубки размером приблизительно с рулон бумажных полотенец.

Да5ид откидывается на спинку стула, явно наслаждаясь сценой. Во всем происходящем есть что-то уморительно безвкусное.

Подавшись вперед, "Брэнди" манит Да5ида пальцем. С широкой ухмылкой Да5ид наклоняется прямо к ее лицу. А она приближает ярко-рубиновые губки к его уху и что-то бормочет - только вот Хиро не слышит что.

Когда она отстраняется, лицо Да5ида уже изменилось. На лице его застыло ошарашенное выражение. Возможно, Да5ид выглядит так в Реальности, возможно, "Лавина" каким-то образом попортила его аватару и та больше не отслеживает истинные выражения лица владельца. Но Да5ид смотрит прямо перед собой, и глаза его застыли в глазницах.

"Брэнди" же подносит свои трубки к обездвиженному лицу шеф-хакера "Черного Солнца", а потом разворачивает. Оказывается, в руках у нее был свиток. И она разворачивает его прямо перед глазами Да5ида, будто двухмерный экран. Парализованное лицо Да5ида приобретает синюшный оттенок, это на него падает льющийся из свитка свет.

Хиро обходит стол, чтобы тоже посмотреть. И успевает заглянуть внутрь прежде, чем "Брэнди" резко смыкает руки, убирая экран. Там была живая стена света, точно гибкий телевизор с плоским экраном, и он не показывал вообще ничего. Только статика. Белый шум. Снег.

А "Брэнди" исчезла. И следа ее не осталось. От нескольких столов в Квадранте Хакеров раздаются нестройные саркастические аплодисменты.

Да5ид уже в норме, на лице у него ухмылка, отчасти язвительная, отчасти смущенная.

- Что это было? - спрашивает Хиро. - Я только увидел снег под самый конец.

- А ничего больше и не было, - отвечает Да5ид. - Фиксированный набор черно-белых пикселей при довольно высоком разрешении. Просто мне дали посмотреть на пару сотен тысяч единиц и нулей.

- Иными словами, кто-то только что сгрузил тебе в оптический нерв сотню тысяч байтов информации? - переспрашивает Хиро.

- Скорее уж шума.

- Ну, вся информация выглядит как шум, пока код не взломаешь, - возражает Хиро.

- Зачем кому-то показывать мне информацию в двоичном коде? Я же не компьютер. Я битовые массивы читать не умею.

- Расслабься, Да5ид, я просто дурачусь, - примирительно говорит Хиро.

- Знаешь, что это было? Ты знаешь, что хакеры вечно пытаются показать мне образчики своих трудов?

- Ага.

- Какой-то хакер придумал такой трюк, чтобы показать мне свою прогу. И все работало хорошо до тех пор, пока "Брэнди" не развернула свиток - но код у него оказался глючный, и в неподходящий момент все рухнуло лавиной, поэтому вместо его анимации я увидел только снег.

- Тогда почему эта штука называется "Лавина"?

- Юмор висельника. Он знал, что программа глючит.

- Что прошептала тебе на ухо "Брэнди"?

- На каком-то языке, которого я не распознал, - говорит Да5ид. - Просто бессмысленная тарабарщина.

- У тебя после этого был такой ошарашенный вид.

- И вовсе не ошарашенный, - обижается Да5ид. - Просто все это было настолько странно, что, наверное, на пару секунд выбило меня из колеи.

Хиро смотрит на него с крайним сомнением. Заметив это, Да5ид встает.

- Хочешь посмотреть, что замышляют твои японские конкуренты?

- Что еще за конкуренты?

- Ты ведь раньше писал аватары для рок-звезд, так?

- И сейчас их пишу.

- А сегодня здесь Суси К.

- Ах да. Хайер размером с галактику.

- Лучи и отсюда видны, - говорит Да5ид, указывая на соседний Квадрант, - но я хочу посмотреть на все в целом.

Издали кажется, что где-то в середине Квадранта Рок-звезд встает солнце. Над головами толпящихся аватар Хиро видит веер оранжевых лучей, исходящих откуда-то из столпотворения. А веер не стоит на месте: поворачивается, покачивается из стороны в сторону, временами встряхивается, и вся вселенная как будто движется вместе с ним. На Стриту фейерверк прически Суси К. подавлен предписаниями ширины и высоты. Но в пределах "Черного Солнца" Да5ид допускает свободу самовыражения, поэтому оранжевые лучи тянутся до самых границ собственности.

- Интересно, ему уже кто-нибудь сказал, что американцы не станут покупать рэп у японца? - бормочет Хиро себе под нос, когда они подходят поближе.

- Наверное, тебе стоит это сказать, - говорит Да5ид, - выставить счет за услуги. Он сейчас, знаешь ли, в Л.А.

- Вероятно, остановился в отеле, где полно подхалимов, которые талдычат ему, какой великой он будет рок-звездой. Ему следует побывать в гуще реальной биомассы.

Они вливаются в поток, петляющий по узкому каналу в плотной толпе.

- Биомассы? - переспрашивает Да5ид.

- Конгломерат живой материи. Это экологический термин. Если взять акр джунглей, или кубическую милю океана, или квартал Комптона и выбрать все, что на них живет, получишь биомассу.

Да5ид, у которого мозги, как всегда, повернуты на биты и байты, ничего не понимает, о чем и сообщает Хиро. Голос его звучит как-то странно, в аудиовыход закрадывается статика.

- Сленг шоу-биза, - говорит Хиро. - Индустрия питается человеческой биомассой Америки. Как кит, выбирающий из моря планктон.

Хиро протискивается между двумя японскими бизнесменами. Один одет в положенный синий костюм, а вот другой, похоже, неотрадиционалист, облачен в темное кимоно. И подобно Хиро имеет при себе два меча - длинную катану на левом бедре и короткий виказаси, наискось заткнутый за пояс. Они с Хиро бегло оглядывают оружие друг друга. Потом Хиро отводит взгляд и делает вид, будто ничего не заметил, тогда как неотрадиционалист застывает как каменное изваяние, только опускает уголки рта. Хиро уже видел такое представление раньше. И знает, что ему вот-вот предстоит поединок.

Люди уходят с дороги: через толпу несется нечто огромное и неумолимое, расталкивая аватары в разные стороны. В "Черном Солнце" только одно существо обладает такой способностью расталкивать людей - демон-вышибала.

Когда они с Да5идом подходят ближе, Хиро видит весь летучий клин горилл в смокингах. Настоящих горилл. И все они как будто направляются к Хиро.

Он пытается отступить, но тут же на что-то натыкается. Похоже, "Топтун" наконец навлек на него беду; кажется, его сейчас вышибут из бара.

- Да5ид, - говорит Хиро. - Отзови их, старик. Я перестану запускать "Топтуна".

Все, кто стоит поблизости, смотрят за плечо Хиро, их лица освещены мешаниной многоцветных огней.

Хиро оглядывается посмотреть на Да5ида. Но Да5ида там больше нет.

На месте шеф-хакера - только подергивающееся облако дурной цифровой кармы. Оно настолько яркое, быстрое и бессмысленное, что на него больно смотреть. Рывками оно становится то цветным, то черно-белым, а будучи цветным, крутится по полу как разноцветное колесо, словно его секут мощные прожектора дискотеки. И оно не остается в пространстве прежнего тела. Из этого облака то и дело выскакивают сгустки пикселей, которые, пролетев через все "Черное Солнце", исчезают за стенами бара. Это уже не структурированное программное тело, а центробежное облако линий и завихрений, центр которого уже не держит и разбрасывает яркие куски телесной шрапнели по всему залу, мигая, вспыхивая и исчезая, вламываясь в аватары посетителей.

Гориллам все равно. Запустив волосатые пальцы в середину разлагающегося облака, они каким-то образом его зацепляют и проносят мимо Хиро к выходу. Когда облако проплывает мимо, Хиро видит в нем лицо Да5ида, но искаженное, будто смотрит на него сквозь гору битого стекла. Видение мимолетное. И вот аватара Да5ида уже исчезла, умелым ударом ноги выброшена во входную дверь, вот она уже летит над Стритом по длинной плоской дуге, которая уносит ее за горизонт. Подняв глаза, Хиро смотрит по пустому проходу на пустой стол Да5ида, окруженный потрясенными хакерами.

Да5ид Мейер, верховный повелитель хакеров, отец-основатель протокола Метавселенной, создатель и владелец известного на весь мир "Черного Солнца", только что пережил крах системы. Его выбросили из собственного бара собственные демоны.

10

Ну, может быть, не первое, а второе или третье, что осваивают в профессии курьера, это как распилить наручники. Что бы там ни утверждали миллионы франшиз "Тюряги", все-таки наручники - приспособление кратковременное. А давнишний статус скейтбордистов как угнетенного этнического меньшинства подразумевает, что все они в той или иной степени виртуозы побега.

Но сперва главное. В комбинезоне И.В. множество примочек, прежде всего сотни карманов: большие и плоские для посылок, длинные и узкие для снаряги, а еще карманы по рукавам, в бедрах и голенях по штанинам. Снаряга, распиханная по этим карманам, бывает обычно мелкой, мудреной и весит немного: ручки, маркеры, фонарики, перочинные ножи, отмычки, сканеры бар-кодов, сигнальные ракеты, "жидкий кастет", шокеры и световые палочки. На правом бедре у И.В. затолканный вверх ногами калькулятор, по совместительству работающий как таксометр и секундомер с остановом.

На другом бедре мобильник. В тот момент, когда менеджер запирает дверь наверху, телефон звонит. И.В. отцепляет его способной рукой. Это мама И.В.

- Привет, мам. Отлично, а ты? Да, я у Трейси. Ага, были в Метавселенной. Просто поваляли дурака в игровом салоне на Стриту. Да, развлеклись. Да, да, я взяла себе симпатичную аватару. Не-а, мама Трейси сказала, что попозже отвезет меня домой. Но мы хотим еще заехать в "Автогонки на бульваре Виктории", можно? Ага, спи спокойно, мам. Буду, буду. И я тебя люблю. Пока.

Нажав на кнопку "отбой", она обрывает болтовню с мамой и через полсекунды задает новый номер.

- Падаль.

Рев. Воздух ревет, с огромной скоростью обтекая микрофон мобильника Падали. А еще к этому реву примешивается такой же громкий свист многих десятков шин по покрытию мостовой, перкуссии выбоин; по звуку - это ветхий бульвар Вентура.

- Ло, И.В., - говорит Падаль. - Как оно?

- А твое?

- Лечу по Вентуре.

- Как ты?

- Торчу в "Тюряге".

- Ух ты! Кто тебя сцапал?

- Метакопы. Приклеили меня из соплепушки к воротам "Белых Колонн".

- Ну надо же! Когда сваливаешь?

- Скоро. Можешь мне подсобить?

- Ты о чем?

Ох уж эти мужчины!

- Сам знаешь, помочь. Ты мой парень. - Она старается говорить доступно и ясно. - Когда меня забирают, считается, что ты придешь и поможешь мне выбраться.

Разве не всем полагается такое знать? Неужели родители больше ничему детей не учат?

- Ну, э... а ты где?

- "Купи и Кати" номер 501, 762.

- Я на пути в Берни с суперультра.

Иными словами, в Сан-Бернардино. Иными словами, с суперультраважной доставкой. Иными словами, не судьба.

- О'кей, и на том спасибо.

- Извини.

- Кати с богом. - Этим традиционным саркастическим "до свиданья" И.В. заканчивает разговор.

- Дыши спокойно, - отвечает Падаль. Рев разом смолкает.

Вот гад. Уж он попресмыкается на следующем свидании. Но тем временем есть еще кое-кто, за кем должок. Единственная проблема в том, что он, возможно, псих. Но попытка не пытка.

- Алло, - отвечает он по мобильнику. Дышит он тяжело, и на заднем плане дуэтом воет пара сирен.

- Хиро Протагонист?

- Да. Кто это?

- И.В. Ты где?

- На стоянке "Безопасный путь по Оуха", - отвечает он и, по всей видимости, говорит правду, поскольку на заднем плане слышен лязг анальных совокуплений продуктовых тележек.

- Я сейчас немного занят, Ива, но... Чем могу тебе помочь?

- Меня зовут И.В., - говорит она, - и ты можешь мне помочь выбраться из "Тюряги".

Она сообщает детали.

- Давно он тебя запер?

- Десять минут как.

- О'кей, в папке о трех кольцах франшиз "Тюряги" говорится, что менеджеру положено проверить задержанного через полчаса после приемки.

- Откуда ты это знаешь? - обвиняюще спрашивает она.

- Сама подумай. Как только он уйдет, выжди еще пять минут, а потом двигай. Попытаюсь тебе подсобить. Идет?

- Усекла.

Ровно через двадцать минут, секунда в секунду, она слышит скрежет ключа в замке. Зажигается свет. "Рыцарское забрало" спасает ее от разрушения сетчатки. Протопав вниз по ступенькам, менеджер злобно на нее пялится. Довольно долго пялится. Ясно: искушение велико. Вот уже полчаса мимолетное видение плоти рикошетом мечется в его черепной коробке. Менеджера терзают космические вопросы. И.В. надеется, что он все же ни на что не решится, потому что эффект дентаты может быть непредсказуемым.

- Давай, решайся, мать твою, - говорит она.

Сработало. Новый культурный шок отрывает таджика от решения этической головоломки. Он бросает на И.В. неодобрительный взгляд - в конце концов, это она вынудила его чувствовать влечение, вызвала возбуждение, вскружила голову; это ведь она виновата, что ее арестовали, так? - и поэтому, помимо всего прочего, он на нее сердит. Как будто у него есть на это право.

И это "сильный" пол, который изобрел вакцину от полиомиелита?

Повернувшись, он поднимается по ступенькам, вырубает свет и запирает дверь.

Сверившись с часами, И.В. ставит будильник на пять минут - единственный человек в Северной Америке, кто действительно знает, как в цифровых наручных часах установить будильник, - и вытаскивает из узкого карманчика в рукаве набор для распиливания наручников. Она также вытаскивает и разламывает световую палочку, чтобы хоть что-то видеть. Выбрав тонкую стальную полоску с пружинкой на конце, она заводит ее во внутренности браслетов и нажимает на спуск пружины. Кольцо, работавшее до того как односторонний храповик, способный только зажиматься, со звоном раскрывается.

Она могла бы снять и второй наручник, но ей нравится, как он выглядит, поэтому первый она насаживает себе на запястье рядом со вторым, чтобы получился двойной браслет. Мама носила такие вещи, когда была панком.

Стальная дверь заперта, но предписания по безопасности "Купи и Кати" требуют иметь в подвале аварийный выход на случай пожара. Здесь им служит зарешеченное окно, под которым закреплена большая красная кнопка пожарной сигнализации (она же открывает аварийный выход) с надписями на нескольких языках. В зеленом свечении светопалочки красный цвет кажется черным. Прочитав инструкции по-английски, И.В. повторяет их пару раз про себя, чтобы запомнить, а потом ждет. Она убивает время, рассматривая инструкции на остальных языках и пытаясь отгадать, какой из них какой. На взгляд И.В., все они похожи на таксилингву.

Окошко такое грязное, что через него почти ничего нельзя разглядеть, но она все же видит, как мимо проходит какая-то темная тень. Хиро.

Секунд десять спустя тренькает будильник. И.В. нажимает на кнопку аварийного выхода. Звучит гонг. Прутья толще, чем она думала - хорошо, что это не настоящий пожар, - но наконец она их все же выдергивает. Выбросив доску на простор стоянки, она протискивается в окошко как раз в тот момент, когда в замке поворачивается ключ. К тому времени, когда трехкольцовый, наверное, отыскал свой жизненно важный выключатель, она уже закладывает вираж на переднюю парковку... а там праздник джиков!

Тут, похоже, собрались таджики со всей Южной Калифорнии, прикатили на гигантских раздолбанных такси с неведомой живностью на задних сиденьях, и несет от них благовониями и пролитыми освежителями воздуха неоновой раскраски. Установив на капоте одной из машин гигантский восьмитрубочный кальян, они теперь булькают огроменными клубами вонючего дыма.

И все пялятся на Хиро Протагониста, который недоуменно смотрит на них в ответ. У всех на стоянке изумленный вид.

Он, наверное, подошел с задов франшизы, откуда ему было знать, что на передней стоянке полно джиков. Какой бы ни был его план, он только что полетел ко всем чертям.

Из-за "Купи и Кати" с криком "караул" на кровожадной таксилингве выбегает менеджер. В спину И.В. упирается огонек лазерного прицела переносной ракетной установки.

Но таджикам у кальяна на И.В. наплевать. Они нацелились на Хиро. Вот они аккуратно вешают чеканные серебряные мундштуки на крючки, встроенные в горлышко своего мега-гашишника. А потом надвигаются на Хиро, запуская руки в складки халатов, во внутренние карманы ветровок.

И.В. отвлекает резкое шипение. Рискнув оглянуться на Хиро, она видит, что он выхватил из ножен трехфутовый изогнутый меч, которого она раньше не видела. И присел на корточки. Клинок меча болезненно поблескивает под убийственными прожекторами секьюрити "Купи и Кати".

Ну надо же, какое геройство!

Кальянные мальчики сбиты с толку, и это еще мягко сказано. Впрочем, они не столько напуганы, сколько растеряны. Нет сомнения, почти у всех есть пушки. Так почему этот тип пытается напугать их мечом?

Тут она вспоминает, что среди множества профессий на визитке Хиро значится "Величайший боец на мечах в мире". Он что, правда, способен сразиться с целым кланом вооруженных хачиков?

Рука менеджера вцепляется ей в предплечье - как будто это может ее остановить. Потянувшись другой рукой в карман, она огревает его струйкой "жидкого кастета". С приглушенным хрюканьем менеджер отдергивает голову и, отпустив ее руку, на нетвердых ногах делает несколько шагов назад, пока не падает, распростершись на багажнике такси, основаниями ладоней яростно тыча себе в глазницы.

Подождите-ка секундочку. В этом такси никого нет. А из замка зажигания свисает двухфутовая цепочка макраме: ключ на месте.

Забросив доску в окно тачки, она ныряет вслед за ней (И.В. худенькая, поэтому дверь можно и не открывать), перебирается на сиденье водителя, где тут же тонет в гнезде деревянных бусин и освежителей воздуха, заводит мотор и стартует. Задним ходом - на заднюю стоянку. Тачка стояла носом к выезду - в стиле таксистов, - готовая к быстрому старту, что было бы неплохо, будь она тут одна, но приходится думать и о Хиро. Орет радио, выплевывая очереди криков на таксилингве. Задним ходом она объезжает "Купи и Кати", на задней стоянке франшизы неожиданно пусто и тихо.

Переключив передачу, она вылетает на переднюю стоянку. У хачиков нет времени даже среагировать: они-то думали, что она выедет с другой стороны. С визгом тормозов такси останавливается возле Хиро, у которого хватило ума убрать меч назад в ножны. Он ныряет в окно со стороны пассажира. Тут И.В. перестает обращать на него внимание. Ей есть на что смотреть и о чем думать: к примеру, врежется она в рекламный щит на выезде на трассу или нет?

В щит она не врезается, хотя машина протестующе скрипит. И.В. вылетает на трассу. Тачка слушается так, как умеет слушаться только древнее такси.

Теперь единственная проблема в том, что за ними гонятся еще десяток таких же.

Что-то упирается ей в левую ляжку, и, опустив глаза, И.В. видит, что на двери в авоське свисает колоссальный револьвер.

Теперь нужно найти, куда съехать с трассы. Если бы ей попалось представительство "Новой Сицилии"! Ведь мафия перед ней в долгу. Или "Новая ЮАР", которую она ненавидит. Но еще больше в "Новой ЮАР" ненавидят хачиков.

Вычеркиваем. Хиро черный или, во всяком случае, наполовину черный. Его в "Новую ЮАР" не повезешь. А поскольку И.В. белая, то и в "Метазанию" они поехать не могут.

- В полумиле справа, - говорит Хиро, - "Великий Гонконг мистера Ли".

- Хорошая мысль. Но ведь с твоими мечами нас туда не пустят, так?

- Пустят, - отвечает он. - У меня гражданство.

Указатель "мистера Ли" броский. Такие не часто видишь. Зеленый с синим щит, успокаивающий и спокойный посреди изъеденного неоном франшизного гетто. На щите значится:

ВЕЛИКИЙ ГОНКОНГ МИСТЕРА ЛИ

Грохот взрыва. И.В. стукается лбом о предохранитель от травмы головы и шеи - их только что протаранило сзади другое такси.

На стоянку "мистера Ли" она въезжает с визгом шин. У системы безопасности нет даже времени просканировать ее визу и опустить ТПШ, поэтому это - Тяжелое Повреждение Шин на всю катушку: лысые шины с радиальным кордом попросту остались ошметьями на шипах. Высекая искры четырьмя голыми ободами, И.В. останавливается посреди травяной лужайки, дерн которой одновременно поглощает углекислый газ и работает сверхпрочным покрытием парковки.

Они с Хиро выбираются из машины.

Хиро сумасбродно ухмыляется под перекрестным огнем десятка лазерных лучей, сканирующих его со всех сторон разом. Роботизированная система безопасности "Гонконга" проверяет его. И ее тоже: опустив глаза, она видит, как по ее груди ползают лазеры.

- Добро пожаловать в "Великий Гонконг мистера Ли", мистер Протагонист, - говорит система безопасности через внешний громкоговоритель. - И добро пожаловать, миссис И.В., гостья мистера Протагониста.

Остальные такси выстроились вдоль обочины. Несколько проскочили франшизу "Гонконга", поэтому им пришлось вернуться на пару кварталов. Канонадой звучит хлопанье дверей. Кое-кто даже не потрудился их закрыть, так и побросали машины с открытыми дверями и моторы, работающие на холостом ходу. Три хачика мешкают на тротуаре, рассматривая насаженные на шипы ошметья покрышек: длинные полосы неопрена, из которых выросли стальные и фибергласовые волосы, точь-в-точь испорченные парики. У одного в руках револьвер, нацеленный прямо на тротуар.

К ним подбегают еще трое. И.В. успевает насчитать еще два револьвера и обрез помпового ружья. Еще пара-тройка таких типов, и они смогут образовать правительство.

Хачики осторожно переступают через шипы на пышный газон "Гонконга". В этот момент снова возникают лазеры. Все хачики на мгновение становятся красными и зернистыми.

Потом происходит кое-что еще. Зажигаются огни. Система безопасности хочет получше осветить этих гостей.

Представительства "Гонконга" славятся своими газономатрицами - кто хоть раз слышал о газоне, на котором можно припарковать машину? - и своими антеннами. Из-за этих антенн франшизы похожи на исследовательские лаборатории НАСА. Часть этих антенн - спутниковые передатчики, нацеленные в небо. А другие, совсем крохотные, нацелены в землю, на газономатрицу.

И.В., конечно, всего этого не знает, но антенны поменьше на самом деле - приемники радара на миллиметровой волне. Как любой радар, они хорошо умеют улавливать металлические предметы. В отличие от радаров в центре управления дорожного движения, они способны увеличивать мелкие детали. А разрешение системы приблизительно равно длине радарной волны. Поскольку длина волны этого радара около миллиметра, он способен разглядеть пломбы в ваших зубах, колечки в шнуровке ваших кроссовок, клепки в ваших "ливайсах". Он сможет посчитать, какая сумма мелочью у вас в кармане.

Увидеть пушки не проблема. Эта система может даже определить, заряжены ли они, и если да, то какими именно патронами. Это важная функция, поскольку огнестрельное оружие в "Великом Гонконге мистера Ли" вне закона.

11

Стоять и таращить глаза на то, как рухнул компьютер шеф-хакера, бестактно. Молодняк как раз этим и занят, вроде как показывает остальным хакерам, насколько знающая и многоопытная подрастает смена. Отмахнувшись от происшествия, Хиро снова поворачивается к Квадранту Рок-звезд. Ему все еще хочется увидеть прическу Суси К.

Но на сей раз дорогу ему заступает японец. Тот самый неотрадиционалист, тип с мечами. Он явно жаждет конфронтации: встал на расстоянии длины двух мечей и не собирается двигаться с места.

Хиро поступает так, как предписывает вежливость: отвешивает поясной поклон и выпрямляется.

Бизнесмен же поступает далеко не вежливо: смерив Хиро с головы до ног внимательным взглядом, он возвращает поклон. Почти.

- Эти... у вас... - говорит бизнесмен. - Очень хороши.

- Спасибо, сэр. Вы можете вести разговор по-японски, если предпочитаете этот язык.

- Только ваша аватара с ними ходит. В Реальности вы такого оружия не носите, - отвечает бизнесмен. По-английски.

- Мне очень жаль, что приходится с вами не согласиться, но я ношу такое оружие и в Реальности, - говорит Хиро.

- В точности такие мечи?

- В точности такие.

- Это древние клинки, - говорит бизнесмен.

- Да, полагаю, что так.

- Как попало к вам в руки столь ценное достояние Японии? - спрашивает бизнесмен.

Подтекст Хиро понятен: "Для чего ты используешь эти мечи, мальчик? Рубишь ими арбузы?"

- Теперь они достояние моей семьи, - говорит Хиро. - Мой отец их выиграл.

- Выиграл? За игорным столом?

- В бою один на один. Это был поединок между моим отцом и японским офицером. История несколько запутанная.

- Прошу прощения, если я неверно истолковал вашу историю, - говорит бизнесмен, - но у меня сложилось впечатление, что мужчинам вашего народа не дозволялось принимать участие в военных действиях последней войны.

- Ваше впечатление верно, - отвечает Хиро. - Мой отец был водителем грузовика.

- Так как же он вступил в поединок с японским офицером?

- Инцидент имел место возле лагеря для военнопленных, - говорит Хиро. - Мой отец и еще один пленный пытались бежать. Их преследовали несколько японских солдат и офицер, которому принадлежали эти мечи.

- Мне трудно поверить в ваш рассказ, - говорит бизнесмен, - поскольку ваш отец не смог бы осуществить такой побег и остаться в живых, чтобы оставить в наследство мечи своему сыну. Япония - островное государство. Ему некуда было бежать.

- Это случилось в самом конце войны, - говорит Хиро, - а лагерь находился неподалеку от Нагасаки.

Бизнесмен краснеет, сглатывает и едва не сдает позиции. Его левая рука тянется к ножнам. Хиро оглядывается по сторонам: внезапно они оказались в центре открытого пространства ярдов десять в диаметре, а по периметру выстроились любопытные.

- Вы считаете, эти мечи попали к вам достойным путем? - скрежещет бизнесмен.

- Будь это не так, я давно бы их вернул, - отвечает Хиро.

- Тогда вы не будете против лишиться их сходным образом?

- А вы - потерять свои? - парирует Хиро.

Правой рукой японский бизнесмен берется за рукоять висящей слева у него за спиной катаны, сжимает ее чуть ниже гарды и, выхватив меч из ножен, наставляет его на Хиро. Левая рука также ложится на рукоять, чуть ниже правой.

Хиро делает то же самое.

Оба они сгибают ноги в коленях, почти приседая на корточки, но туловище держат при этом совершенно прямо, потом снова встают и, шаркая, принимают правильную стойку - ступни параллельно друг другу и смотрят вперед, правая нога перед левой.

Оказывается, у бизнесмена полно зансин. Перевести это понятие на английский - все равно что пытаться переводить на японский "отвали", а на футбольном сленге это можно передать как "эмоциональное напряжение". Он налетает на Хиро, вопя во все горло. Его атака, по сути, состоит из очень быстрого шарканья вперед, так что его тело все время сохраняет равновесие. В последний момент он заносит меч над головой и внезапно обрушивает его на Хиро. Хиро же поднимает свой меч, одновременно поворачивая его так, что рукоять оказывается высоко вверху и слева от его лица, а клинок идет наискось слева направо, создавая крышу у него над головой. Удар бизнесмена отскакивает от этой крыши, как капля дождя, и тогда Хиро отступает на шаг в сторону, пропуская удар мимо себя, и обрушивает меч на незащищенное плечо противника. Но бизнесмен двигается слишком быстро, а Хиро плохо рассчитал удар. Клинок проходит за спиной и чуть в стороне от бизнесмена.

Оба бойца разворачиваются лицом друг к другу, отступают, расходятся, снова встают в боевые стойки.

Разумеется, "эмоциональное напряжение" не передает и половины смысла термина "зансин". Такой грубый и неадекватный перевод заставил бы расчлененных самураев переворачиваться в своих могилах. Слово "зансин" нагружено множеством нюансов, понять которые можно только будучи японцем.

И по правде сказать, Хиро большую часть их считает псевдомистической чепухой; они напоминают ему, как тренер его футбольной команды в школе увещевал игроков играть на 110 процентов.

Бизнесмен снова нападает. Эта атака довольно прямолинейна: быстрый шаркающий наскок, а затем резкий рубящий удар в грудную клетку Хиро. Хиро парирует и этот удар.

Теперь Хиро кое-что знает об этом бизнесмене, а именно: как и большинство японских бойцов, он, кроме кендо, ничего не знает.

Кендо в сравнении с настоящим самурайским боем все равно что фехтование против рубки на мечах: попытка превратить в красивую игру крайне неорганизованный, хаотичный, жестокий и кровавый конфликт. Как и в фехтовании, в кендо положено атаковать только определенные части тела, те, которые защищены броней. Как и в фехтовании, противникам воспрещается бить оппонента ногой по коленной чашечке или разламывать о его голову стул. И судейство абсолютно субъективное. В кендо вы можете нанести противнику надежный смертельный удар, и все равно вам его не зачтут, потому что судьям кажется, что у вас недостаточно зансин.

У Хиро зансин вообще никакого нет. Он просто хочет поскорей со всем покончить. Поэтому когда в следующий раз бизнесмен издает свой оглушительный визг, шаркает на Хиро и даже обрушивает на него клинок, Хиро парирует этот удар, а потом поворачивается на пятке и обрубает японцу ноги чуть ниже колен.

Бизнесмен валится на пол.

Для того чтобы заставить свою аватару двигаться в Метавселенной как реальный человек, требуется немалая практика. Когда ваша аватара только что лишилась ног, все умение летит псу под хвост.

- Ну, поехали! - бормочет Хиро. - Рррраззз! Он подсекает бизнесмена сбоку, обрубая ему руки в локтях, от чего мечи со звоном падают на пол.

- Разведи-ка костерок под барбекю, Джемима! - продолжает Хиро, снова нанося резкий боковой удар и разрубая тело бизнесмена чуть выше пупка. Потом наклоняется, чтобы посмотреть в лицо противнику. - Разве никто вам не сказал, - говорит он, разом утрачивая все диалектное просторечие, - что я хакер?

И потому отхакивает бизнесмену голову. Прокатившись по полу, та останавливается, уставившись прямо в потолок. Поэтому Хиро, отступив на пару шагов, бормочет себе под нос: "Сейф".

Под потолком материализуется массивный сейф, который приземляется на голову бизнесмена. Удар пробивает пол "Черного Солнца", так что и сейф, и голова обрушиваются в систему подземных туннелей, оставляя после себя квадратную дыру. Остальные части тела все еще валяются вокруг.

В этот самый момент японский бизнесмен где-нибудь в фешенебельном отеле в Лондоне, или в офисе в Токио, или даже в зале ожидания первого класса ЛАКС, сверхзвукового рейса Лос-Анджелес - Токио, сидит весь потный и красный за своим компьютером и видит перед собой Зал Славы "Черного Солнца". Связь с "Черным Солнцем" оборвана. Если уж на то пошло, его вообще выбросило из Метавселенной, поэтому перед ним только двухмерный экран. А на нем - имена десяти лучших бойцов на мечах всех времен и фотографии под ними. Ниже прокрутка с номерным перечнем имен и рейтингов, начиная с номера 1. Если он желает узнать собственный рейтинг, может прокрутить список вниз. Окно услужливо проинформирует его, что в настоящий момент он значится под номером 863 из 890 бойцов, которые когда-либо принимали участие в бою на мечах в "Черном Солнце".

Номер Первый, имя и фотография на самом верху принадлежат Хироаки Протагонисту.

12

Полуавтономный Охранный Модуль "Нг Секьюрити Системс" номер В-782 живет в славной черно-белой Метавселенной, где филейные бифштексы растут на деревьях, свисают с нижних веток на уровне головы, где пропитанные кровью печенья пролетают в бодрящем прохладном воздухе вообще безо всякой причины - только лови.

В его распоряжении целый дворик. Вокруг дворика - забор. Он знает, что через забор он прыгать не умеет. На самом деле он ни разу не пытался, потому что знает, что не умеет. Во двор он не выходит, разве что это совсем уж необходимо. Там слишком жарко.

У него важная работа: он защищает свой двор. Иногда во двор приходят люди, а потом уходят со двора. В основном это хорошие люди, их он не трогает. Он не знает, почему они хорошие люди. Он просто это знает. Иногда это плохие люди, и ему приходится делать им плохие вещи, чтобы они ушли. Так правильно.

В большом мире за забором есть другие дворы, а в них - другие собачки. Это не злые собачки. Это его друзья.

Его ближайший сосед на самом деле далеко, так далеко, что даже не видно. Но он иногда слышит, как лает эта собачка, иными словами, когда к его двору подходит плохой человек. И других соседних собачек он тоже слышит, целая стая их тянется далеко-далеко во все стороны. Он - из большой стаи хороших собачек.

Он и другие собачки лают всякий раз, когда к их двору приближается чужак. Чужак лая не слышит, зато слышат все остальные собачки в стае. А если они живут по соседству, то они настораживаются. Они просыпаются и готовы сделать дурные плохие вещи, попробуй он зайти в их двор.

Когда соседняя собачка лает на чужака, вместе с лаем в мозг номер В-782 попадают картинки, звуки и запахи. И он сразу узнает, как выглядит этот чужак. Какие издает звуки. Чем от него пахнет. Когда бы потом этот чужак ни подошел к его двору, он его узнает. Он оповестит лаем других хороших собачек, чтобы вся стая приготовилась сразиться с чужаком.

Сегодня Полуавтономный Охранный Модуль номер В-782 лает. Он не просто передает стае лай соседа. Нет, он лает потому, что очень взволнован тем, что происходит в его дворе.

Сначала пришли два человека. Это его взбудоражило потому, что пришли они очень быстро. Сердца у них бьются часто-часто, а еще они потеют, и пахнет от них страхом. Он посмотрел на этих двух людей, чтобы узнать, есть ли у них плохие штуки.

У маленькой много всякого, но они не гадкие, они игрушки. У большого довольно плохие штуки. Но почему-то номер В-782 знает, что с этим большим все в порядке. Он из этого двора. Он тут не чужой, он тут живет. А маленькая - его гостья.

И все равно номер В-782 чует, что происходит что-то возбуждающее. Он начинает лаять. Люди во дворе его лая не слышат. Но все остальные собачки в стае, пусть даже далеко-далеко, слышат, а услышав, видят этих двух добрых испуганных людей, слышат их, чуют их запах.

Потом в его двор приходят другие люди. Они тоже возбуждены: он слышит, как стучат у них сердца. Рот у него наполняется слюной, когда он чует жаркую солоноватую кровь, бегущую по их венам. Эти люди возбуждены, и сердиты, и самую малость испуганы. Они тут не живут, они чужаки. Номер В-782 чужаков не жалует.

Он смотрит на них и видит, что у них три револьвера: один тридцать восьмого калибра и два "магнума" триста пятьдесят седьмого; тридцать восьмого заряжен разрывными пулями, а "магнумы" - тефлоновыми и тоже сняты с предохранителей; а еще у них - помповый обрез, заряженный картечью, и - рррр! - один патрон уже в камере и еще четыре в магазине.

Плохие штуки принесли чужаки. Страшные штуки. Он волнуется. Он начинает сердиться. Он немного пугается, но ему нравится, когда чуть-чуть страшно, это как когда волнуешься. Если уж на то пошло, номеру В-782 знакомы только два ощущения: сна и адреналинового овердрайва.

Плохой чужак поднимает обрез!

Это совершенно ужасно. Плохие, возбужденные чужаки вторгаются в его двор со злыми штуками, хотят обидеть добрых милых гостей!

Он едва успевает лаем предостеречь остальных собачек и выскакивает из конуры, подстегиваемый раскаленно белым турбинным выхлопом первозданного гнева.

Углом глаза И.В. замечает мгновенную вспышку, потом слышит глухой удар. Оглянувшись, она видит, что свет идет от собачьей дверцы, встроенной в стену франшизы "Гонконга". Эта дверца только что ударилась о стену, открытая чем-то, что только что выскочило изнутри и направляется к газономатрице, точно ядро из гаубицы.

Не успела еще И.В. осознать увиденное, как за спиной у нее начинают вопить хачики. Крики не рассерженные, но и не испуганные. Ни у кого еще не было времени испугаться. Это крики людей, на которых только что выплеснули ведро ледяной воды.

Хачики еще открывают рты, И.В. даже еще не повернула головы на них посмотреть, а из собачьей дверцы вырывается еще одна вспышка света. И.В., непроизвольно проследившей за ней взглядом, кажется, будто она что-то увидела: длинную округлую тень на фоне света из закрывающейся дверцы. Но видение исчезло; глянув в ту сторону, И.В. и в этот раз не видит ничего, кроме качающейся дверцы. Вот и все... нет, еще одно: длинный хвост искр всего за секунду протанцевал по газономатрице от собачьей дверцы до хачиков и обратно, словно сигнальная ракета пролетела.

 

Говорят, Крысопес бегает на четырех ногах. Наверное, когти на ногах робота и высекли искры из газономатрицы.

Джики задергались. Кое-кого просто повалило на решетку. Другие еще в процессе падения. Они не вооружены, зато тянутся схватить правые руки левыми, еще орут, но теперь в их голоса закрался страх. У одного штаны разорваны от пояса до колена, и по стоянке за ним волочится лоскут ткани, словно карман ему вырвало нечто, что в спешке позабыло этот карман отпустить.

Но крови нигде нет. Крысопсы очень точны. И все равно таджики баюкают правые руки и орут. Может, и правда, что говорят: мол, Крысопес, когда хочет, чтобы ты бросил железку, огревает тебя током.

- Осторожно, - слышит она свой голос. - У них пушки. Повернувшись, Хиро ей усмехается. Зубы у него очень белые и ровные, а ухмылка - хитрая. Плотоядная такая ухмылка.

- Нет у них ничего. Пушки в "Гонконге" вне закона, забыла?

- Но секунду назад у них были пушки, - возражает И.В., выпучивая глаза и качая головой.

- Теперь они у Крысопса, - отвечает Хиро. Таджики решили, что им пора убираться. И потому бегом возвращаются в свои такси и, визжа покрышками, отъезжают. И.В. выводит украденное такси с газономатрицы на улицу, где безжалостно жестоко припарковывает у обочины. Потом она возвращается на территорию франшизы "Гонконга", а дымка "ароматизированной свежести" тянется за ней точно хвост кометы. Как это ни странно, она думает о том, каково бы это было - ненадолго забраться на заднее сиденье такси с этим Хиро Протагонистом. Вероятно, очень неплохо. Но сперва придется вынуть дентату, а здесь совсем не место. Кроме того, любой мужик, у кого хватило порядочности, чтобы прийти за ней к "Тюряге", наверное, слишком совестлив, чтобы клюнуть на малолетку.

- Какой такт, какая забота! - говорит он, кивая на припаркованное такси. - И за шины ты ему тоже собираешься заплатить?

- Нет. А ты?

- У меня сейчас проблема с наличностью.

Они стоят посреди газономатрицы "Гонконга", настороженно рассматривая друг друга.

- Я позвонила моему парню. Но он меня кинул.

- Тоже трэшник?

- Он самый.

- Ты допустила ту же ошибку, что и я совершил однажды, - говорит он.

- А именно?

- Смешивать бизнес с удовольствием. Встречаться с коллегой. Очень все путает.

- Я подумываю, не стать ли нам партнерами, - говорит она.

И ждет, что он поднимет ее на смех. Но он только улыбается и слегка наклоняет голову.

- Мне тоже это пришло в голову. Но мне надо подумать, как это осуществить.

Она поражена, что он действительно мог такое подумать. Потом одергивает себя: надо же быть такой размазней. Он ведь увиливает. А значит, скорее всего лжет. В конечном итоге все, вероятно, кончится тем, что он попытается затащить ее в постель.

- Мне пора, - говорит она. - Домой надо.

Теперь посмотрим, как быстро он потеряет интерес к идее партнерства. Она поворачивается к нему спиной.

Внезапно их снова пришпиливает светом автоматических прожекторов.

И.В. чувствует резкий, болезненный удар по ребрам, словно кто-то ударил ее кулаком. Но это не Хиро. Он, конечно, непредсказуемый псих с мечами, но драчунов она за милю чует.

- Ух! - вскрикивает она, отшатываясь от удара. И, опустив глаза, видит, как от дерна у их ног отпрыгивает небольшой тяжелый предмет. На улице визжит ободами древнее такси, поскорее убираясь отсюда. В заднем стекле маячит, грозя им кулаком, хачик. Должно быть, он бросил в нее камнем.

Только это не камень. Тяжелая штуковина у ног И.В., которая только что ударила ей по ребрам, - "лимонка". И.В. сразу ее узнает: всем известный символ внезапно стал реальным.

Потом что-то сбивает ее с ног - слишком быстро, чтобы причинить ей боль. Только она успевает прийти в себя, как с другого края стоянки раздается болезненно громкое "бум!".

И наконец все вокруг замедляется настолько, чтобы разобраться в происходящем.

Крысопес остановился. Такого они никогда не делают. Это часть их тайны: они движутся так быстро, что их невозможно увидеть. Никто не знает, как они выглядят.

Никто, кроме И.В. и Хиро.

Он гораздо больше, чем она себе представляла. Туловище как у ротвейлера и покрыто сегментами перекрывающих друг друга жестких пластин - точно чешуя, а ноги как у гепарда, длинные и подобранные, словно перед прыжком. Крысопсом это существо называют, наверное, из-за хвоста, поскольку невероятно длинный и гибкий хвост - единственное, что у него есть от крысы. Но выглядит он так, словно кожу с него съела кислота, сплошь сочленения сотен сегментов - похоже на позвоночник скелета.

- Срань господня! - восклицает Хиро. И по этому замечанию И.В. понимает, что и он тоже Крысопса видит впервые.

В настоящий момент скелетный хвост свернулся кольцами на спине существа, точно упавшая с ветки веревка. Одни его части пытаются шевелиться, другие кажутся мертвыми и недвижимыми. Лапы тоже по очереди конвульсивно подергиваются, но, похоже, не способны двигаться слаженно. Все вместе производит тягостное впечатление, будто видеокадры самолета, которому отстрелили хвост, но он все же пытается зайти на посадку. Даже не будучи инженером, можно понять, что произошла какая-то поломка.

Хвост извивается, приподнимается со спины крысопса, чтобы не мешать лапам. А те все равно не слушаются. Крысопес не может встать.

- И.В., - звучит голос Хиро, - не надо.

А она не слушает. Осторожно-осторожно она все ближе подбирается к крысопсу.

- Этот робот опасен, так, на случай, если ты чего-то не заметила, - говорит Хиро, следуя в нескольких шагах поодаль. - Говорят, у него есть биологические компоненты.

- Биологические компоненты?

- Части животного. Поэтому он может быть непредсказуемым.

И.В. любит животных. Она не останавливается.

Теперь она видит его лучше. Сплошь броня и механические мускулы. Многие части кажутся хрупкими и невещественными. Из туловища выступают какие-то штуки, похожие на обрубки крыльев, по большой из каждой лопатки и еще череда маленьких вдоль всего хребта, точно гребень стегозавра. Через "Рыцарское забрало" ей видно, что эти штуки такие горячие, что на них можно печь пиццу. По мере того как она приближаются, они словно бы растут и разворачиваются.

Они распускаются, как цветы в образовательном фильме: чешуйки и складки расходятся, открывая сложную внутреннюю структуру. Каждый обрубок крыла распадается на миниатюрные копии себя самого, а те на еще более мелкие и еще более мелкие - и так до бесконечности. Самые маленькие - просто крохотные кусочки пленки, кажется, они просто пушок по краю более крупных.

Становится все жарче. Крохотные крылья уже покраснели от жара. Сдвинув гоглы на лоб, И.В. прикрывает с обеих сторон ладонями лицо, чтобы блокировать окружающие огни, и вот, ну конечно: она видит, как от крыльев исходит буроватое свечение, такое видишь иногда на спирали только что включенной электроплитки. Трава под Крысопсом начинает дымиться.

- Осторожно. Считается, что внутри у них тяжелые изотопы, - говорит у нее за спиной Хиро. Он подошел чуть ближе, но все еще держится поодаль.

- Что такое изотоп?

- Радиоактивное вещество, испускающее жар. Это источник энергии.

- Как его выключить?

- Никак. Оно испускает жар, пока не расплавится.

До Крысопса теперь остается всего пара футов, и лицо И.В. обдает жаром. Крылья развернулись насколько возможно. У основания они теперь ярко-оранжевые, но краснеют и коричневеют по хрупким краям, которые пока остаются темными. Едкий дым горящей травы затеняет часть деталей.

Она думает: что-то мне эти края напоминают. Они похожи на крохотные лопасти по краю кондиционера, те, на которых можно написать свое имя, просто проводя по ним пальцем.

Или как радиатор у машины. Вентилятор нагоняет воздух через радиатор, чтобы охлаждать мотор.

- У него есть радиаторы, - говорит И.В. - У Крысопса есть радиаторы для охлаждения.

Она собирает инфу прямо на ходу. Но Крысопес не остужается. Он становится все горячее. И.В. летает в потоках машин ради заработка. Подмять под себя эти потоки - вот экономическая ниша. И она знает, что, когда машина несется по пустой трассе, мотор не перегревается. Он перегревается, когда она застряла в пробке. Потому что когда она стоит на месте, через радиатор проходит слишком мало воздуха.

Вот что происходит сейчас с крысопсом. Он должен двигаться, должен нагонять, в радиатор воздух, иначе он перегреется и расплавится.

- Круто, - бормочет она. - Интересно, он взорвется?

Туловище заканчивается головой, а та - остроносой мордой. Всю голову закрывает купол из черного стекла, круто изогнутый, точно лобовое стекло штурмовика. Если у крысопса есть глаза, то он должен смотреть через этот купол.

Ниже, на месте челюстей - остатки какого-то механизма, развороченного взрывом гранаты.

В затемненном лобовом стекле - или лицевой маске, забрале или как там это еще назвать - зияет дыра. Настолько большая, что И.В. могла бы просунуть в нее руку. За осколками стекла темно и почти ничего не видно, особенно если учесть, что И.В. стоит слишком близко к свечению от раскаленных радиаторов. Но она видит, что изнутри льется что-то красное. И это не "Дексрон II". Крысопес ранен, у него идет кровь.

- А он ведь живой, - говорит она. - По венам у него течет кровь.

И думает при этом: это инфа. Это инфа! На этом мы с моим партнером заработаем денег.

А потом она думает: это несчастное существо сжигает себя заживо.

- Не делай этого. Не трогай его, И.В., - говорит Хиро.

Подойдя еще ближе, она сдвигает вниз гоглы, чтобы защитить лицо от жара. Лапы крысопса перестают конвульсивно подергиваться, словно он чего-то ждет.

Наклонившись, И.В. хватает крысопса за передние лапы. Пес реагирует, напрягая поршнемускулы, противясь ее усилиям. Это все равно как взять собаку за передние лапы, заставляя ее танцевать на задних. Эта штука живая. Она на нее реагирует. И.В. знает.

Она поднимает глаза на Хиро, чтобы удостовериться, что он все снимает на цифровую камеру. Именно этим он и занят.

- Идиот! - бросает она. - Я первая делаю шаг, говорю, что хочу быть твоим партнером, а ты отвечаешь, что подумаешь? Что с тобой? Я тебе не гожусь?

Откинувшись, она пятится, таща за собой крысопса по газономатрице. Тот невероятно легкий. Неудивительно, что он так быстро бегает. И.В. могла бы взять его на руки, конечно, если бы согласилась сжечь себя заживо.

Пока она тащит тело пса к собачьей дверце, оно прожигает черный, дымящийся след в дерне. И.В. видит, как от ее комбинезона поднимается пар: из ткани выпариваются застарелый пот и все такое. Она достаточно худенькая, чтобы пролезть в собачью дверцу - еще одно кое-что, что ей под силу, а Хиро нет. Обычно эти дверцы заперты, она уже пыталась одну такую открыть. Но эта должна быть открыта.

Внутри франшиза ярко освещена, стены белые, пол натерт роботами. В нескольких футах от собачьей дверцы - что-то, похожее на черную стиральную машину. Это будка крысопса, где это существо может отлеживаться в темноте, пока не подвернется работа. К франшизе будка подсоединена уходящим в стену черным кабелем. В настоящий момент дверца будки висит на петлях, такого тоже И.В. раньше никогда не видела. Из люка вырываются клубы пара.

Нет, не пара. Чего-то холодного. Такое бывает, когда в жаркий день откроешь морозилку.

И.В. заталкивает крысопса в люк. Из стен бьют струйки холодной жидкости, превращаясь в пар еще до того, как капли достигают туловища крысопса, а пар вырывается из люка с такой силой, что сбивает И.В. с ног.

Длинный хвост свисает из люка, тянется через коридор, теряясь где-то за собачей дверцей. И.В. поднимает одно кольцо, и острые края позвонков насквозь протыкают ее рукавицу.

Внезапно хвост напрягается, оживает, секунду вибрирует. И.В. отдергивает руку. С хлопком натянутой и отпущенной резинки хвост втягивается в будку. И.В. даже не уследила за его движением. Потом с лязгом закрывается сам люк. В дверях зала появляется, гудя, хозяйственный робот-уборщик, чтобы подтереть с пола кровавый след.

Над головой у И.В. на стене - обращенный ко входу постер в обрамлении вялых гирлянд жасмина. С постера энергично улыбается мистер Ли, а ниже обычное заявление:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ

С особой радостью приветствую представителей всех классов и возрастов, пожелавших посетить Гонконг. Прибыли ли вы с серьезным деловым визитом или погудеть на разудалой вечеринке, будьте как дома в нашем скромном жилище. Если хотя бы один аспект не покажется вам совершенно гармоничным, я буду благодарен, если вы сообщите мне об этом, и стану стремиться сделать все для вашего удовлетворения.

Мы в "Великом Гонконге" весьма гордимся бурным ростом населения нашей крохотной страны. Те, кто видел в нашем острове малую кроху удовольствий Красного Китая, пораженно били себя по щекам, наблюдая, как многие так называемые сверхдержавы минувших лет содрогаются в смятении перед нашей семимильной поступью, этим воплощением высокотехнологичных личных достижений и совершенствования всего человечества. Огромен потенциал для слияния всех этнических рас и антропологии под единым знаменем Трех Принципов:

  1. Информация, информация, информация!
  2. Абсолютно свободная экономика!
  3. Жесткие экологические программы!

Эти принципы пока еще не знали равных в истории экономической борьбы.

Кто посчитает ниже своего достоинства встать под это развевающееся знамя? Если вы еще не получили гражданства "Гон-конга", подайте на паспорт сейчас! В этом месяце обычная такса 100 долларов ГК существенно снижена. Заполните купон (ниже) сейчас. Если купон отсутствует, наберите 1-800-ГОН-КОНГ немедля, чтобы подать прошение с помощью наших опытных операторов.

"Великий Гонконг мистера Ли" - частное, блюдущее экстерриториальность, суверенное, квазинациональное государство, не признанное иными национальными государствами и никоим образом не входящее в состав бывшей британской колонии Гонконг, ныне присоединенной к Китайской Народной Республике. Китайская Народная Республика не признает и не несет никакой ответственности за мистера Ли, правительство "Великого Гонконга" или его граждан, равно как за нарушение местных законов, личные травмы или ущерб собственности, имевшие место на территории, в зданиях, муниципальных учреждениях, государственных институтах или недвижимости, принадлежащей или занимаемой "Великим Гонконгом мистера Ли".

Присоединяйтесь к нам немедля!

Ваш предприимчивый партнер, Мистер Ли.

Вернувшись в прохладный домик, Полуавтономный Охранный Модуль номер В-782 скулит.

Снаружи во дворе очень жарко, и ему было очень плохо. Всякий раз, когда он выбегает во двор, ему становится очень жарко, поэтому надо быстро бежать. Когда он поранился и ему пришлось лежать долго-долго, ему было так жарко, как еще никогда не бывало.

А теперь ему больше не жарко. Но все еще больно. Он скулит больным воем. Он говорит всем соседским собачкам, что ему нужна помощь. А они расстраиваются и печалятся и, повторяя его вой, передают его всем собачкам в стае.

Вскоре он слышит приближение машины ветеринара. Скоро придет добрый доктор и ему поможет.

Он начинает лаять снова. Он рассказывает всем остальным собачкам, как пришли плохие чужаки и сделали ему больно. И как ему было жарко во дворе, когда от боли пришлось прилечь. И как добрая девочка помогла ему и отнесла назад в холодный домик.

* * *

И.В. замечает, что прямо перед франшизой "Великого Гонконга мистера Ли" стоит черный лимузин, довольно давно, по всей видимости, стоит. Ей не нужно видеть номерные знаки, она и так знает, что это мафия. На таких машинах ездит только мафия. Стекла затемнены, но она знает, что кто-то в машине за ней наблюдает. Как они это делают? Такие черные лимузины встречаешь повсюду, но никогда не видишь, чтобы куда-то ехали. Она даже не уверена, есть ли в них вообще моторы.

- Ладно. Извини, - говорит Хиро. - У меня свое дело, но я предлагаю тебе партнерство на любую инфу, какую ты сможешь раскопать. Пятьдесят на пятьдесят.

- Идет, - отвечает она, вставая на доску.

- Звони в любое время. Моя визитка у тебя есть.

- Да, кстати. На визитке у тебя сказано, ты занимаешься тремя "М".

- Да. Музыка, мюзиклы и микрокод.

- Слышал о Виталии Чернобыле и "Ядерных расплавцах"?

- Нет. Это группа?

- Ага. Самая крутая, какая есть. Проверь их, партнер, это может оказаться следующим хитом.

Выкатив на трассу, она запунивает "ауди" с номерными знаками "Цветущих Веток". Эта тачка довезет ее домой. Мама, наверное, уже в постели, делает вид, что спит, и волнуется.

За полквартала до "Цветущих Веток" она отпускает "ауди" и скатывается на стоянку "Макдональдса". Там она идет в женский туалет, у которого - какая удача - подвесной потолок. Встав на унитаз, она, слегка приподняв, отодвигает одну потолочную панель. Из отверстия вываливается батистовый рукав с изящным растительным орнаментом по манжете. Потянув за рукав, она стаскивает весь туалет: блузку, плиссированную юбку, белье из "Викис", кожаные туфли, ожерелье, серьги и эту чертову сумочку. Сняв и свернув комбинезон "РадиКС", она заталкивает его в потолок и возвращает на место панель. Потом одевается.

Теперь она выглядит в точности так, как за завтраком с мамой сегодня утром.

Доску она по дороге в "Цветущие Ветки" несет в руках, по здешним законам носить скейтборды можно, но опускать их на тротуар запрещено. Предъявив паспорт на КПП, она проходит четверть мили по новенькому тротуару к дому, на веранде которого горит свет.

Мама И.В., как обычно, сидит у себя в кабинете перед компьютером. Мама И.В. работает на федералов. Такие люди много денег не зарабатывают, но постоянно должны доказывать свою преданность, а потому трудятся за полночь.

И.В. заглядывает к маме, которая съехала по спинке кресла, закрыла лицо руками, будто делает себе массаж, а босые в дешевых колготках ноги закинула на стол. Мама И.В. носит кошмарные дешевые колготки федералов, которые на теле все равно что наждачная бумага, а когда при ходьбе ляжки под юбкой соприкасаются, издают скрежет и скрип.

На столе возле мамы большой герметичный мешок на молнии, он сейчас полон воды, которая еще несколько часов назад была льдом. И.В. смотрит на левую руку мамы. Та закатала рукав, открыв свежий синяк чуть выше локтя, оставленный манжетой тонометра. Еженедельный тест на детекторе лжи.

- Это ты? - кричит мама, не сознавая, что И.В. у нее в комнате.

И.В. отступает на кухню, чтобы не застать маму врасплох.

- Да, мам, - кричит она в ответ. - Как прошел день?

- Устала, - говорит мама.

Она всегда так говорит.

Достав из холодильника пиво, И.В. напускает себе горячую ванну. Звук воды, ударяющейся о дно ванны, действует на нее успокаивающе, как генератор статики на тумбочке возле маминой кровати.

13

Обрубки японского бизнесмена так и лежат пока на полу "Черного Солнца". Как это ни удивительно - ведь пока неотрадиционалист был цел, он казался таким реальным, - в новом сечении, которое проделал в его теле меч Хиро, не видно ни мяса, ни крови, ни внутренних органов. Бизнесмен - всего лишь пустая оболочка эпидермиса, невероятно сложная надувная кукла. Но воздух из нее не вырывается, и тело не падает, поэтому, заглянув в сруб, увидите черную кожу изнанки.

Это разрушает метафору. Аватара ведет себя не так, как реальное тело. Всем завсегдатаям "Черного Солнца" это напоминает о том, что они живут в вымышленном мире. А люди крайне не любят, чтобы им об этом напоминали.

Когда Хиро писал для "Черного Солнца" алгоритм боя на мечах, код, позднее принятый всей Метавселенной, то обнаружил, что нет никакого приятного способа избавиться от останков. Аватарам не полагается умирать. Аватарам не полагается распадаться на куски. Создателям Метавселенной не хватило черного юмора, чтобы предусмотреть такую возможность. Но весь смысл боя на мечах в том, чтобы зарубить противника. Поэтому Хиро пришлось наспех что-то изобрести, чтобы со временем Метавселенную не заполнили дезактивированные расчлененные аватары, которые по природе своей не способны разлагаться.

Поэтому, как только кто-то проигрывает бой на мечах, его компьютер отключают от глобальной сети, каковой является Метавселенная. Его просто выбрасывает из системы. Это единственная симуляция смерти, имеющаяся в Метавселенной, и пользователю это не причиняет никакого вреда, кроме большой досады.

Более того, пользователь обнаруживает, что еще несколько минут он не может вернуться в Метавселенную. Не может снова войти. И все потому, что его расчлененная аватара еще не покинула этот вымышленный мир, а есть правило, согласно которому ваша аватара не может находиться в двух местах одновременно.

Об удалении порубленных аватар заботятся демоны-могильщики, еще один аттракцион Метавселенной, который пришлось изобрести Хиро. Это маленькие подвижные человечки, одетые во все черное, как ниндзя - даже глаз не видно. Они двигаются почти беззвучно и дело свое знают. Не успевает еще Хиро отступить от порубленного тела бывшего противника, как они возникают из невидимых люков в полу "Черного Солнца", вылезают из подземного мира и сбегаются к павшему бизнесмену. В какие-то несколько секунд они запихивают отдельные куски в черные мешки, с которыми снова исчезают через люки в туннели, скрытые под полом "Черного Солнца". Пара любопытных завсегдатаев пытается последовать за ними, открыть люки, но пальцам их аватар не за что уцепиться - везде гладкая матовая чернота. Система туннелей доступна только для демонов-могильщиков.

И - какое странное совпадение - для Хиро. Но он редко ею пользуется.

Демоны-могильщики отнесут аватару на Погребальный костер, вечный подземный огонь под центром "Черного Солнца", где и сожгут. Как только пламя поглотит аватару, она исчезнет из Метавселенной, и тогда ее владелец сможет, как обычно, войти в систему, создав себе новую. Но, будем надеяться, в следующий раз он будет более осторожен и вежлив.

Хиро оглядывает круг аплодирующих, свистящих и кричащих "браво" аватар и замечает, что они тускнеют. Все "Черное Солнце" выглядит так, словно его спроецировали на кисею. За кисеей сияют яркие огни прожектора, подавляя изображение. Потом оно исчезает совершенно.

Стянув гоглы, он видит, что стоит посреди автостоянки при "Мегакладовке" с обнаженной катаной в руках.

Солнце только что село. Вокруг него на значительном расстоянии маячат пара дюжин человек, укрываются за припаркованными машинами в ожидании его следующего движения. Большинство порядком перепугано, но несколько явно возбуждено.

На пороге их жилого блока стоит Виталий Чернобыль. Подсвеченный сзади хайер у него поставлен с помощью яичных белков и прочих протеинов. Эти вещества, отражая свет, отбрасывают крохотные спектральные фрагменты, этакое скопление разбомбленных радуг. В настоящий момент компьютер Хиро проецирует миниатюрное изображение "Черного Солнца" на задницу Виталия. Виталий нетвердо переминается с ноги на ногу, словно стоять на двух ногах в такое время суток - слишком сложная задача и он еще не решил, какой ногой воспользоваться.

- Ты меня блокируешь, - говорит Хиро.

- Пора ехать, - отзывается Виталий.

- Это ты мне говоришь - пора ехать? Я уже час жду, когда ты проснешься.

Когда Хиро подходит ближе, Виталий с опаской смотрит на его меч. Глаза у Виталия сухие и красные, а на нижней губе красуется твердый шанкр размером с мандарин.

- Победил в своем бою на мечах?

- Разумеется, черт побери, победил, - отрезает Хиро. - Я лучший мечник в мире.

- И ты написал алгоритмы.

- Ага, - отвечает Хиро. - И это тоже.

Прибыв в Лонг-Бич на угнанном беженцами бывшем советском грузовом корабле, Виталий Чернобыль и его "Ядерные расплавцы" рассеялись по Южной Калифорнии в поисках железобетонных равнин, похожих на те, что оставили в родном Киеве. Тоска по родине их не томила. Такая среда требовалась им для искусства.

Долина реки Л.А. оказалась просто подарком природы. И тут было полно отличных эстакад. Достаточно было просто последовать за скейтерами в давно уже обнаруженные ими тайные места. Трэшники и гранж-группы в таких местах тоже процветают. Туда-то и направляются сейчас Виталий и Хиро.

Едут они в по-настоящему дряхлом миниване "фольксваген" странной модели: верх у этого минивана откидывается, позволяя превратить его в импровизированный трейлер. До знакомства с Хиро Протагонистом Виталий в нем и жил, обретаясь на улицах или в различных "Вздремни и Кати". Теперь вопрос, кому принадлежит миниван, давно уже стал предметом сомнительных дискуссий, потому что Виталий должен Хиро больше, чем стоит колымага. Поэтому они пользуются ею сообща.

Стоянку "Мегакладовки" они проезжают, нажимая на гудок и мигая фарами, чтобы разогнать от погрузочного блока сотни ребятишек. Здесь вам не песочница, дети.

Они пробираются по широкому коридору, извиняясь на каждом шагу, когда переступают через крохотные майянские бивуаки, буддистские часовни и белый мусор, отъехавший на "Вертиго", "Яблочном Пироге", "Пухогуде", "Нартексе", "Горчице" и прочем. Пол неплохо бы подмести: кругом использованные шприцы, пузырьки из-под крэка, закопченные ложки, мундштуки. А также множество маленьких трубочек из прозрачного пластика, размером с большой палец и с красной крышечкой на конце. С виду они похожи на пузырьки из-под крэка, но крышечки на месте, а крэкоголовые не настолько воспитаны, чтобы навернуть крышку на пустой пузырек. Скорее это что-то новое, о чем Хиро еще не слышал, макдональдсовая бургер-коробка под наркотики.

Через пожарный выход они попадают в другой отсек "Мегакладовки", который в точности похож на предыдущий (в Америке все выглядит одинаково, теперь уже нет переходов). Виталию принадлежит третья камера справа, крохотный блок 5x10, который он действительно использует по прямому назначению: для хранения.

Подойдя к двери, Виталий пытается вспомнить комбинацию замка, что включает в себя некоторое число случайных догадок. Наконец замок, щелкнув, открывается. Отодвинув засов, Виталий распахивает дверь, очищая полукруг в наркотическом чистилище. Почти весь блок занимают две большие четырехколесные тележки, на которые с горкой навалены колонки и усилители.

Хиро и Виталий выкатывают тележки к погрузочному блоку, заталкивают все в миниван, а пустые тележки возвращают в 5x10. Формально тележки - общественная собственность, но никто в это не верит.

До места концерта им ехать долго, и еще дольше потому, что Виталий, отрицая техноцентрическую точку зрения Л.А., дескать, "Скорость - наш бог", предпочитает оставаться на поверхности и тащиться, не превышая миль тридцати в час. Движение тоже оставляет желать лучшего. Поэтому Хиро включает компьютер в электроподжиг и, надев гоглы, удаляется в Метавселенную.

Оптоволоконный кабель больше не подсоединяет его к сети, поэтому единственная доступная ему связь с внешним миром осуществляется посредством радиоволн, которые намного медленнее и далеко не столь надежны. Отправляться в "Черное Солнце" теперь непрактично: звук и изображение будут ужасающими, и остальные завсегдатаи станут пялиться на него, словно он какой-то там черно-белый. А вот пойти в офис нет проблем, потому что его дом генерируется внутри его собственного компа, который в настоящий момент лежит у него на коленях. Для этого ему сообщение с внешним миром не нужно.

Он материализуется в офисе, в небольшом симпатичном домике в старом районе хакеров у самого Стрита. Домик выдержан в японском стиле. Пол застелен татами. Письменным столом служит огромная плита грубо опиленного красного дерева. Сквозь стены из рисовой бумаги сеется размытый серебристый свет. Передняя панель скользит в сторону, открывая сад с бормочущим ручейком и железноголовой форелью, которая время от времени выпрыгивает из воды, ловя мошек. Формально пруду полагается быть полным карпов, но Хиро в достаточной мере американец, чтобы считать карпа несъедобным ископаемым, которое лежит на дне и питается нечистотами.

Но в офисе появилось и нечто новое: перед Хиро на расстоянии вытянутой руки висит шар размером с грейпфрут, совершенное во всех подробностях изображение планеты Земля. Это программа ЦРК так и называется "Земля". Это разработанный ЦРК пользовательский интерфейс для отслеживания всей имеющейся информации, какой владеет Центральная разведывательная корпорация: все географические карты планеты, сводки погоды, архитектурные планы и данные спутникового наблюдения.

Хиро думал, что через пару лет, если он действительно добьется успеха в информационном бизнесе, то, возможно, наскребет достаточно денег, чтобы подписаться на "Землю" и заполучить такую штуку в свой офис. А теперь она вдруг тут, и совершенно бесплатно. Единственное объяснение, которое приходит ему в голову: подарок Хуаниты.

Но сначала главное. Карточка "Вавилон/Инфокалипсис" все еще в кармане кимоно аватары. Он ее вынимает.

Скользит в сторону одна из панелей рисовой бумаги, составляющих стены офиса. За ней перед Хиро открывается просторная, тускло освещенная комната, которой раньше там не было; по всей видимости, Хуанита, побывав здесь, возвела основательную пристройку к его дому. В офис входит мужчина.

Демон-Библиотекарь имеет облик приятного голубоглазого бородача лет пятидесяти с серебристыми волосами. Одет он в свитер поверх рабочей рубашки, грубый узел на непритязательном шерстяном галстуке распущен, рукава закатаны. Пусть он всего лишь программа, у него есть основание выглядеть веселым: он может передвигаться по почти бесконечным штабелям информации в Библиотеке с ловкостью паука, танцующего в бескрайней паутине перекрестных ссылок. "Библиотекарь" - единственная программа ЦРК, которая стоит еще дороже, чем "Земля"; думать - единственное, на что он не способен.

- Здравствуйте, сэр, - говорит Библиотекарь. Он деятелен и услужлив, но не тягостно бодр. Сцепив руки за спиной, он слегка подается вперед на пятках и выжидательно поднимает брови над очками для чтения.

- Вавилон - это ведь древний город где-то в Малой Азии, так?

- Это был легендарный город, - отвечает Библиотекарь. - Вавилон - библейский термин для обозначения государства Вавилония. Слово "Вавилон" - семитского происхождения, и на латыни читается как "Babel". "Bab" означает врата, а "el" - "Бог", поэтому "Babel" означает "врата Бога". Но, вероятно, само слово в некотором роде ономатопоэтично и передразнивает человека, говорящего на непонятном языке. Библия полна каламбуров.

- Там построили башню до небес, и Бог ее обрушил.

- Пример из антологии типичных заблуждений. Самой башне Бог ничего не сделал. "И сказал Господь: вот, один народ, и один язык у всех; и вот, что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдем же и смешаем там язык их, так чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город. Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда их рассеял Господь по всей земле". Бытие, одиннадцать: шесть-девять.

- Значит, башня не была обрушена. Ее просто перестали строить.

- Верно. Она не была обрушена.

- Но это же мошенничество.

- Мошенничество?

- Доказанная подделка. Хуанита полагает, что в Библии нет ничего, что можно было бы доказать как истину или как ложь. Потому что если это доказано как ложь, то вся Библия - ложь, а если доказуема истина, то это доказывает существование Бога и тем самым не оставляет места вере. Вавилонская история доказана как ложь, потому что если построили башню до небес и Бог ее не обрушил, то она должна где-то стоять, во всяком случае, должны найтись ее руины.

- Предполагая, что башня была очень высокой, вы опираетесь на устаревшее прочтение. Буквально о башне сказано: "ее вершина с небесами". На протяжении столетий это описание истолковывали, подразумевая, что вершина ее была настолько высока, что упиралась в небеса. Но приблизительно сто лет назад обнаружены реальные вавилонские зиккураты, на вершины которых были нанесены астрологические диаграммы - иными словами, небеса.

- М-да. Ладно, значит, на самом деле построили башню с астрологическими диаграммами на верхушке. Это более правдоподобно, чем башня высотой до неба.

- Много больше, чем правдоподобно, - напоминает ему Библиотекарь. - Такие постройки действительно были найдены.

- Ладно-ладно. Ты говорил, когда Господь разгневался и на них напал, сама башня не пострадала. Но строительство пришлось прекратить в результате информационной катастрофы: рабочие перестали понимать друг друга.

- Катастрофа - слово греческого происхождение, на латыни - disaster. Астрологический термин disaster означает "несчастливая звезда", - указывает Библиотекарь. - Прошу прощения, вследствие внутренней структуры я склонен к отступлениям.

- Да ладно, все в порядке, - говорит Хиро. - Ты, в общем, вполне приличная программка. Кстати, кто тебя написал?

- По большей части я сам себя пишу, - отвечает Библиотекарь. - Иными словами, мне присуща способность учиться на опыте. Но эту способность в меня заложил мой создатель.

- Кто тебя написал? Может, я его знаю? - говорит Хиро. - Я знаком со многими хакерами.

- Меня написал не профессиональный хакер per se, а исследователь из Библиотеки Конгресса, который самоучкой освоил компьютерный код. Он пытался разрешить общую проблему просеивания огромного количества малозначимых деталей для нахождения важных крупиц информации. Его звали доктор Эммануэль Лагос.

- Это имя я уже слышал, - говорит Хиро. - Выходит, он был чем-то вроде метабиблиотекаря. Забавно, а я-то решил, что он цэркашный агент-невидимка.

- Он никогда не работал на ЦРК.

- Ладно. За работу. Собери в Библиотеке всю бесплатную информацию на Л. Боба Райфа и рассортируй по дате. Упор на слове "бесплатный".

- Телевидение и газеты. Да, сэр. Минуту, сэр, - говорит Библиотекарь и, повернувшись, удаляется на войлочных подошвах. Хиро поворачивается к "Земле".

Уровень деталей фантастический. Разрешение, четкость, сам вид программы говорит Хиро или любому, кто разбирается в компьютерах, что эта программа - серьезная штука.

Она охватывает не просто континенты и океаны. Это общий вид Земли, увиденной с геосинхронной орбиты прямо над Л.А., включая погодные системы: огромные вихревые скопления облаков, зависшие над самой поверхностью шара, отбрасывают тень на океаны, и полярные ледники дробятся и обваливаются в море. Одна половина шара освещена солнечным светом, другая - темная. Терминатор, граница между днем и ночью, как раз прошел над Л.А., а теперь ползет на запад по Тихому океану.

Все происходит будто в замедленной съемке. Если смотреть достаточно пристально, облака меняют облик прямо на глазах. На Восточном побережье ночь, похоже, ясная.

Внимание Хиро привлекает какая-то точка, быстро движущаяся по поверхности шара. Сперва он решает, что это москит. Но откуда в Метавселенной москиты? Он присматривается внимательнее. С помощью маломощных лазеров компьютер улавливает смену напряжения роговиц, и, охнув от удивления, Хиро обнаруживает, что словно бы падает на шар, как идущий в космосе астронавт, только что вырвавшийся из своей орбитальной рутины. Когда Хиро наконец справляется с падением, то оказывается в нескольких сотнях миль над поверхностью: смотрит на плотную гряду облаков, а также различает скользящего под ним москита. Это низкоскоростной спутник ЦРК, курсирующей с севера на юг по полярной орбите.

- Ваша информация, сэр, - раздается голос Библиотекаря. Вздрогнув, Хиро поднимает взгляд. Земля уходит вниз, из поля его зрения, а перед столом возникает Библиотекарь, протягивающий ему гиперкарточку. Как любой библиотекарь в Реальности, демон способен двигаться так, чтобы не было слышно шагов.

- Ты не мог бы чуть больше шуметь при ходьбе? Ты меня только что напугал.

- Сделано, сэр. Примите мои извинения.

Хиро протягивает руку за гиперкарточкой. Сделав шаг вперед, Библиотекарь наклоняется к нему. На сей раз его нога производит на татами мягкий шорох, и Хиро слышит статический шум скользящей по ноге штанины.

Хиро берет гиперкарточку, на которой значится:

Результаты поиска в Библиотеке по предмету

Райф, Лоренс Роберт, 1948 - ...

Он переворачивает карточку. Оборот поделен на несколько дюжин небольших иконок. Кое-какие из них - микрофиши первых полос газет. Многие - цветные светящиеся квадратики: миниатюрные телеэкраны, на которых идет прямой репортаж.

- Невероятно, - говорит Хиро. - Я ведь сижу в "фольксвагене", да? Я подключился по сотовой связи. Ты не мог так быстро перетащить в мою систему такой объем.

- Нет необходимости что-либо перемещать, - отвечает Библиотекарь. - Вся существующая видеоинформация на Л. Боба Райфа была собрана доктором Лагосом и помещена в папку "Вавилон/Инфокалипсис", которая уже загружена в память вашего компьютера.

- А-а.

14

Хиро пристально смотрит в миниатюрный телевизор в верхнем левом углу карточки. Экран, увеличиваясь, приближается, пока не превращается в висящий на расстоянии вытянутой руки двенадцатидюймовый монитор с низкой четкостью изображения. Потом запускается видео. Это довольно скверная видеосъемка на восьмимиллиметровую камеру: школьный футбольный матч в шестидесятые. Саундтрек отсутствует.

- Что это за матч?

- Одесса, Техас, 1965 год, - говорит Библиотекарь. - Л. Боб Райф - защитник под восьмым номером, в темной форме.

- Это лишние подробности. Можешь изложить вкратце?

- Нет. Но могу коротко перечислить содержание. В данной папке одиннадцать школьных футбольных матчей. В выпускном классе Райф был запасным в сборной штата Техас. Потом он поступил в Райс, поэтому также имеются восемнадцать пленок с записями матчей колледжа. Райф специализировался на коммуникационных технологиях.

- Что ж, логично, если вспомнить, кем он стал.

- Он стал телерепортером раздела спорта в Хьюстоне, поэтому имеется пятьдесят часов записей, относящихся к этому периоду, разумеется, по большей части купюры. Через два года работы на этом поприще Райф занялся бизнесом в деле своего двоюродного деда, финансиста, имеющего долю в нефтяной индустрии. Папка содержит несколько газетных статей на эту тему, которые, как я заметил при прочтении, все текстуально взаимосвязаны, что наводит на мысль об общем источнике.

- Пресс-релизы.

- Затем никаких упоминаний на протяжении пяти лет.

- Он что-то задумал.

- Потом статьи появляются снова, в основном в религиозных разделах хьюстонских газет, подробно описывающие пожертвования Райфа различным организациям.

- На мой взгляд, отличное резюме. Я думал, ты этого не умеешь.

- На самом деле, не умею. Я цитирую краткое изложение, которое недавно в моем присутствии доктор Лагос составил для Хуаниты Маркес, когда они запрашивали те же данные.

- Продолжай.

- Райф пожертвовал 500 долларов "Горней церкви крещения огнем", глава - преподобный Уэйн Бедфорд; 2500 долларов - "Бейсайдской Юношеской Лиге Пятидесятницы", президент - преподобный Уэйн Бедфорд; 150 тысяч долларов - "Пятидесятнической церкви Новой Троицы", основатель и патриарх - преподобный Уэйн Бедфорд; 2, 3 миллиона долларов - Библейскому колледжу Райфа, президент и декан факультета теологии - преподобный Уэйн Бедфорд; 20 миллионов долларов - факультету археологии Библейского колледжа Райфа, плюс 45 миллионов долларов - факультету астрономии и 100 миллионов долларов - факультету информатики и вычислительной техники.

- Эти пожертвования имели место до гиперинфляции?

- Да, сэр, это были, как говорится, реальные деньги.

- А этот Уэйн Бедфорд - тот же самый преподобный Уэйн, который заправляет "Жемчужными вратами преподобного Уэйна"?

- Он самый.

- Ты хочешь сказать, что преподобный Уэйн принадлежит Райфу?

- Л. Боб Райф владеет контрольным пакетом акций "Жемчужные врата, ассошиэйтед", транснациональной корпорации, которой принадлежит сеть "Жемчужные врата преподобного Уэйна".

- О'кей. Давай покопаемся дальше, - говорит Хиро. Хиро выглядывает поверх гоглов, чтобы удостовериться, что Виталий еще и близко не подъехал к месту концерта. Потом снова ныряет в свой офис и возвращается к просмотру скомпилированных Лагосом видеозаписей и газетных заметок.

В те же годы, когда Райф делает пожертвования преподобному Уэйну, его имя все чаще появляется в бизнес-новостях, сперва в местных газетах, а затем и в "Уолт-стрит джорнал" и "Нью-Йорк тайме". Налицо вал пиара - сведения, явно переданные журналистам под видом "просочившихся". Волна пошла после того, как японцы попытались с помощью "клуба старых друзей" вытеснить Райфа со своего рынка телекоммуникаций, и тогда он перекинулся на американскую аудиторию, потратив десять миллионов долларов из собственного кармана, лишь бы убедить Америку, будто все японцы - двуличные интриганы. Триумфальная обложка "Экономиста" после того, как японцы наконец сломались и отдали ему рынок оптоволокна у себя в стране и, соответственно, в большей части Восточной Азии.

Наконец, когда стали появляться пространные статьи, посвященные его персоне, Л. Боб Райф дал знать прикормленным журналистам, что желает показаться миру "более человечным". В папке имелась составленная журналистами биография и телепередача, воспевающая Райфа, который купил себе новую яхту, списанную правительством США.

Показано, как Л. Боб Райф, последний монополист в духе девятнадцатого века, совещается с дизайнером в капитанской каюте. Каюта и так выглядит неплохо, учитывая, что Райф купил корабль у военно-морских сил, но для него тут не хватает техасского духа. Он желает, чтобы все снесли до переборок и переделали. Затем идут кадры, в которых Райф лавирует своим бычьим телом по узким коридорам и крутому трапу в самое нутро корабля - типичный скучный серо-стальной ландшафт военно-морского флота, который, как заверяет Райф журналиста, он намерен кардинально обновить.

- Давайте я расскажу вам историю. Покупая яхту, Рокфеллер обзавелся небольшим судном, футов в семьдесят или вроде того. Небольшим, по меркам того времени. А когда его спросили, зачем он купил себе такое жалкое суденышко, он только поглядел на спросившего и спросил: "Кто я, по-вашему, Вандербильдт?" Ха-ха. Ладно-ладно, добро пожаловать на борт моей яхты.

Все это Л. Боб Райф говорит, стоя на огромной открытой платформе-подъемнике, на которой расположились журналист и вся съемочная группа. Платформа поднимается. На заднем плане - Тихий океан. Когда Райф произносит заключительную часть своей реплики, подъемник внезапно оказывается на самом верху, камера поворачивает, и перед зрителем открывается палуба авианосца "Интерпрайз", в прошлом собственности военно-морских сил, а ныне - прогулочного кораблика Л. Боба Райфа, побившего и "Системы Обороны Генерала Джима", и "Глобальную Безопасность Адмирала Боба" в яростной схватке на торгах. Тут Л. Боб Райф начинает восхищаться огромными открытыми пространствами полетной палубы, сравнивая ее с некоторыми регионами Техаса. Было бы забавно, продолжает он, засыпать часть палубы землей и разводить тут скот.

Еще один биографический очерк, на сей раз снятый для бизнес-канала, по всей видимости, немного позднее. Снова "Интерпрайз". Капитанская каюта основательно перестроена. Властелин эфира Л. Боб Райф восседает за письменным столом, а ему вощат усы. Нет, их не обрабатывают депилятором, а, наоборот, разглаживают и выводят завитки. Трудится над Райфом крохотная азиатка, которая работает так осторожно, что это даже не мешает ему говорить - в основном об его усилиях по расширению его же сети кабельного телевидения через Корею в Китай и соединении ее с его большой оптоволоконной магистралью, которая тянется через Сибирь и Урал.

- Н-да, сами знаете, работа монополиста никогда не кончается. Не существует такой штуки, как безупречная монополия. Всегда кажется, что последнюю одну десятую процента вам никогда не загрести.

- Но ведь правительство в Корее еще достаточно крепко. У вас, наверное, будут там большие затруднения с правительственными постановлениями.

Л. Боб Райф смеется.

- Знаете, мой любимый вид спорта - смотреть, как правительства со своими постановлениями стремятся угнаться за современным миром. Помните, как разорили "Белл Телефоне"?

- Вряд ли. - Женщине-репортеру на вид лет двадцать с хвостиком.

- Вы ведь знаете, что это, так?

- Монополия на голосовую связь.

- Верно. Они занимали ту же нишу, что и я. Информационный бизнес. Перемещали телефонные разговоры по крохотным медным проводкам по одному за раз. Правительство их разорило, а я в то же время запускал франшизы кабельного телевидения в тридцати штатах. Ха-ха! Можете в это поверить? Словно они наконец сообразили, как управлять лошадьми, когда уже появились автомобиль и аэроплан.

- Но сеть кабельного телевидения отличается от телефонной сети.

- На той стадии не отличалась, потому что была всего лишь местной сетью. Но как только запустишь местные сети по всему миру, тебе остается только сцепить их друг с другом, и вот тебе, пожалуйста, - глобальная сеть. Таких же размеров, как телефонная. Только эта сеть переносит информацию в десять тысяч раз быстрее. Она переносит изображения, звук, данные, что угодно.

Голый пиар, получасовая рекламная телепередача с единственной целью: дать Л. Бобу Райфу высказать свое мнение по некоему животрепещущему вопросу. Похоже, часть программистов Л. Боба Райфа, те самые люди, кто запускал ему сети, объединились в профсоюз - для хакеров дело неслыханное - и подали в суд на Райфа, утверждая, что он установил в их домах скрытые устройства аудио и видеонаблюдения, следит за ними двадцать четыре часа в сутки, подвергал допросу и угрожал тем программистам, которые, по его словам, "избрали неприемлемый образ жизни". К примеру, однажды ночью его программист и ее муж занимались оральным сексом в собственной спальне; на следующее же утро Райф вызвал сотрудницу в свой кабинет, где назвал потаскухой, содомиткой и приказал очистить стол и убираться. Райфа якобы ославили на весь мир, и это настолько вывело его из себя, что он испытал потребность выбросить на пиар еще пару-тройку миллионов.

"Я торгую информацией, - говорит он льстивому, раболепствующему псевдожурналисту, который "берет у него интервью". Райф сидит в своем хьюстонском кабинете, и вид у него еще более лоснящийся, чем обычно. - Все телепрограммы, что попадают к потребителям во всем мире, проходят через меня. Большая часть информации, передаваемая в базы данных ЦРК и исходящая из них, проходит через мою сеть. Метавселенная, весь Стрит, существует лишь благодаря сети, которой я владею и которую я контролирую.

Но это означает - если вы хотя бы на минуту прислушаетесь к моим аргументам, - что работающий на меня программист, в руках которого находится эта самая информация, наделен огромной властью. Информация поступает в его мозг. И там остается. Она уходит с ним, когда вечером он приезжает домой. Господи помилуй, она примешивается к его снам! Он говорит об этом с женой. Но, черт побери, у него же нет прав на эту информацию! Руководи я заводом по производству автомобилей, я не мог бы позволить рабочим ездить на машинах домой или брать взаймы инструменты. А ведь именно это мне и приходится делать каждый день в пять часов вечера, когда хакеры по всему миру уходят с работы домой.

Когда в прошлые времена вешали конокрадов, последнее, что делали эти сволочи, - мочились в штаны. Понимаете? Это было окончательным знаком, что они утратили контроль над собственным телом, что они вот-вот умрут. Первая и главная задача любого организма, равно как и организации, - это контролировать собственные сфинктеры. Мы даже этого не делаем. Поэтому мы стараемся усовершенствовать техники менеджмента, чтобы иметь возможность контролировать нашу информацию, где бы она ни находилась. Будь то на наших винчестерах или в головах наших программистов. А теперь хватит говорить. У меня нет больше времени говорить, мне надо думать о конкуренции. Но я горячо надеюсь, что через пять - десять лет подобные проблемы окончательно отойдут в прошлое".

Получасовой эпизод в программе новостей науки, на сей раз на острую тему инопланетной астрономии, поисков радиосигналов, поступающих из других солнечных систем. Л. Боб Райф лично проявляет интерес к этой проблеме. По мере того как различные правительства выставляли на аукцион свою собственность, он скупил цепь радиообсерваторий и, использовав свою прославленную оптоволоконную сеть, связал их воедино, превратив тем самым в единую гигантскую антенну размером с целую планету. Он сканирует небо двадцать четыре часа в сутки в поисках радиоволн, которые хоть что-нибудь означают, в поисках волн, несущих информацию от других цивилизаций. А почему, спрашивает интервьюер, кстати, известный профессор, знаменитость из Массачусетского технологического института, простой нефтяник заинтересовался столь возвышенным и абстрактным занятием?

- Всю эту планетку я уже загреб.

Эту последнюю фразу Райф выдает с невероятно сардонической и презрительной гнусавостью, преувеличенным акцентом ковбоя, заподозрившего, что какая-то канцелярская крыса-янки смотрит на него сверху вниз.

Еще один эпизод в новостях, снятый, по всей видимости, несколько лет спустя. Мы опять на "Интерпрайзе", но на этот раз атмосфера снова иная. Верхняя палуба превращена в лагерь беженцев под открытым небом. Она кишит бангладешцами, которых Л. Боб Райф выудил из Бенгальского залива после того, как серия крупномасштабных наводнений, вызванных вырубкой лесов в Индии, смыла их страну в океан. Вот она - гидрологическая война. Камера берет крупный план, чтобы показать вид с края полетной палубы, и в самом низу мы видим зародыш Плота: сравнительно небольшое скопление из нескольких сотен лодок, прилепившихся к "Интерпрайзу" в надежде бесплатно доплыть в Америку.

Райф расхаживает среди людей, раздавая Библию в комиксах и целуя младенцев. Беженцы обступают его с широкими беззубыми улыбками, складывают ладони, низко кланяются. Райф кланяется в ответ - очень неуклюже, но в его лице нет и тени веселья. Он смертельно серьезен.

- Мистер Райф, что вы скажете о тех, кто говорит, будто это ваше предприятие - всего лишь работа на публику, попытка приумножить собственное влияние за чужой счет? - Этот интервьюер пытается разыгрывать из себя "злого следователя".

- Если бы я тратил время на то, чтобы иметь мнение обо всем на свете, я ничего бы не успел, - отрезает Л. Боб Райф. - Спросите этих людей, что они думают.

- Вы хотите сказать, что ваша программа помощи беженцам не имеет ничего общего с работой на имидж?

- Ничего. С...

Тут редакторская купюра и переход на журналиста, вещающего в камеру. Хиро нутром чует: Райф собрался прочесть проповедь, но ее вырезали.

Истинная гордость Библиотеки в том, что она неисчерпаемый кладезь купюр. Если какой-то кусок метража вырезали из программы, это еще не означает, что он лишен информационной ценности. ЦРК давным-давно запустила руки в сетевые видеотеки. Все эти купюры, миллионы часов записей, пока еще не были загружены в Библиотеку в цифровом формате. Но можно послать запрос, и ЦРК снимет с полки нужную кассету и вам ее прокрутит.

Лагос уже это сделал. Пленка прямо у Хиро под носом.

- Ничего. Слушайте. Плот - незначительное событие, которое раздули средства массовой информации. Тем не менее все сказанное верно, только смысл тут намного глубже, чем вы можете себе представить.

- Вот как?

- Как событие Плот создан средствами массовой информации в том смысле, что без них люди не узнали бы, что он есть, беженцы не приплывали бы и не прилеплялись бы к нему, как они это делают сейчас. И он кормит средства массовой информации. Он создает большой информационный поток - кинофильмы, репортажи с места событий и так далее.

- Значит, вы создаете собственные события для новостей, чтобы затем делать деньги на порожденном ими информационном потоке? - переспрашивает журналист, отчаянно силясь понять, что имеет в виду Райф. Из его тона следует, что все это пустая трата пленки. Сам усталый вид журналиста наводит на мысль, что Райф уже не в первый раз забирается в подобные дебри.

- Отчасти. Но это весьма упрощенное объяснение. На деле же все уходит гораздо глубже. Вы, наверное, слышали афоризм: "Индустрия питается человеческой биомассой Америки. Как кит, выбирающий из моря планктон".

- Да, я слышал это выражение.

- Это мое выражение. Я его придумал. Подобные афоризмы похожи на вирус, понимаете? Единица информации, которая, распространяясь, переходит от одного человека к другому. Так вот, задача Плота - привезти новую биомассу. Обновить Америку. Большинство стран статичны, им нужно только рожать и рожать. Но Америка похожа на старый, стучащий, дымящий механизм, который грохочет по континенту, пожирая все, что видит. Оставляет за собой след из мусора в милю шириной. Вечно нуждается в новом топливе. Читали когда-нибудь историю о лабиринте и Минотавре?

- Конечно. Это ведь было на Крите?

Журналист отвечает лишь из сарказма; он не может поверить, что торчит тут, выслушивая Райфа, он жалеет, что вчера не улетел в Л.А.

- Да. Каждый год грекам приходилось отыскивать несколько девственниц и отправлять их на Крит в качестве дани. Тамошний царь посылал их в лабиринт, а Минотавр съедал. Ребенком я, читая эту историю, всегда спрашивал себя, что за люди, черт побери, жили на Крите, что все так их боялись и каждый год покорно отдавали им на съедение своих чад. Наверное, были крутые сукины дети.

Теперь я вижу все в ином свете. Этим бедным шельмам на Плоту Америка, наверное, представляется чем-то, чем был Крит для жалких простофиль греков. Вот только тут нет принуждения. Сегодняшние люди с готовностью отдают своих детей. Миллионами посылают их в лабиринт на съедение. Индустрия их пожирает, а потом выплевывает образы, рассылает по моим сетям фильмы и телепрограммы, символы богатства и экзотических вещей, о которых они не способны даже мечтать, и дает им пищу для мечты, что-то, к чему нужно стремиться. И в этом назначение Плота. Он просто огромный транспорт для планктона.

Наконец журналист, устав, перестает быть журналистом и заговаривает с Райфом начистоту. Он по горло сыт самодовольным бредом.

- Это ведь отвратительно. Даже подумать трудно, что вы так относитесь к людям.

- Черт, мальчик, да не задирайте так нос! На самом деле никто никого не поедает. Это все фигура речи. Они приезжают, получают приличную работу, находят Христа, покупают уэберовский гриль и живут долго и счастливо. Что в этом плохого?

Райф вышел из себя и последние фразы просто орет. Бангладешцы у него за спиной улавливают его флюиды и сами расстраиваются. Внезапно один из них, невероятно истощенный человек с длинными висячими усами, выбежав к самой камере, начинает кричать:

- ...а ма ла ге зе ба дам гал нун ка ариа су су на ан да...

Соседние бангладешцы подхватывают крик, и он волнами расходится по полетной палубе.

- Выключай, - говорит журналист, поворачиваясь к камере. - Режь ко всем чертям. "Бригада Бормотания" снова завела свою шарманку.

Теперь саундтрек состоит из звуков, издаваемых людьми, которые говорят на невесть каких языках под пронзительное наплевательское хихиканье Л. Боба Райфа.

- Это чудо языков, - кричит Райф, перекрывая гам. - Я понимаю каждое слово из того, что говорят эти люди. А ты, брат?

* * *

- Эй! Очнись, партнер!

Хиро поднимает глаза от карточки. В его офисе нет никого, кроме Библиотекаря.

Изображение теряет фокус и круто уходит вверх, из поля его зрения. Взгляд Хиро упирается в лобовое стекло "фольксвагена". Кто-то только что сорвал с него гоглы - не Виталий.

- Да тут я, тут, гоглоголовый!

Хиро выглядывает в окно. Это И.В., которая, зацепившись одной рукой за дверцу минивана, помахивает его гоглами в другой.

- Ты слишком много времени проводишь там, - говорит она, возвращая ему прибор. - Отведай немного Реальности, мужик.

- Там, куда мы едем, Реальности у нас будет хоть отбавляй.

На подходах к огромной эстакаде бесплатной трассы, где состоится сегодняшний концерт, толстые железные бока "фолькса" притягивает "Магнапуны", точно печеньице тараканов. Знай они, что в фургончике сам Виталий Чернобыль, они бы с ума посходили и, налепившись все разом, прикончили бы мотор колымаги. А так они просто гарпунят всё, что направляется в сторону концерта.

Когда они подъезжают к эстакаде еще ближе, оказывается, что нечего и пытаться подъехать к площадке: проезд перегородили сгрудившиеся трэшники. Это все равно что, надев альпинистские кошки, пытаться пройти через комнату, полную щенков. "Фольксу" приходится носом проталкивать себе дорогу, Виталий Чернобыль давит на гудок и мигает фарами.

Наконец они добираются до грузовой платформы, которая служит сценой сегодняшнему концерту. Рядом с ней - вторая, заставленная усилителями и прочей звуковой аппаратурой.

Водители грузовиков, угнетаемое меньшинство в числе двух человек, отступили в кабину грузовика звукоаппаратуры и теперь курят там сигареты и свирепо смотрят на рой трэшников, своих заклятых врагов в пищевой цепи хайвеев. До пяти утра их ничем оттуда не выманить, а тогда путь уже будет свободен.

Пара других "Ядерных расплавцев" в ожидании Виталия курят в кулак. Раздавив на бетоне окурки дешевыми виниловыми башмаками, они бегут к "фольксу", чтобы выгрузить оттуда колонки. Нацепив гоглы, Виталий подрубается к компу с саундтреком и начинает настраивать систему. Трехмерная модель эстакады уже загнана в память. Виталию остается только сообразить, как синхронизировать запаздывание на многочисленных гроздьях динамиков, чтобы максимизировать число тошнотворных, лязгающих эхоповторов.

15

"Травма грубой силы", разогревающая команда перед "Ядерными расплавцами", врубает звук около девяти вечера. На первом же тяжелом аккорде коротит целый стеллаж подержанных колонок; от проводов летят в воздух искры, сквозь скопление скейтеров разрядом проскакивает паника. Электроника в грузовике с аппаратурой изолирует и отключает перегоревшую плату; пока никто и ничто не пострадало. "Травма грубой силы" играет спид-реггей, созданный под сильным влиянием антитехнологических идей "Ядерных расплавцев".

Эти ребята поработают, наверное, с час, потом будет двухчасовая программа Виталия Чернобыля и "Ядерных расплавцев". А если появится Суси К и пожелает принять участие в сейшене, милости просим.

На случай, если что-нибудь стрясется, Хиро выбирается из гущи исступленной толпы и курсирует по ее краю взад-вперед. И.В. - где-то там, в толчее, но бессмысленно пытаться ее найти. Она только сконфузится, если ее увидят с таким стариканом, как Хиро.

Раз концерт уже пошел, то он сам о себе позаботится. Хиро делать особо нечего. А кроме того, самое интересное происходит на краю, в пограничной зоне, а вовсе не в середине, где все одинаково. Вот тут, под эстакадой, куда не доходит свет софитов, и можно засечь что-нибудь любопытное.

Пограничная тусовка довольно типична для брошенных эстакад в лос-анджелесской ночи. Под сенью эстакады - солидных размеров временный поселок, где обосновались закаленные бомжи из "третьего мира" плюс горсть шизофреников из "первого", которые давно сожгли мозги на раскаленном жаре собственного бреда. Многие обитатели выбрались из-под перевернутых мусорных баков и холодильников, чтобы, встав на цыпочки, посмотреть световое шоу. Кое-кто кажется сонным или пришибленным, а некоторых, приземистых латиносов, которые передают по кругу сигарету и недоуменно качают головами, происходящее забавляет.

Это территория "Жутиков". Банда и сегодня пожелала обеспечить безопасность концерта, но Хиро рискнул их окоротить и нанял для охраны Стражей Порядка.

Поэтому через каждые несколько метров навытяжку стоит крупный мужик в кислотно-зеленой ветровке с надписью "СТРАЖ ПОРЯДКА" на спине. Очень бросается в глаза - чего эта организация и добивалась. Но цвет нанесен электропигментом, поэтому в случае неприятностей крутые мальчики могут зачернить себя одним нажатием переключателя на лацкане. А для того чтобы сделать ветровку непроницаемой, достаточно только доверху застегнуть молнию. Ночь выдалась теплая, и пока все стоят в униформе нараспашку, подставляя грудь ночному ветерку. Кое-кто просто прохаживается, но большинство внимательно наблюдает за толпой слушателей, а вовсе не за группой на сцене.

Поглядев на этих солдат, Хиро ищет взглядом генерала и вскоре его находит: невысокий приземистый негр, коротышка-тяжеловес. На нем такая же ветровка, как и на остальных, но под ней - дополнительный слой бронежилета, на который подвешена недурная коллекция средств связи и миниатюрных примочек для причинения боли. Генерал снует вдоль края толпы, поводя головой из стороны в сторону, и выплевывает приказы в микрофончик, точно футбольный тренер на скамейке.

Хиро замечает высокого мужчину лет сорока с характерной бородкой клинышком, одетого в дорогой антрацитовый костюм. С расстояния в сотню футов видно, как поблескивает бриллиантовая булавка в галстуке. Хиро знает, что, подойди он поближе, увидит слово "жутик", выложенное синими сапфирами, притаившимися среди бриллиантов. При бородаче - собственная гвардия из полудюжины охранников в костюмах. Пусть безопасность здесь обеспечивают и не они, "Жутики" не могли не послать символический десант, показывая, кто тут кто.

Вот уже десять минут Хиро не дает покоя не относящееся к концерту умозаключение: в одном месте свет софитов обладает особой оптической плотностью, молекулярной чистотой, выдающей его происхождение. Уловив это, ваше сознание каким-то образом понимает, что этот свет неестественный. Он выделяется повсюду, но особенно - под грязной эстакадой среди ночи. Углом глаза Хиро то и дело ловит вспышки такого света, то и дело оборачивается, чтобы отыскать его источник. Ему это очевидно, но лучик никто, кроме него, как будто не замечает.

Кто-то под эстакадой пускает в лицо Хиро лазерные зайчики.

Это действует ему на нервы. Хиро осторожно слегка изменяет курс, переходит с подветренной стороны к костерку, полыхающему в железной бочке. Теперь он стоит в клубах слабого дыма: он чувствует его запах, но не видит.

Но стоит Хиро появиться, лазерный зайчик распадается на миллион крохотных частиц пепельного цвета, которые складываются в геометрическую линию в пространстве, а та, точно стрелка, указывает на свой источник.

В полумраке возле времянки под эстакадой стоит горгулья. И, как будто он и так недостаточно бросается в глаза, одет этот тип в двубортный костюм. Хиро направляется к нему.

Горгульи - это ходячий конфуз Центральной разведывательной корпорации. Отказавшись от настольных пи-си и лэптопов, они носят компьютер на теле, разделив его на отдельные модули, которые подвешивают на пояс и носят за плечами. Горгульи служат живыми устройствами наблюдения, записывая все, что происходит вокруг них. Что может быть глупее? Такие примочки - современный эквивалент футляра для логарифмической линейки или мешочка для калькулятора на поясе - словно клеймо указывают на принадлежность своего владельца к классу, который одновременно выше и намного ниже остального человеческого общества. Для Хиро горгульи - кошмар всей его жизни, поскольку воплощают худший стереотип стрингера ЦРК. А цена этого добровольного остракизма - возможность круглосуточно находиться в Метавселенной, ежеминутно собирая информацию.

Высшие чины ЦРК терпеть этих ребят не могут, потому что те сгружают в базы данных поразительные объемы бесполезной информации на тот маловероятный случай, что хоть что-нибудь окажется полезным. Это как записывать номера всех машин по дороге на работу на всякий случай: а вдруг одна из них, сбив пешехода, скроется с места происшествия? Даже базы данных ЦРК не способны вбирать в себя мусор бесконечно. Поэтому закоренелых горгулий обычно из ЦРК довольно быстро выбрасывают.

Этого пока не вышвырнули. И, судя по качеству его снаряжения - очень дорогого, надо признать, - он работает уже некоторое время. Значит, он довольно крут.

Так зачем же он здесь ошивается?

- Хиро Протагонист, - говорит горгулья, когда Хиро наконец находит его в тени картонной лачуги. - Последние одиннадцать месяцев - стрингер ЦРК. Специализируется на шоу-бизнесе. В прошлом хакер, охранник, развозчик пиццы, продюсер концертов. - Он бормочет скороговоркой, не желая, чтобы Хиро тратил время на повторение известных фактов.

Лазер, то и дело бивший в глаз Хиро, исходил из периферийного устройства, установленного во лбу горгульи прямо над гоглами. Сканер сетчатки большого радиуса действия.

Если повернуться к нему с открытыми глазами, лазер, включившись, проникает в зрачок, самый уязвимый сфинктер человеческого тела, и сканирует сетчатку. Результаты уходят в ЦРК, у которой есть база данных из нескольких десятков миллионов отсканированных сетчаток. Если на тебя там есть файл, через несколько минут владелец лазера узнает, кто ты такой. А если тебя до этого в базе данных не было - что ж, теперь ты там есть.

Разумеется, пользователю для этого нужен привилегированный доступ. И как только он узнает, как тебя зовут, ему нужен еще более привилегированный доступ, чтобы выудить твое личное досье. У этого типа, по видимости, привилегии весьма и весьма внушительные.

- Лагос, - бросает горгулья.

Так вот каков этот доктор Лагос. Хиро размышляет, не спросить ли его, какого черта он тут делает. Ему очень хочется поставить мужику выпивку, поговорить о том, как написан Библиотекарь. Но он рассержен. Лагос ведет себя грубо (горгульи грубы по определению).

- Вы здесь из-за истории с Вороном? Или присматриваете за своими ребятками, ведь фазз-грандж вы пасете приблизительно... э... последние тридцать шесть дней? - спрашивает Лагос.

Разговаривать с горгульями - веселого мало. Они никогда не заканчивают фразу. Они скитаются по нарисованному лазером миру, сканируя всевозможные сетчатки, проводя фоновые проверки всех в пределах тысячи ярдов, воспринимая окружающее в визуальном свете, в инфракрасном, на миллиметровом радаре и в ультразвуке - и все одновременно. Тебе кажется, что горгулья с тобой говорит, а на самом деле она изучает кредитные записи какого-нибудь незнакомца в дальнем углу комнаты или идентифицирует марку и год выпуска самолета, летящего над головой. Откуда Хиро знать, может, Лагос, имитируя разговор, в то же время измеряет его член сквозь штаны.

- Вы тот профессор, который работает с Хуанитой, так?

- Или она работает со мной. Или что-то подобное.

- Она мне советовала с вами познакомиться.

Лагос на несколько секунд застывает. Наверное, роется в базах. Хиро хочется вылить на него ведро воды.

- Логично, - говорит он. - Вы лучше многих знаете Метавселенную. Вольный хакер, вполне, вполне подходит.

- Подходит для чего? Независимые хакеры никому больше не нужны.

- Хакеры за конвейером корпораций - приманка для инфекции. Они станут помирать тысячами, в точности как армия Сеннахирипы под стенами Иерусалима, - говорит Лагос.

- Инфекция. Сеннахирипа?

- И в Реальности вы способны себя защитить, что тоже хорошо, если вам придется выйти против Ворона. Помните, лезвия его ножей толщиной в молекулу. Бронежилеты прорезают как дамское белье.

- Ворон?

- Вы, вероятно, его сегодня увидите. Не связывайтесь с ним.

- Ладно, - отвечает Хиро. - Я буду держаться настороже.

- Я сказал не это, - возражает Лагос. - Я сказал: не связывайтесь с ним.

- Почему?

- Мы живем в опасном мире, - говорит Лагос. - И с каждой минутой он становится все опаснее. Поэтому нам нельзя нарушать равновесие террора. Вспомните хотя бы "холодную войну".

- Ага.

Больше всего Хиро хочется уйти и никогда больше не видеть этого типа, но сам он сворачивать разговор не станет.

- Вы хакер. Это означает, что вам приходится задумываться и о глубинных структурах.

- Глубинных структурах?

- О нейролингвистических связях у вас в мозгу. Помните, как учились писать бинарный код?

- Конечно.

- Вы создавали у себя в мозгу определенные нейронные цепочки. Глубинные структуры. Когда вы их используете, нервные клетки образуют новые связи - аксоны размножаются и проникают через глиальные клетки мозга, ваши биопрограммы самомодифицируются, софт превращается в железо. Поэтому теперь вы восприимчивы... все хакеры восприимчивы... к воздействию нам-шуб. Нам следует прикрывать друг другу спину.

- Что такое нам-шуб? Почему я к нему восприимчив?

- Только не смотрите ни в какие битовые растры. Кто-нибудь в последнее время пытался показать вам растр? Скажем, в Метавселенной? Любопытно.

- Лично мне нет. Но ваши слова навели меня на мысль... К одному моему другу подошла "Брэнди"...

- Культовая проститутка Ашеры. Они пытаются распространить заболевание. А ведь оно синонимично злу. Звучит мелодраматично, да? На деле нет. Знаете, в древности у жителей Месопотамии не существовало отдельного понятия зла.

Только болезни. Зло было синонимично болезни. И что вам это говорит?

Хиро уходит - точно так же, как он всегда уходит от психопатов на улицах.

- Это говорит, что зло есть вирус! - кричит ему вслед Лагос. - Не пускайте нам-шуб в свою операционную систему!

И Хуанита работает с этим буйнопомешанным?

"Травма грубой силой" играет еще добрый час, одним духом переходя от одной композиции к другой без малейшей трещины в монолитной стене шума. Все это - составляющая их эстетики. Как только музыка остановится - выступлению конец. Впервые Хиро ощущает возбуждение толпы. Оно ударяет в него волной пронзительного улюлюканья и визга, которая вибрирует в голове и гудит в ушах.

Но к этому гудению примешивается низкий глухой гул, будто кто-то бьет в жестяной барабан. На мгновение Хиро кажется, что по эстакаде проезжает грузовик. Но нет, звук слишком мерный и вовсе не удаляется.

Звук исходит из-за его спины. Другие тоже его услышали и теперь поворачиваются посмотреть, что это, потом поспешно убираются с дороги. Хиро тоже отступает на шаг в сторону.

Во-первых, это нечто большое и черное. Просто невероятно, как такой огромный человек умудрился взгромоздиться на мотоцикл, пусть это даже большой фыркающий "харлей".

Поправка. Это "харлей", к которому прицеплено что-то вроде коляски: справа от мотоцикла на собственном колесе катится обтекаемый черный прицеп, похожий на реактивный снаряд. Но в коляске никто не сидит.

Опять же невероятно, как можно быть таких габаритов, не будучи при этом толстым. Но человек, одетый в темную, плотно обтягивающую одежду - как будто кожаную, но не совсем, - которая обрисовывает кости и мускулы, но не позволяет разглядеть ничего больше, вовсе не толстый.

Он едет на "харлее" настолько медленно, что если бы не коляска, то мотоцикл непременно бы опрокинулся. Время от времени быстрым движением пальцев на руле человек поддает газу.

Возможно, одна из причин, почему он кажется столь огромным - помимо того, что он действительно огромный, - то, что у него как будто вообще нет шеи. Голова у него широкая и к тому же расширяется книзу, пока не сливается с плечами. Сперва Хиро кажется, что на великане какой-то авангардный шлем, но когда байк прокатывается мимо него, эта огромная плащаница шевелится и топорщится, и Хиро понимает, что это просто хайер: огромная грива густых волос, заброшенных за спину и спускающихся почти до пояса.

Восхищаясь этим хайером, Хиро вдруг понимает, что его владелец повернул голову посмотреть на него самого. Или, во всяком случае, приблизительно в его сторону. Невозможно точно сказать, куда именно смотрит великан, поскольку его глаза скрыты гоглами, гладкой выпуклой раковиной на поллица с узкой горизонтальной прорезью посередине.

Он смотрит на Хиро. Улыбается ему той же "а пошел ты" улыбкой, с какой стоял сегодня вечером у входа в "Черное Солнце", а в Реальности сидел где-то в общественном терминале.

Это тот самый тип. Ворон. Тот тип, из-за которого беспокоится Хуанита. Тот, с кем Лагос велел не связываться. А Хиро уже видел его раньше у "Черного Солнца". Это он дал Да5иду карточку с "Лавиной".

Татуировка на лбу великана состоит из двух слов печатными буквами: "ПОНИЖЕННЫЙ САМОКОНТРОЛЬ".

Хиро даже вздрагивает и едва не подпрыгивает от неожиданности, когда Виталий Чернобыль и "Ядерные расплавцы" врубают ударную композицию "Ядерный расплав". Это настоящий торнадо пронзительных шумов и скрежетов; ощущение такое, словно тебя всем телом швырнули на стену из рыболовных крючков.

Большинство государств сегодня - франшизы или ЖЭК, иными словами, слишком малы, чтобы иметь собственную тюрьму или хотя бы судопроизводство. Поэтому если кто-то совершает серьезное преступление, они стараются изыскать наказание побыстрее и похуже, как, скажем, порка, конфискация имущества, публичное оскорбление или, в случае людей, которые и в будущем, вероятно, станут причинять кому-то вред, предостерегающая татуировка на заметной части тела. "ПОНИЖЕННЫЙ САМОКОНТРОЛЬ". Очевидно, этот парень попал в подобный ЖЭК и не на шутку покутил.

На мгновение на щеку Ворона ложится светящаяся красная решетка. Решетка стремительно сокращается, стягиваясь к правому зрачку. Тряхнув головой, Ворон поворачивается и ищет глазами из-под очков источник лазерного света, но тот уже погас. Лагос, по всей видимости, успел отсканировать сетчатку.

Так вот зачем тут Лагос. Его не интересуют ни Хиро, ни Виталий Чернобыль. Его интересует Ворон. И каким-то образом Лагос прознал, что он тут будет. Значит, сам Лагос где-то поблизости, снимает великана, прощупывает радаром содержимое его карманов, фиксирует пульс и частоту дыхания.

Хиро включает мобильник.

- И.В., - говорит он, и мобильник набирает номер И.В. Прежде чем она отзывается, проходит несколько минут.

За грохотом концерта ее голос почти не слышен.

- Какого черта тебе надо?

- Извини, что мешаю, И.В. Но тут кое-что происходит. Что-то серьезное. Я присматриваю за огромным байкером по имени Ворон.

- У вас, хакеров, одна проблема: вы никогда не перестаете работать.

- На то мы и хакеры, - отвечает Хиро.

- Ладно, я тоже пригляжу за этим Вороном, - говорит она. - Когда-нибудь, когда буду работать.

И отключается.

16

Ворон пару раз медленно и лениво объезжает толпу по периметру, едва-едва тащится и непрестанно оглядывается по сторонам. Он досадно спокоен и никуда не спешит.

А потом вдруг отъезжает подальше в темноту. Там он снова озирается, сканируя периметр мусорного городка, и наконец разворачивает тяжелый "харлей" по траектории, которая в конечном итоге приводит его к большому боссу "Жутиков". К типу с сапфировой булавкой и взводом личной охраны.

Хиро пробирается сквозь толпу в том же направлении, стараясь, правда, делать это как можно незаметнее. Судя по всему, намечается что-то интересное.

С приближением Ворона охранники стягиваются к боссу, беря его в неплотное защитное кольцо. А когда великан подъезжает еще ближе, все делают пару шагов назад, словно главарь окружен невидимым силовым полем. Наконец Ворон останавливается и соизволяет опустить ноги на землю. Прежде чем отойти от своего "харлея", он нажимает пару переключателей на руле, потом, заранее зная следующий шаг, останавливается, расставив ноги и подняв руки.

С каждой стороны к нему подходит по Жутику. Похоже, им это задание не по нраву, ведь они не перестают искоса бросать взгляды на байк. Главный Жутик то и дело погоняет их, командуя что-то, жестами ухоженных рук подталкивает к Ворону. У каждого ручной металлоискатель. Проведя металлоискателями по телу Ворона, они ровным счетом ничего не находят, ни малейшего кусочка металла, даже монет в карманах нет. Этот человек - на сто процентов органика. Пусть все остальное - правда, но предупреждение Лагоса о ножах Ворона оказалось пустышкой.

Пара Жутиков поспешно возвращаются к своим. Ворон делает шаг в том же направлении, но бородач отступает на шаг, поднимая обе руки жестом "стой". Ворон останавливается, на его лице вновь возникает ухмылка.

Отвернувшись, главный Жутик жестом указывает на свой черный "БМВ", задняя дверь которого открывается, и из машины выходит молодой невысокий негр. На носу у него круглые очки в проволочной оправе, и одет он в джинсы и большие белые кроссовки, иными словами, типичный студент.

Студент медленно направляется к Ворону, доставая что-то из кармана. Это ручное устройство, но для калькулятора оно по виду слишком большое. В верхней части у него клавиатура, а на другом конце - на том, который студент наставляет на Ворона, - небольшое окошко. Над клавиатурой мигает красным лампочка и показатель LED. Еще на студенте наушники, штекер которых вставлен в устройство.

Для начала студент наставляет окошко на землю, потом в небо, потом на Ворона, все время глядя на мигающую красную лампочку и показатель LED. Эти действия походят на неведомый религиозный ритуал, словно студент принимает цифровые послания от духов неба, духов земли и, наконец, от черного ангела в облике байкера.

Затем он, останавливаясь на каждом шагу, медленно приближается к Ворону. Хиро видно, как беспорядочно мигает красная лампочка.

Подойдя к Ворону на пол-ярда, студент делает вокруг него несколько кругов, все это время наставляя устройство на байкера. Закончив, он решительно отходит, поворачивается и наставляет свой "жезл" на черный байк. Тут красная лампочка начинает мигать быстрее.

Снимая на ходу наушники, студент возвращается к главе "Жутиков", чтобы обменяться с ним парой фраз. Жутик слушает студента, но при этом не отрываясь смотрит на Ворона, наконец несколько раз кивает и, хлопнув студента по плечу, отсылает его назад в "БМВ".

Это был счетчик Гейгера.

Широким шагом Ворон подходит к Жутику. Они пожимают друг другу руки - стандартное европейское рукопожатие, без каких-либо экстравагантных вариаций. Глаза у Жутика открыты слишком широко, лоб морщится складками, все в его осанке и лице вопиет: "Уберите от меня этого марсианина!"

Ворон возвращается к своему радиоактивному мотоциклу и, распустив пару ремней, снимает стальной чемоданчик. Чемоданчик Ворон передает главе "Жутиков", после чего они снова обмениваются рукопожатием. Затем Ворон преспокойно возвращается к байку и с негромким гудением уезжает прочь.

Хиро страсть как хочется задержаться и посмотреть, что будет дальше, но чутье подсказывает ему, что Лагос уже все заснял на видео. А кроме того, у него тут другие дела. Через толпу к сцене пробиваются два лимузина.

Лимузины останавливаются, и из них выбираются японцы. Одетые во все темное, облегающее, они неловко стоят посреди вечеринки/бунта изобилия, будто горсть сломанных ногтей, плавающих в цветном желе. Наконец Хиро набирается смелости подойти и заглянуть в окно, чтобы убедиться, тот ли там человек, о котором он думает.

И ничего не видит через затемненное стекло. Наклонившись, он придвигается к самому стеклу, стараясь держаться заметнее.

И все равно никакого отклика. Наконец Хиро стучит по стеклу.

Тишина. Хиро поднимает взгляд на свиту. Все смотрят на него. Но, поймав его взгляд, японцы отводят глаза, вспомнив вдруг, что им надо срочно затянуться или потереть бровь.

В лимузине только один источник света, но достаточно яркий, чтобы его было видно сквозь стекло, и совершенно очевидно, это прямоугольник складного телеэкрана.

Какого черта? Здесь Америка. Хиро наполовину американец, и нет смысла доводить эти политесы до абсурда. Рывком открыв дверь, он заглядывает внутрь лимузина.

Суси К зажат между двумя молодыми японцами, программистами из группы видеоэффектов. Прическа его погашена, поэтому выглядит просто как оранжевая афро. На нем лишь кое-что из сценического прикида, по всей видимости, он намерен сегодня выступать. Похоже, он таки решил принять предложение Хиро.

Суси К смотрит популярный сериал под названием "Глаз-шпион", который выпускает ЦРК и продает через крупную студию. Это реалти-шоу: выбрав одного из своих агентов, задействованного в "мокрой" операции, на настоящем шпионском задании, ЦРК навешивает на него снаряжение горгульи, и все, что агент видит и слышит, передается на базу в Лэнгли. Потом материал монтируют в еженедельную часовую передачу.

Хиро никогда ее не смотрит. Сейчас он работает на ЦРК, и программа вызывает у него досаду. Но до него доходит множество слухов о шоу, и он знает, что сегодня показывают предпоследнюю серию из сериала в пяти частях. ЦРК тайком забросила агента на Плот, где он пытается внедриться в одну из множества пестрых и садистских банд пиратов: организацию Брюса Ли.

Залезая в лимузин, Хиро бросает взгляд на экран как раз в тот момент, когда Брюс Ли собственной персоной приближается к незадачливому шпиону-горгулье, топая по сырому коридору заброшенного корабля Плота. С самурайского меча Брюса Ли капает сконденсировавшаяся влага.

- Люди Брюса Ли заманили шпиона в ловушку на старой корейской плавбазе в Ядре, - говорит один из подручных Суси К. - Сейчас его ищут.

Внезапно Брюса Ли пригвождает яркий свет софита, от чего его отличительный знак - бриллиантовые челюсти - вспыхивают, точно рукав галактики. В центре экрана завис крестик мишени, примостившийся у Брюса Ли на лбу. По всей видимости, шпион решил, что ему нужно с боем выбираться из этой западни, и как раз наводит на череп Брюса Ли какое-то мощное оружие ЦРК. Но вдруг сбоку наплывает размытое пятно: загадочный темный силуэт закрывает Брюса Ли от зрителей. Крестик мишени покоится теперь... На чем именно?

Это мы узнаем на следующей неделе.

Хиро садится напротив Суси К и программистов, возле телевизора, так он может смотреть на него как бы с экрана.

- Я Хиро Протагонист. Насколько я понимаю, вы получили мое сообщение?

- Потряс! - восклицает Суси К, прибегая к сокращению многоцелевого голливудского прилагательного "потрясающий".

И продолжает:

- Хиро-сан, я в неоплатном долгу перед вами за то, что вы подарили мне единственный в жизни шанс представить мои незначительные произведения на суд такой аудитории. - Все это, кроме "единственный в жизни шанс", он говорит по-японски.

- Примите мои извинения за то, что я организовал все так поспешно и непродуманно, - отвечает Хиро.

- Я глубоко опечален, если вы испытываете потребность в извинениях, ведь вы дали мне шанс, ради которого японский рэппер отдал бы все на свете. Исполнить мои скромные песни перед настоящими домоседами гетто Л.А.

- С глубоким смущением должен открыть, что эти фэны - не совсем домоседы из гетто, как я по небрежности дал вам понять. Это трэшники. Скейтеры, которые любят и рэп, и хеви-метал.

- А. Тогда хорошо, - говорит Суси К, но из его тона следует, что все далеко не хорошо.

- Но здесь присутствуют представители "Жутиков", - говорит Хиро, думая быстро, очень быстро даже по собственным стандартам, - и если ваше выступление будет хорошо встречено, я совершенно уверен, что они оповестят всю свою общину.

Суси К опускает окно. Уровень децибел разом пятикратно возрастает. Он смотрит в толпу, на пять тысяч потенциальных долей рынка, молодых людей, помешанных на фанке. До них никогда не доходила музыка, не доведенная до совершенства. Это или оцифрованный звук, доведенный в студиях и несущийся из их си-ди, или отработанный фазз-грандж лучших групп, групп, которые явились в Л.А., чтобы тут сделать себе имя, и выжили в гладиаторских боях клубной тусовки. Лицо Суси К озаряется ужасом и радостью. Сейчас ему надо подняться на сцену и выдать. Перед кипящей биомассой.

Хиро первым выходит из машины и расчищает Суси К дорогу. Это довольно просто. А потом откланивается. Он свое дело сделал. Нет смысла терять время на эту мелкую сошку, когда где-то рядом обретается Ворон, иными словами, куда более внушительный источник дохода. Поэтому он пробирается назад на периферию.

- Эй, ты! Ты, парень с мечами! - окликает кто-то. Повернувшись, Хиро видит, как его манит к себе Страж Порядка в зеленой ветровке. Это невысокий накачанный тип с микрофоном, возглавляющий наряд охраны.

- Скрипучка, - представляется он, протягивая руку.

- Хиро, - отзывается Хиро, пожимая руку и подавая визитную карточку. С этими ребятами рассусоливать нет смысла. - Чем могу быть полезен, Скрипучка?

Скрипучка читает визитку. В его движениях и осанке сквозит преувеличенная вежливость, свойственная военным. Он спокоен, выдержан, во всем образец для подражания - совсем как школьный тренер футбольной команды.

- Вы тут главный? Тут всем заправляете?

- Насколько это вообще возможно.

- Мистер Протагонист, несколько минут назад мы приняли звонок от вашего друга по имени И.В.

- Что случилось? С ней все в порядке?

- Да, сэр, в полном порядке. Но помните того глюка, с которым вы говорили в начале концерта?

Хиро никогда не слышал, чтобы слово "глюк" употребляли в таком значении, но потом решает, что Скрипучка имеет в виду горгулью Лагоса.

- Ну да.

- Так вот. Возникла ситуация, касающаяся этого джентльмена, о которой оповестила нас эта И.В. Мы подумали, что вам захочется посмотреть.

- Что происходит?

- Гм, почему бы вам не пройти со мной? Знаете, есть вещи, которые проще показать, чем объяснять на словах.

Скрипучка поворачивается, и тут начинается первая рэп-композиция Суси К. Его голос звучит натянуто и напряженно.

Я - Суси Ка, я пришел сюда
Сказать вам: мой рэп - вот это да!
В городе любом, куда ни взгляни,
Рэп Суси Ка всегда впереди.
Мой особый стиль - крутые слова
Ему местный стереотип, дурья башка.
Хаер у меня галактики больше,
Есть клевая технология, - с ней все проще.

Хиро идет за Скрипучкой подальше от толпы в тускло освещенное место на краю мусорного городка. Высоко на насыпи эстакады он едва-едва различает фосфоресцирующие силуэты: это Стражи Порядка в зеленых ветровках кружат вокруг чего-то, что притягивает их как магнит.

- Смотрите под ноги, - предостерегает Скрипучка, когда они начинают взбираться на насыпь. - Тут местами скользко.

Рэп я гоню о сладких снах
Моя поддержка - в ваших штанах.
Вот вам смачный рэп, новая строка,
Вам его принес японец Суси Ка.
Слушайте феномен, японского чувака,
Язык - острей самурайского клинка.
Он прошел всю Азию и весь Китай,
Зону Процветания, не спи, не зевай.

Это типичная насыпь из гравия с песком, кажется, ее смоет первым же ливнем. Повсюду на ней ютятся полынь, кактусы и перекатиполе, чахлые и полумертвые на вид от вечного задымления.

Трудно хоть что-то рассмотреть, потому что внизу прыгает по сцене Суси К и ярко-оранжевые лучи его "солнечной короны" мечутся взад-вперед по насыпи со скоростью, словно превосходящей скорость звука, отбрасывая зернистый, абразивный свет на сорняки и камни и озаряя все странными слепящими высококонтрастными моментальными вспышками.

Лох в подземке, слушай и ты
Ядреные Суси Ка хиты.
Огнедышащий ящер Годзирой
Всегда был мой великий герой.
Его рэп тогда поджег целый квартал
И старт моим инвестициям дал.
Акции рэппера Суси Ка лезут вверх - о'кей,
Прочие рэпперы - йестедей.
Лучшие проценты, слушай сюда
Дает корпорация Суси Ка.

Скрипучка поднимается по склону параллельно свежему следу мотоциклетных шин, глубоко врезавшемуся в сыпучую желтую почву. Следов тут, собственно говоря, два: один глубокий и широкий, и второй, более узкий, который тянется параллельно первому в паре футов справа.

Чем выше они поднимаются, тем глубже становятся следы. Глубже и темнее. Они все меньше и меньше напоминают след мотоцикла в сыпучей глине и все больше и больше походят на сточный ров для какого-то зловещего черного потока промышленных отходов.

Приехал я в Америку теперь,
Местные хотели указать мне на дверь.
Мол, просим тебя, домой лети,
Нам с конкуренцией не по пути...
Местные рэпперы хнычут и рыдают
Законов против импорта себе желают.
Они в штаны наложили от страха, да,
Их фанаты ушли к Суси Ка.
Концерты Суси Ка раскручены неплохо,
Наподдаст он под зад всем местным лохам.

Один из Стражей Порядка сверху потрудился прихватить с собой фонарик. Когда Страж Порядка двигается, световое пятно перемещается по земле под плоским углом, шаря по земле, как прожектор. На мгновение свет попадает в след мотоцикла, и Хиро понимает, что след превратился в реку ярко-красной, насыщенной кислородом крови.

Он поет по-английски теперь
Английский и японский - отличный коктейль,
В суперкоктейль, и все фанаты на свете
Теперь слушают клевые песни эти.
И в Гонконге тоже рэп хотят,
Я и там всех делаю как котят.
Англофилы в Процветанье
Давно заимели одно желанье:
Пусть у них будет своя рок-звезда,
И ходу заезжим не будет туда.

Лагос лежит, раскинувшись поперек следа. Его вскрыли как лосося: единый чистый разрез, начинаясь от ануса, идет через живот, через середину грудной клетки, до самой челюсти. И это не просто поверхностный надрез. Местами его глубина достигает позвоночника. Черные нейлоновые ремни, которыми компьютер был пристегнут к телу Лагоса, аккуратно перерезаны на уровне талии, и половина компонентов вывалилась на землю.

Я завоюю радио-эфир
Обо мне заговорит весь мир.
Статистика доходов Суси Ка
Свалит с ног любого качка.
Покупайте акции
моей корпорации:
Курс акций моих
местным рэпперам удар поддых.

17

Джейсон Брекинридж одет в терракотовую спортивную куртку. Терракота - цвета Сицилии. Джейсон Брекинридж никогда не был на Сицилии. Возможно, однажды он поедет туда - на полученную премию. Для того чтобы завоевать бесплатный круиз на Сицилию, Джейсону надо набрать 10 тысяч очков "от крестного отца".

Свой крестовый поход он начал с благоприятного старта. Открыв франшизу "Новая Сицилия", он автоматически начал с 3333 очками в банке "от крестного отца". Прибавьте к этому одноразовый Бонус Гражданства в 500 очков, и баланс выглядит уже неплохо. Число зарегистрировано в большом компьютере в Бруклине.

Джейсон вырос на западной окраине Чикаго, одного из самых богатых франшизами регионов страны. Он окончил бизнес-школу при Иллинойском университете, набрав тем самым 20567 очков "от крестного отца", а на последнем курсе написал диплом под названием "Взаимодействие этнографического, финансового и полувоенного аспектов на определенных рынках". Это было конкретное социологическое исследование войны за территорию между франшизами "Новой Сицилии" и "Наркоколумбии" в его родном городке Ороро.

Энрике Кортасар заправлял приходящей в упадок франшизой "Наркоколумбии", на примере которой Джейсон строил свои доказательства. Джейсон взял у него несколько коротких интервью по телефону, но в лицо мистера Кортасара никогда не видел.

Присвоение Джейсону степени бакалавра мистер Кортасар отпраздновал, подложив бомбу в семейный миниван Брекинриджей на автостоянке, а потом выпустив одиннадцать обойм из автоматической винтовки в переднюю стену их дома.

К счастью, мистер Карузо, управлявший местной цепью франшиз "Новая Сицилия", как раз готовился наголову разбить Энрике Кортасара и проведал об этих нападениях еще до того, как они случились, - вероятно, перехватил сигнал с флота плохо защищенных мобильных телефонов и любительского радио мистера Кортасара. Мистеру Карузо удалось заранее предупредить семью Джейсона, поэтому, когда среди ночи по их дому летали пули, Брекинриджи наслаждались дармовым шампанским в одном из мотелей "Старая Сицилия Инн" в пяти милях по 96-й трассе.

Разумеется, когда бизнес-школа устроила новогоднюю ярмарку рабочих мест, Джейсон не преминул подойти к павильону "Новая Сицилия", чтобы поблагодарить мистера Карузо за спасение его семьи от верной смерти.

- Да ладно, это ж... ну, просто по-соседски, сам знаешь, дружок Джесси? - сказал мистер Карузо, ударив пятерней Джейсона по лопаткам, а потом сжал дельтовидную мышцу, которая у Брекинриджа была размером с мускусную дыню. Джейсон не так увлекался стероидами, как когда ему было пятнадцать, но все же был в отличной форме.

Мистер Карузо родился в Нью-Йорке. На ярмарке рабочих мест его павильон оказался одним из самых популярных. Ярмарку устроили в большом выставочном зале в Унии. Стены расписали под воображаемую улицу. Две "авеню" разделяли зал на квадраты, и павильоны всех франшиз, компаний и национальных государств расположились вдоль этих хайвеев. Столики ЖЭКов и прочих компаний прятались среди "улочек" предместья внутри квадратов. Павильон "Новой Сицилии" мистера Карузо гордо стоял на самом перекрестке. Возле него уже выстроилась очередь из дюжины худосочных выпускников бизнес-школы в ожидании собеседования у мистера Карузо, но мистер Карузо заметил в очереди Джейсона и выдернул его, схватив прямо за дельтоид. Все остальные выпускники пялились на него с завистью. Джейсону эту понравилось: он почувствовал себя особенным. Личное внимание - вот что отличает "Новую Сицилию".

- Ну, я, разумеется, собирался прийти на собеседование сюда, а потом в "Великий Гонконг мистера Ли", потому что меня очень интересуют высокоэффективные технологии, - ответил Джейсон на отеческие расспросы мистера Карузо.

За что получил особенно крепкое рукопожатие. По тону мистера Карузо ясно слышалось, что это для него неприятный сюрприз, но Джейсон не пал из-за этого в его глазах, во всяком случае пока.

- Гонконг? А что такой смышленый белый парень, как ты, забыл в чертовой япо-лавочке?

- Ну, строго говоря, они не япы - что просто сокращенное от "японцы", - попытался возразить Джейсон. - Большинство в Гонконге - выходцы из Кантона...

- Все они япошки, - отрезал мистер Карузо. - И знаешь, почему я так говорю? Не потому, что я чертов расист, поскольку я не расист. А потому, что для них, для япов, мы все иноземные дьяволы. Вот как они нас называют. Иноземные дьяволы. Как тебе такое?

Джейсон только признательно засмеялся.

- И это после всего, что мы для них сделали! Но здесь в Америке, мальчик Джесси, мы все иноземные шельмы, так ведь? Мы все приехали из какого-нибудь другого места... кроме этих чертовых индейцев. Ты ведь не собираешься пойти на собеседование в "Народ Лакота", а?

- Нет, сэр, мистер Карузо, - ответил Джейсон.

- И правильно. С этим я согласен. Но я отклоняюсь от темы. Поскольку у всех нас есть своя уникальная этническая и культурная индивидуальность, нам надо работу искать в организации, которая способна ценить и сохранять эти характерные особенные личности, отковывая из них единое функциональное целое, понимаешь?

- Да, я понимаю, о чем вы, мистер Карузо.

К тому времени мистер Карузо уже отвел его в сторонку и повел гулять по метафорической "Улице Возможностей".

- А теперь приходит тебе на ум какая-нибудь деловая организация, которая подходила бы под это описание, мой мальчик?

- Ну...

- Уж точно не чертов Гонконг. Это для белых, которые хотят быть япами, да не могут, разве ты не знал? Ты ведь не хочешь быть япом, а?

- Ха-ха. Нет, сэр, мистер Карузо.

- Знаешь, что я слышал? - Отпустив Джейсона, мистер Карузо повернулся и стал к нему совсем близко, грудь к груди. Когда мистер Карузо заговорщически махнул рукой, его сигара огненной стрелой просвистела мимо уха Джейсона. Это была конфиденциальная часть дружеской беседы, небольшой анекдот для двух мужчин. - Знаешь, в Японии, если ты облажался, ты должен отрубить себе палец. Шмяк. Вот так. Богом клянусь. Ты мне не веришь?

- Я вам верю. Но это же не во всей Японии, сэр. Только в якудза. В японской мафии.

Запрокинув голову, мистер Карузо расхохотался, а потом снова приобнял Джейсона за плечи.

- А ты мне нравишься, Джейсон, правда нравишься, - зарокотал он. - Японская мафия. Скажи мне вот что, Джейсон: ты когда-нибудь слышал, чтобы нас называли "Сицилийская якудза"? А?

- Нет, сэр, - рассмеялся Джейсон.

- И знаешь почему? Знаешь? - Мистер Карузо перешел к серьезной, значительной части своей речи.

- Почему, сэр?

Мистер Карузо развернул Джейсона так, что оба они теперь смотрели в самый конец "улицы" на величественную статую Дядюшки Энцо, точно статуя Свободы возвышающую над перекрестком.

- Потому что существует только одна мафия, сынок. Только одна. И ты можешь быть ее частью.

- Но в ней такая конкуренция...

- Что? Послушать только! У тебя три тысячи очков! Ты всем задашь жару!

Как любой другой управляющий франшизой, мистер Карузо имел доступ к "Территории-Сети", обслуживающей множество параллельных списков, которые "Новая Сицилия" использует для выявления так называемых перспективных зон. На глазах у десятка жалких простофиль, ждущих своей очереди, мистер Карузо отвел Джейсона к павильону (вот это Джейсону чертовски понравилось), а там подключился к "Территории". От Джейсона требовалось только выбрать регион.

- У моего дяди контора по продаже подержанных машин в Южной Калифорнии, - сказал Джейсон, - и я знаю, что это быстро расширяющаяся область...

- Полно перспективных зон! - Мистер Карузо принялся экспансивно стучать по клавиатуре.

Потом он развернул монитор, показывая Джейсону карту округа Л.А. с горящими на ней красными пятнами, которые обозначали не занятые еще сектора.

- Выбирай, малыш!

Теперь Джейсон Брекинридж - менеджер "Новой Сицилии" номер 5328. Каждое утро он надевает спортивную куртку цвета терракоты и едет в своем "олдсмобиле" на работу. Многие молодые предприниматели сели бы за руль "БМВ" или "акуры", но организация, в которой теперь состоит Джейсон, выплачивает премию за традиции и семейные ценности и вовсе не падка на безвкусный иностранный импорт. "Если американская машина хороша для Дядюшки Энцо..."

На нагрудном кармане куртки Джейсона вышит логотип мафии. В логотип вплетена буква "Г", что означает "Гамбино": так называется подразделение, управляющее счетами южного сектора Л.А. Ниже значится его имя: "Джейсон (Железное Сердце) Брекинридж". Эту кличку они с мистером Карузо придумали год назад на ярмарке рабочих мест в Иллинойсе. В мафии каждому полагается иметь кличку, такова традиция, и в "семье" принято брать себе прозвища, которые показывают, кто ты есть.

Работа Джейсона как менеджера местного офиса состоит в том, чтобы распределять задания местным исполнителям. Каждое утро он припарковывает лимузин перед входом в офис и быстро проскальзывает в бронированную дверь, чтобы избежать возможных снайперов "Наркоколумбии". Что не мешает им временами стрелять по большому Дядюшке Энцо, который возвышается над представительством франшизы; но, впрочем, прежде, чем щиты мафии перестанут внушать доверие, они способны многое вынести.

Благополучно оказавшись внутри, Джейсон входит в "Территорию-Сеть". На экране автоматически возникает список. От Джейсона требуется только подыскать исполнителей для всех заданий, а после он может отправляться домой; в противном случае ему придется делать всю работу самому. Так или иначе, вся работа должна быть сделана. Большая часть заданий - простая доставка, которую он сбрасывает курьерам. Затем следуют сборы с уклоняющихся от уплаты должников и франшиз, которые зависят от "Новой Сицилии" в плане безопасности предприятий. Если это первый раз, то Джейсон предпочитает сам подъехать, просто показать, кто есть кто, подчеркнуть, что его организация предпочитает приватный, с глазу на глаз, подход к проблемам долгов. Если это второе или третье напоминание, он обычно передает контракт "Избивателям до смерти Интернешнл", крайне эффективному агентству по сбору денег, чьими результатами он всегда оставался доволен. А еще встречается иногда задания с "Кодом X". Джейсон терпеть не может возиться с "Кодом X": в таких заданиях он видит симптомы развала системы взаимного доверия, которая цементирует общество. Но обычно с такими делами управляются непосредственно на региональном уровне, и от Джейсона ожидается только менеджмент последствий, чтобы все дело не вышло из-под контроля.

Сегодня утром Джейсон выглядит особенно бодрым, а его лимузин - свежеотполированным. Прежде чем войти внутрь, он подбирает на стоянке несколько оберток от бургеров - и плевать на снайперов. Говорят, в Л.А. прибыл Дядюшка Энцо, а ведь никогда не знаешь, когда он со своим флотом лимузинов и бронетранспортеров заявится к местной франшизе, чтобы пожать руку рядовому составу. Да, Джейсон сегодня останется работать допоздна, будет, так сказать, жечь топливо, просидит за столом до поздней ночи, пока ему не шепнут, что самолет Дядюшки Энцо благополучно покинул эти края.

Он входит в "Территорию-Сеть". Как обычно, по экрану бежит список дел на сегодня, причем список не слишком длинный. В межфраншизной деятельности затишье, ведь все местные менеджеры ввиду возможного появления Дядюшки Энцо, подпоясавшись, инспектируют вверенные им помещения. Но одно задание появляется с красным флажком. Приоритетное задание.

Приоритетные задания необычны. Симптом упадка морали и общей неряшливости. Каждое задание должно быть приоритетным. Но время от времени появляется что-то, что никак нельзя отложить или провалить. Местный менеджер, вроде Джейсона, не может установить флажок приоритета, это должно исходить от более высокого эшелона.

Обычно приоритетные задания кодируются как X. Но Джейсон с облегчением замечает, что это простая доставка. Некоторые документы следует забрать из его офиса и передать из рук в руки в "Новую Сицилию" номер 4649, которая находится к югу от центра.

Причем далеко к югу. Комптон. Военная зона, давняя крепость "Наркоколумбийцев" и "Растафарианских бандитов".

Комптон. Какого черта понадобилась офису в Комптоне лично им подписанная копия финансовых отчетов его франшизы? У них же там все время должно уходить на "Коды X" конкурентов.

Если уж на то пошло, в одном из кварталов Комптона имеется весьма активная группа младомафии, которой только что удалось выгнать всех наркоколумбийцев, а квартал превратить в "Зону Под Охраной Мафии". Старые дамы снова ходят по улицам. Дети ждут школьные автобусы и играют в "классики" на тротуарах, еще недавно залитых кровью. Прекрасный пример: если порядок можно водворить здесь, его можно водворить везде.

Дядюшка Энцо даже собирался поздравить их лично.

Сегодня после полудня.

И номер 4649 станет его временной штаб-квартирой.

Скрытый смысл ошеломляет.

Джейсону назначили приоритетное задание доставить его отчеты в ту самую франшизу, где сегодня днем будет пить эспрессо Дядюшка Энцо!

Дядюшка Энцо проявил к нему интерес.

Мистер Карузо утверждал, дескать, у него есть связи на самом верху, но неужели они простираются так высоко?

Джейсон откидывается на спинку цветокоординированного терракотового вращающегося кресла, чтобы обдумать весьма реальную возможность, что через несколько дней он будет управлять целым регионом... или даже больше.

Одно ясно наверняка: такую доставку нельзя доверить ни одному курьеру, ни одному панку на скейте. Джейсон сам покатит в своем "олдсмобиле" в Комптон, чтобы лично передать свои бумаги.

18

Он на час впереди расписания. Разумеется, он выехал на полчаса раньше, но от самой мысли, что придется поехать в Комптон - он, конечно, много всякого слышал об этом месте, но, боже милостивый, до слухов ли теперь? - гонит как маньяк. Дешевые мерзкие франшизы обычно падки на омерзительно желтые вывески, поэтому бульвар Алмейда, ясно видный впереди, похож на струю радиоактивной мочи, пущенную из мертвого центра Л.А. Джейсон устремляется по самой ее середине, не обращая внимания на разметку полос и красные огни светофоров, и вдавливает педаль газа.

Большинство франшиз, выжелченные логотипами, - плебейские организации вроде "Жилых кварталов", "Наркоколумбии", "Кайманов Плюс", "Метазании" и "Звонкой монеты". Но скалистыми островками порядка в этом болоте поднимаются представительства "Новой Сицилии", плацдармы мафии в войне с тягостным игом "Наркоколумбии".

Паршивые лоты, которые не купит даже "Звонкая Монета", обычно выбирают ушедшие в экономику подполковники авиации, только что выложившие миллион йен за лицензию "Наркоколумбии". Им нужна только земля, любая недвижимость, вокруг которой можно было бы поставить забор, а потом объявить о своей экстерриториальности. Такие местные представительства большую часть своей выручки отсылают в Медельин, а себе оставляют такую малость, которой едва хватает на накладные расходы.

Кое-кто пытается смошенничать: забирает пару-тройку купюр себе в карман, когда им кажется, что камеры секьюрити не смотрят, и бежит в ближайшее представительство "Кайманов Плюс" или "Альп", которые в таких районах кружат точно мухи над падалью. Но эти люди вскоре узнают, что в "Наркоколумбии" любое действие могут счесть преступлением, караемым смертью, а судебной системы почитай что и нет никакой, только летучие "отряды справедливости", наделенные правом в любое время дня и ночи бомбой проложить себе дорогу в твою франшизу и факсом отправить твои отчеты в печально известный своей придирчивостью компьютер в Медельине. Нет ничего хуже, чем когда тебя вытаскивают для расстрела к стене предприятия, которое ты построил собственными руками.

Дядюшка Энцо полагает, что, упирая на преданность организации и традиционные семейные ценности, мафии удастся завербовать многих таких предпринимателей еще до того, как они станут гражданами "Наркоколумбии".

И это объясняет, зачем тут щит, который встречается Джейсону тем чаще, чем глубже он забирается в Комптон. Лицо Дядюшки Энцо лучится улыбкой на каждом углу. Обычно он обнимает за плечи молодого здорового на вид чернокожего парнишку, а наверху слоган: "МАФИЯ - У ВАС ЕСТЬ ДРУГ В СЕМЬЕ!" или "РАССЛАБЬТЕСЬ - ВЫ ВЪЕЗЖАЕТЕ В КВАРТАЛ ПОД ЗАЩИТОЙ МАФИИ" и "ДЯДЮШКА ЭНЦО ПРОЩАЕТ И ЗАБЫВАЕТ".

Последняя фраза обычно стоит над изображением Дядюшки Энцо, который обнимает за плечи подростка и строго ему за что-то выговаривает. Это аллюзия на то, что колумбийцы и ямайцы убьют кого угодно.

"НЕ ВЫЙДЕТ, ХОСЕ" - Дядюшка Энцо предостерегающе поднимает руку, останавливая размахивающего "узи" подонка латиноса; за ним выстроилась панэтническая фаланга детей и старушек, решительно сжимающих бейсбольные биты и сковородки.

Да, разумеется, наркоколумбийцы еще держат торговлю листьями коки, но теперь, когда "Ниппон Фармпрепараты" почти завершил строительство завода по синтезу кокаина в Мексикали, это перестанет быть существенным фактором. Мафия ставит на то, что любой юнец, собирающийся заняться бизнесом, заметит эти щиты и призадумается. Зачем увеличивать риск, что тебя удавят твоими собственными кишками на задворках закусочной, если вместо этого можно надеть терракотовую спортивную куртку и влиться в веселую семью? Особенно если теперь в ней есть черные, латиносы и азиатские капо, которые будут уважать твою культурную самобытность? В перспективе Джейсон руками и ногами за мафию.

В подобном месте его черный "олдсмобиль" все равно что мишень. Комптон - вообще самое худшее, что Джейсон когда-либо видел. Прокаженные жарят собак на вертелах, поворачивая их над железными бочками с горящим в них керосином. Бомжи катят тачки, доверху наваленные комьями миллионных и миллиардных банкнот, с которых капает жижа - ведь бумажки выловили из канализации. Сбитая машинами падаль таких размеров, что это могут быть только человеческие останки, размазанные на комковатые полосы в квартал длиной. Горящие баррикады перегородили крупные авеню. И кругом ни одной франшизы. "Олдсмобиля" то и дело постукивает. Поначалу Джейсон никак не может понять, в чем дело, а потом догадывается: по нему стреляют. Как хорошо, что, поддавшись на уговоры дяди, он поставил полную броню! Но стоит ему сообразить, что к чему, голова его кружится от восторга. Это настоящая переделка, мужики! Он едет в своем "олдсе", эти суки по нему стреляют, а ему хоть бы хны!

В трех кварталах от франшизы все улицы блокированы бронетранспортерами мафии. На крышах выжженных трущоб притаились солдаты с винтовками и в черных штормовках, через всю спину которых пятидюймовыми флуоресцентными буквами написано "МАФИЯ".

Вот это, мужик, настоящее.

Подъехав к пропускному пункту, Джейсон замечает, что его "олдс" стоит прямо на переносной мине "клеймор". Если он враг, мина превратит машину в железный пончик. Но он же не враг. Он же самый что ни на есть друг. У него приоритетное задание, стопка документов на соседнем сиденье, аккуратно перевязанная и прошитая.

Джейсон опускает окно, и охранник из командного звена пригвождает его лазерным сканером сетчатки. Никакой тебе чепухи с паспортами. Кто он, они узнают через долю секунды. Замерев в кресле, пристегнутый ремнями безопасности, он поворачивает зеркальце заднего вида, чтобы проверить пробор. Не так уж и плохо.

- Приятель, - говорит охранник, - тебя в списке нет.

- Да нет же, я там есть, - отвечает Джейсон. - Это приоритетная доставка. Вот они, бумаги.

Он протягивает охраннику распечатку заказа по "Территории-Сети", тот ее просматривает и, хмыкнув, уходит в щетинящийся антеннами бронетранспортер.

Ждать приходится долго-предолго.

Из франшизы мафии через разбомбленную ничейную полосу к периметру приближается пешком мужчина. Ничейная полоса - сплошь обгорелый кирпич и развороченные линии электропроводки, но этот джентльмен идет по ней, точно Христос по морю Галилейскому. Костюм на нем совершенно черный. И волосы у него тоже черные. Охраны при нем нет. Периметр слишком хорошо охраняется.

Джейсон замечает, что вся стража на этом КПП как будто подтягивается, поправляя галстуки, поддергивая манжеты. Джейсон хочет выйти из своего бронированного "олдсмобиля", чтобы выказать должное уважение этому незнакомцу, но не может открыть дверцу, потому что возле нее, смотрясь в крышу как в зеркало, стоит громила-охранник.

Слишком быстро... Но незнакомец уже здесь!

- Это он? - спрашивает он охранника.

Охранник несколько секунд смотрит на Джейсона, словно глазам своим не верит, потом переводит взгляд на важную персону в черном костюме и кивает.

Кивнув в ответ, важная персона поддергивает манжеты, прищурившись, оглядывается по сторонам, смотрит на снайперов на крыше - куда угодно, только не на Джейсона. Потом он делает шаг вперед. Один глаз у него стеклянный, и глаза поэтому словно смотрят в разные стороны. Джейсону кажется, будто он смотрит куда-то мимо. Но на Джейсона он смотрит здоровым глазом. А может быть, и нет. Джейсон никак не может решить, какой из глаз нормальный, его пробирает дрожь, и он замирает, будто щенок в морозильной камере.

- Джейсон Брекинридж? - осведомляется важная персона.

- Железное Сердце, - напоминает Джейсон.

- Заткнитесь. И в течение разговора не произносите ни слова. Когда я скажу вам, где вы ошиблись, вы не станете извиняться, потому что я и так знаю, что вам очень жаль. И когда выберетесь отсюда живым, то меня за это благодарить не станете. Даже не попрощаетесь со мной.

Джейсон кивает.

- Я даже не хочу, чтобы вы кивали, так вы меня раздражаете. Просто заткнитесь и сидите тихо. Сегодня утром вам расписали приоритетное задание. Выполнить его было очень просто. От вас требовалось только прочесть наряд и комментарии к нему, черт бы вас побрал. Но вы их не прочли. Вы просто взяли на себя смелость самому взяться за эту треклятую доставку. А в комментарии было особо сказано этого не делать.

Взгляд Джейсона на мгновение опускается на папку документов на соседнем сиденье.

- Это хлам, - говорит важная птица. - Нам не нужны ваши чертовы документы. Нам нет дела ни до вас, ни до вашей проклятой франшизы на какой-то Богом забытой окраине. Нам нужен был только курьер. В наряде говорилось, что эту доставку следует поручить конкретному курьеру, работающему в вашем районе, по имени И.В. Так вышло, что Дядюшка Энцо интересуется этой И.В. Он хочет с ней познакомиться. А теперь, поскольку вы облажались, желание Дядюшки Энцо не будет исполнено. Ах, какой ужасный исход! Какой стыд! Поразительная бестолочь - вот кто вы есть. Спасать вашу франшизу уже поздно, Джейсон Железное Сердце, но, возможно, еще не слишком поздно помешать крысам пообедать вашей задницей.

19

- Это было проделано не мечом, - говорит Хиро. Он в шоке от увиденного и не в состоянии удивляться, только не отрываясь смотрит на труп Лагоса. Эмоции, вероятно, возьмут свое позже, когда он, приехав домой, попытается заснуть. Пока мозг словно оторван от тела, как будто он закинулся большой дозой, и потому Хиро так же хладнокровен, как Скрипучка.

- Да ну? Как вы определили? - спрашивает Скрипучка.

- Удар мечом быстрый и проходит сквозь предмет. Как, скажем, когда отрубаете голову или руку. Человек, убитый мечом, выглядит иначе.

- Правда? Вы многих людей убили мечами, мистер Протагонист?

- Да. В Метавселенной.

Они еще несколько минут стоят молча, разглядывая труп.

- Не похоже на стремительный удар, - задумчиво произносит Скрипучка, - скорее на очень мощный.

- Ворон с виду довольно силен.

- Это точно.

- Но, думаю, при нем нет оружия. Жутики обыскали его пару часов назад, он был чист.

- Ну, значит, он где-то его позаимствовал, - говорит Скрипучка. - Глюк, знаете ли, бродил по всей концертной площадке. Мы за ним присматривали, потому что боялись, что он выведет Ворона из себя. Он все расхаживал, выискивая наилучшую точку для съемки.

- Он был просто начинен аппаратурой наблюдения, - говорит Хиро. - Чем выше с ней поднимаешься, тем лучше она работает.

- Поэтому он, в конце концов, забрался на эту насыпь. И очевидно, убийца знал, где он находится.

- Пыль, - говорит Хиро. - Проследите за лазерами.

Внизу Суси К конвульсивно вертится вокруг своей оси, и тут от его лба карамболит пивная бутылка. По насыпи проносится пучок лазеров, ясно видимых в поднятой ветерком пыли.

- Этот тип, наш глюк, пользовался лазерами. И как только он поднялся сюда...

- Они выдали его местонахождение, - подхватывает Скрипучка.

- И тогда Ворон пришел за ним.

- Ну, мы же не утверждаем, что это был именно он, - говорит Скрипучка. - Но мне нужно знать, не сделало ли это лицо, - он кивает на труп, - что-нибудь, что натолкнуло бы Ворона на мысль, будто ему грозит опасность.

- Тут что, групповая терапия? Кому какое дело, кажется ли Ворону, что ему угрожают?

- Мне, - мрачно отрезает Скрипучка.

- Лагос же был просто горгульей. Пылесосом, засасывающим информацию. Я не думаю, что он участвовал в настоящих тайных операциях... Если бы участвовал, то не расхаживал бы в таком прикиде.

- Тогда почему, по-вашему, Ворон так нервничал?

- Наверное, ему не нравится находиться под наблюдением, - говорит Хиро.

- Да, - отзывается Скрипучка. - И вам следует об этом помнить.

Тут Скрипучка зажимает рукой ухо, чтобы лучше слышать бормочущие в наушниках голоса.

- И.В. видела, как это произошло? - спрашивает Хиро.

- Нет, - несколько секунд спустя бормочет Скрипучка. - Но она видела, как он отсюда сматывался. Она следует за ним.

- Зачем ей это делать?

- Думаю, вы ей велели что-то подобное.

- Я и подумать не мог, что она сорвется за ним следом.

- Но она же не знает, что он кого-то убил, - говорит Скрипучка. - Она просто позвонила сказать, что его видела: он на "харлее" едет в Чайнатаун.

Тут Скрипучка внезапно бросается вниз по насыпи. На обочине трассы ждут с включенными моторами пара машин Стражей Порядка.

Хиро бежит следом. После стольких боев на мечах он в великолепной форме, и ему удается нагнать Скрипучку, когда тот еще только-только подбегает к машине. Как только водитель открывает электрические замки дверей, Хиро, воспользовавшись тем, что Скрипучка отвлекся, садясь вперед, пулей залетает на заднее сиденье. Повернувшись, Скрипучка глядит на него с усталым отвращением.

- Я буду вести себя тихо и никому не помешаю, - обещает Хиро.

- Только одно...

- Знаю. Не связываться с Вороном.

- Вот именно.

Скрипучка еще несколько секунд свирепо на него смотрит, потом поворачивает и жестом приказывает водителю трогать. Нетерпеливо вырвав из принтера в приборной доске десять футов распечатки, Скрипучка начинает просматривать сообщения.

На этой длинной бумажной ленте Хиро замечает множество фотографий важного Жутика, бородача, которому Ворон отдал чемоданчик. На распечатке он назван "Ти-Боун Мерфи".

Есть там и снимок Ворона. Это не портретный снимок анфас, Ворон пойман в движении. Качество ужасное. Снимок сделан с помощью какой-то оптики высокого разрешения, которая вымывает цвет, понижает контрастность и увеличивает зерно. Изображение, похоже, обработали, чтобы сделать его четче, но от этого оно стало еще более зернистым. Номерной знак мотоцикла - просто размытая облатка, потерявшаяся в свечении задних фар. Байк сильно кренится, так что коляска летит в нескольких дюймах над землей. Но у байкера словно нет шеи. Его голова или, точнее, темный мазок на ее месте становится все шире и шире, пока не переходит в плечи. Определенно, Ворон.

- Откуда у вас тут фотография Ти-Боуна Мерфи? - спрашивает Хиро.

- Он за ним гонится, - отвечает Скрипучка.

- Кто гонится за кем?

- Ну, ваша приятельница И.В. - далеко не корифей радиоэфира, но, насколько можно судить по ее сообщениям, их видели в одном и том же месте: они пытались убить друг друга, - говорит Скрипучка. Голос у него приглушенный и безучастный, как у человека, получающего в наушники последние сводки.

- Несколько часов назад они заключили какую-то сделку, - задумчиво говорит Хиро.

- Тогда чего удивляться, если сейчас они пытаются убить друг друга.

Как только они въезжают в предместье Чайнатауна, преследовать "шоу Ти-Боуна - Ворона" становится намного проще: от одной машины "скорой помощи" до другой. Через каждые пару кварталов - налицо кучка полицейских и санитаров, свет прожекторов и кашель радио. Стражам Порядка остается только переезжать от одной сцены к другой.

На месте первого же происшествия на тротуаре лежит мертвый Жутик. Из его тела вытекает в канализационный люк река крови в шесть футов шириной. Вокруг стоят санитары, курят, попивают кофе из пластиковых стаканчиков и ждут, когда Стражи Порядка закончат измерять и фотографировать и позволят увезти тело в морг. Никаких трубок внутривенного вливания, никакого медицинского мусора, никаких открытых врачебных чемоданчиков - никто даже не пытался что-либо сделать.

Через два поворота машина Скрипучки выезжает к следующему созвездию мигалок. Здесь водитель "скорой помощи" надевает на сломанную ногу метакопа жесткую повязку.

- Переехан мотоциклом, - говорит Скрипучка, качая головой с традиционным для Стражей Порядка пренебрежением к своим жалким младшим родственникам, метакопам.

Наконец он переключает радио с наушников на динамик в приборной доске, чтобы всем было слышно.

Мотоциклиста уже и след простыл, и, судя по всему, местные копы по большей части заняты устранением последствий гонки. Но только что позвонила некая гражданка с жалобой: дескать человек на мотоцикле и еще несколько лиц вытаптывают в ее квартале поле хмеля.

- В трех кварталах отсюда, - говорит водителю Скрипучка.

- Поле хмеля? - переспрашивает Хиро.

- Я знаю, где это. Возле местной микропивоварни, - бросает Скрипучка. - Они выращивают собственный хмель. Городские садовники работают на них по подряду. Иными словами, самую тяжелую работу за них делают китайцы.

Когда они, первыми из представителей властей, приезжают к пивоварне, становится ясно, почему Ворон дал загнать себя на хмельное поле: лучшего укрытия и не придумать. Хмель - тяжелые ползучие плети в цвету, которые растут на шпалерах, связанных из длинных бамбуковых шестов. Высота шпалер - восемь футов, и хмель заплел их так плотно, что через них решительно ничего не видно.

Все выходят из машины.

- Ти-Боун! - орет Скрипучка.

С середины поля доносятся какие-то крики.

- Здесь! - кричит другой голос. Но это явно не ответ Скрипучке.

Они осторожно заходят на поле. Со всех сторон их обволакивает душистый тягучий аромат, похожий на марихуану; такой острый запах исходит от дорогого пива. Скрипучка знаком велит Хиро держаться позади него.

При иных обстоятельствах Хиро так бы и поступил. Он наполовину японец и в большинстве случаев всецело подчиняется властям.

Но нынешняя ситуация к ним не относится. Если Ворон попытается приблизиться к Хиро, Хиро поговорит с ним катаной. А если до этого дойдет, не хотелось бы, чтобы поблизости оказался Скрипучка: ведь замах назад может лишить его конечности.

- Эй, Ти-Боун! - кричит Скрипучка. - Это Стражи Порядка, и ты нас достал! Черт побери, выходи оттуда, парень. Давай поедем по домам!

Ти-Боун, точнее, Хиро предполагает, что это Ти-Боун, отвечает короткой очередью из автоматического пистолета. Вспышки выстрелов высвечивают плети хмеля, словно полицейские мигалки. Перекатившись в падении, Хиро приземляется на плечо и на несколько секунд зарывается в мягкую землю и опавшую листву.

- Черт! - говорит Ти-Боун. Ругательство звучит разочарованно, но к нему примешивается основательная доля всепоглощающей обиды и немалого страха.

Приняв традиционную стойку, Хиро оглядывается по сторонам. Скрипучки и его Стражей Порядка нигде не видно.

Продравшись сквозь шпалеру, Хиро оказывается в ряду у самого места событий.

Метрах в десяти поодаль в том же ряду стоит еще один Страж Порядка, водитель Скрипучки. Он бросает через плечо взгляд на Хиро, потом смотрит вперед и видит еще кого-то - Хиро этого человека не видно, поскольку обзор ему закрывает Страж Порядка.

- Какого дьявола? - удивленно восклицает этот кто-то. А потом подпрыгивает, словно от удивления, и что-то происходит со спиной его куртки.

- Кто там? - спрашивает Хиро.

Водитель не отвечает. Он пытается развернуться, но ему что-то мешает. Что-то трясет плети вокруг него.

Водитель передергивается, потом кренится, переступая с ноги на ногу, набок.

- Надо выпутаться, - говорит он вслух, ни к кому, в сущности, не обращаясь, и трусцой бежит прочь от Хиро. Невидимка, который был в ряду с ними, исчез. Водитель перемещается странным натужным шагом, держась очень прямо и прижимая руки к бокам. Ярко-зеленая ветровка висит не так, как следует.

Хиро бежит за водителем следом, а тот трусит к концу ряда, где видны уличные огни.

Страж Порядка выбегает с поля за несколько секунд до Хиро и, когда тот выбирается на тротуар, уже трусит по середине дороги, освещенной вспышками синего света от гигантского видеоэкрана над головой. Водитель то и дело поворачивается всем телом, с трудом сохраняя равновесие, и все время негромко и спокойно повторяет: "Аааа, аааа", однако звуки булькают у него во рту, словно ему очень надо прочистить горло.

Когда Страж Порядка поворачивается боком, Хиро видит, что он, как бабочка, наколот на восьмифутовый бамбуковый шест: одна половина шеста выпирает спереди, другая - сзади. Сзади ветровка потемнела от крови и черных фекальных комков, спереди же осталась желтовато-зеленая и чистая. Страж Порядка видит только перед, и его руки летают вверх-вниз, пытаясь подтвердить то, что видят глаза. Потом задний конец шеста ударяется о припаркованную машину, усеивая отполированный багажник мелкими каплями зельца. В машине включается сигнализация. Услышав вой, Страж Порядка поворачивается посмотреть, в чем дело.

Когда Хиро видит его в последний раз, он бежит по середине пульсирующей неоном улицы к центру Чайнатауна, завывая жутковатый хаотичный мотив, дисгармонирующий с воем сигнализации. В этот момент Хиро кажется, будто в мироздании разверзлась брешь и он висит над этой пропастью, смотря туда, где ни в коем случае не хочет оказаться. Потерянным в биомассе.

Хиро достает из ножен катану.

- Скрипучка! - кричит Хиро. - Он бросает копья! И в этом мастак! Твой водитель ранен!

- Усек! - орет в ответ Скрипучка.

Хиро возвращается в ближайший ряд. Справа раздается какой-то звук, и Хиро катаной прорубает себе туда дорогу. В данный момент это не самое приятное место, но все же безопаснее, чем стоять на улице под синим светом видеоэкрана.

Дальше в ряду - мужчина. Хиро узнает странную форму головы, которая становится все шире и шире, пока не сливается с плечами. В одной руке у него новый бамбуковый шест, который он только что вырвал из шпалеры.

Другой рукой Ворон проводит по концу шеста, и добрых полфута падают. В руке у Ворона что-то поблескивает, очевидно, лезвие ножа: он под острым углом обрезает шест, превращая его в копье.

И единым плавным движением запускает его в темноту. Двигается Ворон неспешно и очень красиво. Копье исчезает, ведь оно несется прямо в Хиро.

У Хиро нет времени принять правильную стойку, но и так сойдет, поскольку он это уже сделал. Когда в руках у Хиро оказывается катана, он принимает стойку автоматически, так как боится, что иначе потеряет равновесие и нечаянно что-нибудь себе отрубит. Ступни параллельно друг другу и смотрят прямо вперед, правая нога - впереди левой, катана - на уровне паха, как продолжение фаллоса. Подняв острие клинка, Хиро слегка ударяет лезвием по копью, отклоняя его от себя; копье начинает медленно заносить, острие, едва не задев Хиро, запутывается в плетях справа. Другой конец копья заводит влево, где он, останавливаясь, срывает со шпалеры несколько плетей. Копье тяжелое и движется очень быстро.

Ворон исчез.

Заметка на память: независимо от того, собирался ли Ворон с самого начала в одиночку разделаться с десантом Жутиков и Стражей Порядка, он даже не дал себе труд прихватить пушку.

Через несколько рядов справа раздается автоматная очередь.

Хиро уже достаточно простоял на месте, обдумывая случившееся, поэтому теперь продирается еще через несколько рядов, направляясь в сторону вспышек и крича во всю горло:

- Не стреляй в эту сторону, Ти-Боун. Я на твоей стороне, мужик!

- Этот ублюдок кинул палку мне в грудь! - жалуется Ти-Боун.

Если на тебе бронежилет, копье тебе не страшно.

- Может, тебе просто забыть, - говорит Хиро. Ему приходится прорубаться через много рядов, чтобы достичь Ти-Боуна, но пока тот говорит, его еще можно найти.

- Я Жутик. Мы никому не спускаем. Это уже ты?

- Нет, - отзывается Хиро. - Я еще не подошел. Внезапно раздается новая краткая очередь, которая, правда, быстро обрывается. Затем полная тишина. Прорубив себе дорогу в следующий ряд, Хиро едва не наступает на кисть Ти-Боуна, ампутированную у запястья. Указательный палец еще лежит на спусковом крючке "МАС-11".

Остатки Ти-Боуна - в двух рядах дальше. Замерев, Хиро всматривается сквозь плети хмеля.

Ворон - один из самых крупных мужчин, каких Хиро видел за пределами профессиональных спортивных единоборств. Ти-Боун пятится от него между шпалер. А Ворон широким уверенным шагом настигает его и вдруг запускает руку прямо в тело Ти-Боуна. Хиро не нужно видеть нож в его руке, чтобы знать, что он там есть.

Кажется, что Ти-Боун отделается только пришитой рукой и физиотерапией, потому что если человек в бронежилете, колотым ударом его не убьешь.

Но Ти-Боун орет от боли.

Он подергивается вверх-вниз на руке Ворона. Нож насквозь прошил бронированную ткань, и сейчас Ворон пытается вскрыть Ти-Боуна, как он вскрыл Лагоса. Но его нож - из чего бы он ни был сделан - не может просто так прорезать ткань. Нож достаточно острый, чтобы нанести колотую рану - что само по себе уже невозможно, - но недостаточно острый для режущего удара.

Вырвав нож, Ворон падает на одно колено и по длинной дуге заводит нож между ляжек Ти-Боуна. А потом перепрыгивает через упавшее тело и бежит прочь.

Хиро нутром чует, что Ти-Боун уже мертвец, поэтому принимает решение отправиться за Вороном. Он вовсе не собирается нагонять его, а, напротив, хочет ясно видеть, где тот находится.

Ему приходится прорубить себе дорогу через несколько рядов. Хиро быстро теряет Ворона из виду. И задумывается, не побежать ли изо всех сил в противоположном направлении.

А потом слышит низкий, выворачивающий душу рокот мотора мотоцикла. Хиро бежит к ближайшему выходу на улицу в надежде хоть что-то увидеть.

И действительно видит, но мельком - картинка не лучше снимков в полицейской машине. Уже стартуя, Ворон поворачивается и смотрит на Хиро. "Харлей" стоит прямо под фонарем, и впервые Хиро ясно видит лицо Ворона. Это азиат с клочковатыми висячими усами, спускающимися до самого подбородка.

Секунду спустя вслед за Хиро с поля выбегает еще один Жутик. На секунду остановившись, чтобы оценить ситуацию, он вдруг, точно полузащитник, бросается на байк, на бегу выкрикивая боевой клич.

Почти одновременно с Жутиком с поля выбегает и Скрипучка и, не останавливаясь, пытается его догнать.

Ворон как будто не замечает, что за ним бежит Жутик, но задним числом ясно, что он следил за его приближением в зеркальце заднего вида. Когда Жутик оказывается достаточно близко, рука Ворона на мгновение покидает руль, кисть откидывается - словно для того, чтобы выбросить мусор. Кулак ударяет в физиономию Жутику, точно замороженный окорок, которым выстрелили из пушки. Удар отбрасывает голову Жутика назад, его ноги отрываются от земли, а тело почти совершает сальто-мортале в воздухе и с раскинутыми в стороны руками падает на мостовую, ударяясь об асфальт основанием шеи. Выглядит это как заученное падение, хотя если так оно и есть, то это, уж конечно, проделано рефлекторно.

Скрипучка притормаживает, поворачивается и, не обращая внимания на Ворона, опускается на колени возле поверженного Жутика.

Хиро смотрит, как огромный, радиоактивный, швыряющийся копьями убийца уезжает на своем "харлее" в Чайнатаун. Пытаться догнать его теперь так же бесполезно, как в самом Китае.

Хиро оборачивается к распятому посреди дороги Жутику. Нижнюю часть его лица почти невозможно распознать. Глаза у него наполовину открыты, и выглядит он расслабленным.

- Он сраный индеец или еще кто, - негромко произносит он.

Интересная мысль, но Хиро все же остается при мнении, что он азиат.

- Что ты, скажи на милость, себе возомнил, придурок? - шипит на Жутика Скрипучка. Голос у него такой злой, что Хиро предусмотрительно отступает на шаг назад.

- Эта сволочь нас ограбила. Чемоданчик выгорел, - бормочет Жутик с развороченной челюстью.

- Так почему вы просто не списали потери? Вы что, с ума посходили - связываться с Вороном?

- Он нас ограбил. Мы таких живыми не отпускаем.

- Ну, Ворон только что ушел, - говорит Скрипучка. Наконец он как будто немного успокаивается. Покачиваясь на каблуках, он смотрит на Хиро.

- Ти-Боун и твой водитель, по всей видимости, мертвы, - говорит Хиро. - А этого парня лучше не трогать, у него, возможно, перелом шеи.

- Ему повезло, черт побери, что я ему шею не сломал, - рычит Скрипучка.

Санитары "скорой помощи" приезжают довольно быстро и успевают налепить на шею Жутику надувной воротник прежде, чем тот возомнит, что он в порядке, и попытается встать.

Вернувшись на поле хмеля, Хиро находит Ти-Боуна. Тот мертв - привалился, коленопреклоненный, к шпалере. Колотая рана через бронежилет была бы смертельной сама по себе, но Ворон этим не ограничился. Опустившись на колени, он взрезал внутренности ляжек Ти-Боуна, да так, что в ранах белеет кость. Таким образом он распорол обе бедренные артерии, поэтому вся кровь Ти-Боуна вылилась разом. Словно отрезали донышко у пластикового стаканчика.

20

Стражи Порядка превратили целый квартал в передвижную штаб-квартиру полицейского спецназа с неизменными "воронками" и спутниковыми антеннами на крышах грузовых платформ. Парни в белых халатах бродят взад-вперед по полю хмеля со счетчиками Гейгера. Скрипучка расхаживает вокруг, не снимая наушников и глядя в пространство перед собой: разговаривает с людьми, которых здесь нет. Появляется тягач, волочащий за собой черный "БМВ" Ти-Боуна.

- Эй, партнер!

Обернувшись, Хиро видит И.В., которая как раз выходит из китайской закусочной через улицу. Подойдя поближе, она протягивает Хиро белую картонную коробку и палочки.

- Пряный цыпленок в черном соевом соусе, никаких вкусовых добавок. Палочками есть умеешь?

Хиро пропускает оскорбление мимо ушей.

- Я заказала на двоих, - продолжает И.В., - потому что решила, что мы сегодня собрали приличную инфу.

- Ты уже знаешь, что тут случилось?

- Нет. Ну, я знаю, что тут, похоже, кого-то порезали.

- Но своими глазами ты ничего не видела?

- Нет, не могла за ними угнаться.

- Это хорошо, - задумчиво говорит Хиро.

- А что тут произошло?

Но Хиро только качает головой. В свете фонарей пряный цыпленок отблескивает темным, Хиро воротит с еды как никогда.

- Знай я, что тут случится, я ни за что не стал бы тебя вмешивать. Я думал, все ограничится наблюдением.

- Что стряслось?

- Не хочу в это вдаваться. Держись подальше от Ворона, ладно?

- Конечно, - жизнерадостно отвечает она голосом, каким всегда говорит, когда лжет и хочет, чтобы вы это знали.

Рывком открыв заднюю дверь черного "БМВ", Скрипучка заглядывает внутрь. Придвинувшись ближе, Хиро улавливает гадкий привкус стылого дыма. Пахнет паленой пластмассой.

Алюминиевый чемоданчик, который Ворон несколько часов назад передал Ти-Боуну, лежит посреди заднего сиденья. Вид у него такой, словно его швырнули в огонь: косые полосы гари расчертили металл вокруг замка, и пластмассовая ручка частично расплавилась. На желтовато-коричневой кожаной обивке сидений прожжены дыры. Неудивительно, что Ти-Боун вышел из себя.

Скрипучка натягивает резиновые перчатки и, вытащив чемоданчик из машины, опускает его на багажник, а потом небольшим ломиком срывает замки.

То, что находится внутри, исключительно сложно и относится к разряду высоких химтехнологий. В верхней крышке чемоданчика тянутся ряды таких же маленьких пузырьков с красной крышкой, какие Хиро видел в коридорах "Мегакладовки". Пять рядов приблизительно по двадцать пузырьков в каждом.

На дне - какой-то миниатюрный старомодный терминал, большую часть которого занимает клавиатура. Над ней имеется крохотный жидкокристаллический экранчик, вмещающий, наверное, строк пять текста за раз. Есть еще похожий на авторучку предмет, присоединенный к чемоданчику шнуром, который в развернутом виде оказывается около трех футов длиной. С виду он напоминает световую ручку или магазинный сканер для считывания кода товаров. Над клавиатурой помещен объектив, установленный под таким углом, что нацелен на того, кто печатает на клавиатуре. Имеются и другие приспособления, назначение которых не столь очевидно: прорезь, в которую могут вставляться как удостоверение личности, так и кредитная карточка, и цилиндрический паз под размер пузырька с красной крышкой.

Впрочем, это лишь соображения Хиро о том, как некогда выглядела внутренность чемоданчика. Сейчас все эти устройства сплавлены воедино. Судя по подпалинам на внешней стороне чемоданчика, весь дым словно под напором вырывался из щели между верхней крышкой и дном - источник пламени находился внутри, а не снаружи.

Вынув из кронштейна стойки пузырек, Скрипучка отвинчивает крышку и в свете огней Чайнатауна смотрит его на просвет. Некогда пузырек был прозрачным, но сейчас потускнел от жара и дыма. Издали он кажется совсем простеньким, но, подойдя поближе, Хиро видит внутри дюжину крохотных отделеньиц, связанных друг с другом капиллярными трубочками. На одном конце пузырька - красная крышечка. В этой крышечке имеется черное окошко, и когда Скрипучка поворачивает ее, Хиро виден отблеск теперь уже недействующего дисплея LED - все равно что смотреть на экран выключенного калькулятора. Ниже - крохотное отверстие. Это не просто просверленная дыра. Широкая на поверхности, она раструбом сужается до едва различимого прокола, как от иглы.

Все отделения внутри пузырька до половины заняты разными жидкостями. Одни жидкости прозрачные, другие - темно-коричневые. Коричневые, вероятно, - какая-то органика, из которой жар сварил бульончик. А прозрачные могут быть вообще чем угодно.

- Он вышел, чтобы выпить в баре, - бормочет Скрипучка. - Ну и придурок.

- Вы о ком?

- О Ти-Боуне. Понимаете, Ти-Боун, можно сказать, был зарегистрированным владельцем этого чемоданчика. И как только он отошел от него дальше чем на десять футов, - бабах! - чемоданчик самоуничтожился.

- Почему?

Скрипучка смотрит на Хиро так, словно тот с луны свалился.

- Ну, не стану утверждать, что я работаю на ЦРК или всякое такое. Но готов поспорить, что тот, кто производит этот наркотик - на улице его называют "Обратный отсчет", "Красная шапочка" или "Лавина", - помешан на секретности. Поэтому если пушер теряет чемоданчик, бросает его или пытается передать третьему лицу - ба-бах!

- Вы думаете, "Жутикам" удастся догнать Ворона?

- Только не в Чайнатауне. Дерьмо собачье. - Скрипучка снова выходит из себя, на сей раз задним числом. - Просто глазам своим не верю, что устроил этот парень. Сам бы его убил.

- Ворона?

- Нет. Вон того Жутика. Надо же! Гнаться за Вороном! Его счастье, что Ворон до него добрался первым.

- Вы гнались за Жутиком?

- Ну да, я гнался за Жутиком. А вы что подумали? Что я пытался догнать Ворона?

- Вроде того. Я хочу сказать, он ведь плохой парень, так?

- Определенно. Поэтому будь я полицейским и будь моей работой ловить плохих парней, я гнался бы за Вороном. Но я Страж Порядка, и моя работа - водворять порядок. Поэтому я, как и всякий Страж Порядка в городе, делаю все, что в моих силах, чтобы защитить Ворона. А если вам втемяшилось попытаться самому отыскать Ворона, чтобы отомстить за вашего коллегу, которого он прикончил, забудьте об этом.

- Прикончил? Какого коллегу? - вмешивается И.В. Она не видела, что случилось с Лагосом.

Хиро оскорблен самой идеей.

- Вот почему все мне говорят: не связывайся с Вороном? Боятся, дьявол, что я на него нападу?

Скрипучка указывает взглядом на мечи:

- У вас есть с чем.

- Зачем кому-то защищать Ворона?

- Не самая умная мысль - объявить войну ядерной державе.

- Что-что?

- Господи, - качает головой Скрипучка, - да знай я, как мало вам известно о том, что тут происходит, я бы ни за что не пустил вас к себе в машину. Я думал, вы какой-то серьезный агент по спецоперациям ЦРК. Вы хотите сказать, что действительно ничего не знаете о Вороне?

- Да, именно это я и хочу сказать.

- Ладно. Я вам скажу - чтобы вы не ввязались во что-нибудь и не причинили еще больших неприятностей. У Ворона вместо пушки - торпеда с боеголовкой, которую он украл со старой советской ядерной подлодки. Это торпеда, спроектированная для того, чтобы одним махом разнести группу боевых авианосцев. Ядерная торпеда. Видели дурацкую коляску, прицепленную к "харлею" Ворона? Так вот, это водородная бомба, мужик. В боевой готовности и на взводе. А детонатор подсоединен к электродам, вживленным ему в мозг. Если Ворон умрет, бомба взорвется. Поэтому, когда Ворон появляется в городе, мы делаем все, что в наших силах, чтобы ему был оказан радушный прием.

Хиро только стоит, разинув рот, и вместо него приходится отвечать И.В.

- О'кей, - говорит она. - Мы будем держаться от него подальше, это я говорю и от имени моего партнера.

21

И.В. уже прикидывает, не придется ли ей провести остаток дня, болтаясь на обочине, как дерьмо в проруби. К гавани-то транспортный поток всегда велик, поэтому из центра в Комптон она прилетает как на крыльях, но с трассы в этих краях съезжают так редко, что на развязках выросли трехметровые перекатиполе. И она определенно не намерена добираться до Комптона на своих двоих: ей хочется запунить что-нибудь большое и быстрое.

Она не может воспользоваться стандартным трюком с заказом пиццы по месту своего назначения, а потом запунить Доставщика, когда он с ревом пролетит мимо, поскольку в эти края ни одна из пиццерий ничего не доставляет. Поэтому ей придется остановится у съезда и часами болтаться в ожидании, когда ее кто-нибудь подвезет. Как дерьмо в проруби.

Ей совсем не хотелось браться за эту доставку. Но менеджер франшизы настаивал. Слишком уж настаивал. Он предложил ей столько денег, что это было уже просто глупо. В посылке, должно быть, какой-то крутой новый наркотик.

Но это еще не самое странное, самое странное впереди. Она неспешно катит по Харбор-Фривей, приближаясь к нужному съезду на загарпуненном полуприцепе, который направляется на юг. Как вдруг, когда до съезда остается четверть мили, мимо проносится, сигналя правым поворотником, изрешеченный пулями черный "олдсмобиль". Он собирается съезжать с трассы! Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Разумеется, она тут же пунит "олдс".

Скользя вниз по съезду за этим понтовым лимузином, она изучает водителя в его собственном зеркальце заднего вида. Это сам менеджер франшизы, тот, кто платит ей идиотски огромную сумму, чтобы она сделала эту работу.

К тому времени она уже боится его больше, чем бандитов Комптона. Он, наверное, псих. Он, наверное, в нее влюблен. Это история о любви извращенца.

Но теперь уже поздно что-то менять. Она остается с ним, не переставая оглядываться в поисках выхода из этой дымящейся и гниющей окраины.

Они приближаются к большой, укрепленной баррикаде мафии. Менеджер вдавливает газ, направляясь к неминуемой смерти. Впереди она видит франшизу - пункт своего назначения. В последнюю секунду менеджер разворачивает машину; со скрипом тормозов ее заносит юзом, но она все же останавливается.

Большей любезности и придумать нельзя. Она отпускает гарпун как раз в тот момент, когда "олдс" придает ей последний импульс, и через пропускной пункт парит на разумной и безопасной скорости. Охрана держит пушки дулами в небо и поворачивает головы к ее заду, когда она катит мимо.

Франшиза "Новой Сицилии" в Комптоне - жутковатое место, прямо-таки слет младомафии. Эти юнцы еще скучнее, чем в ЖЭКе, где кругом одни мормоны. Все парни в скучных черных костюмах. Девушки просто заскорузли от бесцельной женственности. Девочкам в младомафию путь закрыт, они должны вступать в девичий вспомогательный корпус и подавать макароны на серебряных тарелочках. "Девочки" - еще слишком доброе слово для этих организмов, так высоко поднявшихся по лестнице эволюции. Они даже не цыпочки.

Скорость у И.В. все еще слишком велика, и потому, оттолкнувшись от асфальта, она разворачивает доску, выпускает тормозящие "ступни", откидывается в сторону и наконец резко тормозит, поднимая клубы песка и пыли. Пыль опускается на начищенные ботинки нескольких младомафиози: мафиози слоняются перед зданием, грызут дрянные итало-сладости и разыгрывают из себя взрослых. Пыль собирается на белых кружевных носочках прото-цыпочек младомафии. И.В. падает с доски, и кажется, что в последний момент ей лишь чудом удается обрести равновесие. Потом она с силой наступает на край доски, и та взлетает на четыре фута в воздух, стремительно вращаясь вокруг вертикальной оси, и оказывается прямо под мышкой у И.В. Шипы "умноколес" втягиваются в пазы, так что сами колеса размером теперь чуть больше втулок. "Магнапун" И.В. энергичным хлопком загоняет в специальное гнездо на днище доски, и вот уже вся ее снаряга аккуратненько и удобно упакована.

- И.В. - объявляет она. - Быстрая, молодая, пол женский. Где, черт побери, Энцо?

Мальчики решают выделаться совсем уж взрослыми. В таком возрасте особи мужского пола по большей части заняты тем, что щелкают друг друга резинками нижнего белья и напиваются до потери сознания. Но в присутствии особи женского пола они вдруг становятся "зрелыми". Живот со смеху надорвешь. Один из них делает полшага вперед, заслоняя своим телом от И.В. ближайшую прото-цыпочку.

- Добро пожаловать в "Новую Сицилию", - объявляет он. - Могу я вам чем-нибудь помочь?

- У меня пакет для какого-то Энцо. Знаешь ли, жду не дождусь, когда выберусь из этого района.

- Теперь это хороший район, - говорит младомафиози. - Тебе стоит тут на пару минут задержаться. Может быть, научишься хорошим манерам.

- Тебе стоит попробовать пройти по волне по Вентуре в час пик. Может быть, научишься оценивать свои способности.

Младомафиози смеется, мол, ну ладно, как знаешь: хочешь по-плохому, будет тебе по-плохому, и жестом указывает на дверь:

- Человек, который тебе нужен, там. А вот захочет ли он с тобой разговаривать, я не уверен.

- Он, черт побери, меня сюда вытребовал, - говорит И.В.

- Он проехал полстраны, чтобы побыть с нами, - заявляет парень. - И, кажется, очень этому рад.

Все остальные младомафиози что-то бормочут и согласно кивают.

- Тогда почему вы стоите на улице? - спрашивает И.В., входя внутрь.

Внутри франшизы все на удивление спокойно. Дядюшка Энцо в точности такой, как на картинках, только крупнее, чем она ожидала. Он играет в карты с какими-то типами в похоронных костюмах. Курит себе сигару и попивает эспрессо. По всей видимости, ему вечно нужен допинг.

Вся система жизнеобеспечения Дядюшки Энцо здесь. На втором столе у стены установлена переносная кофеварка-эспрессо. Рядом с ней - шкафчик, и через полуоткрытые дверцы видны большой пакет из фольги с бескофеиновым кофе итальянской жарки для кофеварок эспрессо и коробка гаванских сигар. В уголке сидит горгулья, подключенный к более массивному, чем обычный, ноутбуку и бормочущий что-то себе под нос.

Подняв руку, И.В. дает доске упасть на ладонь и, ударив краем доски по пустому столу, подходит к Дядюшке Энцо, снимает с наплечного крепления пакет.

- Джино, прими, пожалуйста, - говорит Дядюшка Энцо, кивком указывая на пакет.

Встав, Джино делает шаг вперед и протягивает руку за пакетом.

- Мне нужна ваша подпись, - говорит И.В., почему-то не добавляя обычное свое "приятель" или "дружок".

На мгновение И.В. отвлекается на Джино, а потом вдруг Дядюшка Энцо оказывается совсем близко, а в его левой руке - ее правая. В верхней части курьерской перчатки имеется отверстие, как раз под размер его губ. И Дядюшка Энцо звонко целует И.В. руку. Поцелуй у него тёплый и влажный. Не слюнявый и похабный, и не сухой и антисептический. Интересно. Какая уверенность в себе! Один - ноль в его пользу. Господи, а он классный! Отличные губы. Твердые мускулистые губы, не студенистые и распухшие, какие бывают у пятнадцатилетних мальчишек. От Дядюшки Энцо слабо пахнет лимоном и выдержанным табаком. Чтобы яснее уловить этот запах, надо стоять к нему совсем близко. Сейчас же он высится над ней на почтительном расстоянии, поблескивая веселыми глазами в сети морщинок. Очень мило.

- Позволь сказать, что я очень давно искал случая с тобой познакомиться, И.В., - говорит он.

- Привет, - отзывается она, при этом ее голос звучит слишком высоко, словно она щебечет. И поэтому добавляет: - А что вообще в этом чертовом пакете такого важного?

- Решительно ничего, - отвечает Дядюшка Энцо. Улыбка у него теперь уже не такая самоуверенная, скорее смущенная, мол, что за дурацкий способ знакомиться. - Все дело в имидже, - говорит он, разводя руками, словно извиняясь или отмахиваясь от упреков. - У таких, как я, слишком мало поводов познакомиться с молодой женщиной и не вызывать нежелательного освещения в средствах массовой информации. Глупо, конечно. Но на такие вещи приходится обращать внимание.

- А зачем вам со мной знакомиться? У вас есть посылка, которую мне нужно доставить?

Все типы в комнате смеются.

Раскаты хохота несколько удивляют И.В., напоминая ей о том, что она работает на аудиторию. На секунду ее взгляд покидает лицо Дядюшки Энцо.

Дядюшка Энцо это замечает. Его улыбка становится совсем чуть-чуть уже, и он с мгновение мнется. В это мгновение все остальные мужики в комнате встают и направляются к выходу.

- Возможно, ты мне не поверишь, - говорит он, - но я просто хотел поблагодарить тебя за то, что пару недель назад ты доставила ту пиццу.

- Ну, разумеется, верю, - говорит она и сама удивляется, как это с ее губ срываются такие милые вежливые фразы.

И Дядюшка Энцо тоже удивлен.

- Уверен, ты лучше всех сумеешь найти причину.

- Значит, - говорит она, - вы прекрасно проводите время со всеми этими младомафиози?

Дядюшка Энцо награждает ее красноречивым взглядом, мол, следи за своим язычком, дитя. Через секунду после того, как ей становится страшно, она начинает смеяться; ведь это всего лишь притворство, он просто пытается на нее надавить. А Дядюшка Энцо улыбается, показывая, что ей позволено смеяться.

И.В. даже не помнит, когда разговор так бы ее занимал. И почему все люди не могут быть такими, как Дядюшка Энцо?

- Давай посмотрим, - говорит Дядюшка Энцо и поднимает взгляд к потолку, сканируя базы своей памяти, - я кое-что о тебе знаю. Тебе пятнадцать лет, ты живешь с матерью в небольшом ЖЭКе в Долине.

- И я кое-что о вас знаю, - отваживается И.В.

- Не так много, как ты думаешь, это я тебе гарантирую. Расскажи мне, что думает о твоей карьере твоя мать?

Как мило с его стороны употребить слово "карьера".

- Она не все о ней знает или не желает знать.

- Тут ты, вероятно, ошибаешься, - весело говорит Дядюшка Энцо, вовсе не пытаясь ее этим принизить. - Тебя, возможно, шокирует, насколько хорошо она информирована. Так, по крайней мере, было в моем случае. А чем твоя мать зарабатывает на жизнь?

- Работает на федералов.

- А ее дочь доставляет пиццу для "Новой Сицилии"! - от души забавляется Дядюшка Энцо. - И что же она делает для федералов?

- Что-то такое, о чем она не может мне рассказывать, вдруг я проболтаюсь. Ей приходиться проходить уйму тестов на детекторе лжи.

Дядюшке Энцо, кажется, прекрасно это понятно.

- Да, у федералов много такой работы.

Повисает компанейское молчание.

- Это меня типа бесит, - говорит И.В.

- То, что она работает на федералов?

- Проверки на детекторе лжи. Ей на руку надевают такую штуку - чтобы измерять давление.

- Сфигмоманометр, - решительно вставляет Дядюшка Энцо.

- От него у нее потом синяки на руках. Это меня почему-то тревожит.

- Это и должно тревожить.

- И весь дом в подслушивающих устройствах. Поэтому когда я дома, что бы я ни делала, наверняка кто-то подслушивает.

- Тут уж я точно с тобой, - говорит Дядюшка Энцо, и они оба смеются.

- Я задам тебе вопрос, который мне всегда хотелось задать курьеру, - говорит Дядюшка Энцо. - Я всегда смотрю на вашу тусовку из окна лимузина. Если уж на то пошло, когда меня кто-нибудь пунит, я всегда прошу Питера - это мой шофер - не слишком ему докучать. А вопрос такой: вы с головы до ног одеты в защитные костюмы с прокладками. Тогда почему вы без шлемов?

- У комбинезона есть шейный воротник, который надувается, если ты падаешь с доски, и покрывает голову, так что вполне можно отскочить от асфальта на голове. Кроме того, в шлеме странно себя чувствуешь. Говорят, он никак не влияет на слух, но на самом деле влияет.

- В своей работе вы сильно полагаетесь на слух?

- Да. Ясное дело.

Дядюшка Энцо кивает.

- Я так и думал. Мы тоже так считали, я и ребята из моего подразделения во Вьетнаме.

- Я слышала, что вы были во Вьетнаме, но... - Она останавливается, понимая, что это скользкая тема.

- Ты думала, это очковтирательство? Нет, я действительно там был. Мог бы держаться в стороне, если бы захотел. Но я пошел добровольцем.

- Вы добровольцем пошли во Вьетнам?

Дядюшка Энцо смеется.

- Да, пошел. Единственный мужчина в моей семье, кто так поступил.

- Почему?

- Думал, там будет безопаснее, чем в Бруклине.

И.В. смеется.

- Неудачная шутка, - говорит он. - Я пошел добровольцем потому, что мой отец не хотел, чтобы я туда отправлялся. А мне хотелось его позлить.

- Правда?

- Конечно. Я многие годы изыскивал способы ему досадить. Ходил на свиданья с черными девчонками. Отрастил длинный хайер. Курил марихуану. Но венец, кульминация - это было даже лучше, чем проколоть ухо, - я записался добровольцем во Вьетнам. Но и тогда мне пришлось пойти на крайность.

Взгляд И.В. перебегает с одной морщинистой мочки Дядюшки Энцо на другую. В левой она едва-едва различает крохотный бриллиантовый гвоздик.

- Что вы хотите сказать? Какую крайность?

- Все знали, кто я такой. Молва расходится, знаешь ли. Если бы я пошел добровольцем в регулярные войска, то остался бы в Штатах, заполнял бы какие-нибудь бланки - может быть, даже на базе Форт-Гамильтон, прямо здесь, в Бенсонхерсте. Чтобы это предотвратить, я пошел добровольцем в спецназ и сделал все, чтобы попасть в часть, которую отправили на передовую. - Он смеется. - И это сработало. Но я что-то заболтался, как старик. Я начал говорить о шлемах.

- Ах, да.

- Нашим заданием было прочесывать джунгли и выкуривать оттуда увертливых малых с пушками больше них самих. Партизан. И мы тоже полагались на слух - в точности как вы. И знаешь что? Мы никогда не носили шлемов.

- По той же причине.

- Вот именно. Даже если они не закрывают тебе уши, они чем-то сбивают слух. Я и по сей день думаю, что жизнью обязан тому, что ходил с непокрытой головой.

- И впрямь круто.

- Можно было предположить, что сейчас эту проблему уже решили.

- Ну да, - вставляет И.В. - наверное, есть вещи, которые никогда не меняются.

Запрокинув голову, Дядюшка Энцо от души смеется. Обычно такие выходки И.В. раздражают, но Дядюшка Энцо смеется так, словно ему действительно весело и интересно, а не для того, чтобы поставить ее на место.

И.В. хочется спросить, как он перешел от запредельного бунта к управлению семейным предприятием. Она не спрашивает. Но Дядюшка Энцо чувствует, что это логичное продолжение разговора.

- Иногда я спрашиваю себя, кто придет на мое место, - говорит он. - О, в следующем поколении у нас полно отличных парней. А вот дальше... Даже не знаю. Наверное, всем старикам кажется, что миру приходит конец.

- У вас миллионы младомафиози, - говорит И.В.

- И всем предназначено носить спортивные куртки и перебирать бумажки на благополучных окраинах. Ты, И.В., таких людей не уважаешь, потому что ты молодая и высокомерная. Но я их тоже не уважаю, потому что я старый и мудрый.

Слышать такое из уст Дядюшки Энцо - просто шок, но И.В. совсем не шокирована. Это кажется разумным соображением ее разумного друга Дядюшки Энцо.

- Никто из них добровольно не пошел бы на то, чтобы ему отстрелили ноги, лишь бы досадить своему старику. Им не хватает какой-то жилки. Они уже побеждены и наголову разбиты.

- Печально, - говорит И.В.

Лучше сказать такое, чем устроить младомафиози взбучку, что поначалу была склонна сделать И.В.

- Ну, - произносит Дядюшка Энцо. Это такое "ну", каким заканчивают разговор. - Я собирался послать тебе розы, но потом решил, что тебя это не слишком заинтересует, правда?

- О, я была бы не против, - говорит она. И кажется самой себе жалкой и слабой.

- Раз уж мы с тобой братья по оружию, есть кое-что получше. - Дядюшка Энцо распускает галстук и, расстегнув воротник, вытягивает на удивление дешевую стальную цепочку с парой штампованных серебряных табличек. - Это мои старые личные знаки, - говорит он. - Я носил их многие годы, Просто так. Из протеста. Меня бы порадовало, если бы теперь их носила ты.

С трудом унимая дрожь в коленях, И.В. через голову надевает цепочку. Личные знаки теперь болтаются поверх комбинезона.

- Лучше убери их внутрь, - говорит Дядюшка Энцо. Она опускает таблички в потайное место между грудей.

Таблички еще хранят тепло Дядюшки Энцо.

- Спасибо.

- Это просто так, пустяк, - говорит он. - Но если когда-нибудь попадешь в переплет - покажи эти личные знаки тому, кто на тебя наезжает, и тогда ситуация, думаю, быстро изменится.

- Спасибо, Дядюшка Энцо.

- Береги себя. Будь добрее к матери. Она тебя любит.

22

На выходе из франшизы "Новой Сицилии" ее уже поджидает какой-то тип, который, не без иронии улыбнувшись, отвешивает легкий поклон, чтобы привлечь ее внимание. Выглядит довольно нелепо, но, пообщавшись некоторое время с Дядюшкой Энцо, она определенно стала поборником хороших манер. Поэтому она не смеется ему прямо в лицо, а только смотрит мимо и окорачивает себя.

- И.В., - говорит он, - у меня есть для тебя работенка.

- Я занята, - отвечает она, - мне нужно доставить и другие пакеты.

- Врешь и глазом не моргнешь, - одобрительно говорит он. - Видела там горгулью? Пока мы разговариваем, он уже подрубился к компьютеру "РадиКС". Поэтому нам доподлинно известно, что никакой другой работы у тебя нет.

- Ну, я все равно не могу принимать заказ от клиента, - говорит И.В. - Нас рассылает диспетчерская. Придется тебе позвонить по номеру 1-800.

- Господи Иисусе, я что, по-твоему, тупица? - улыбается тип.

Остановившись, И.В. оборачивается и смотрит ему в лицо. Высокий и сухопарый. Черный костюм, черные волосы. И выпученный стеклянный глаз.

- Что у тебя стряслось с глазом? - спрашивает она.

- Пешня для льда, Байонна, тысяча девятьсот восемьдесят пятый год, - отвечает он. - Еще вопросы есть?

- Извини, мужик, просто спросила.

- Ладно, к делу. Поскольку у меня вместо головы не задница, как ты, кажется, предполагала, я знаю, что всех курьеров рассылает диспетчерская по номеру 1-800. Так вот, нам не нравится номер 1-800 и центральное распределение заказов. Так уж мы устроены. Мы любим делать все лично, по старинке. Скажем, если у моей мамы день рожденья, я не снимаю трубку, чтобы набрать 1-800 "ПОЗВОНИТЬ МАМЕ". Я сам к ней еду и целую в щечку, понимаешь? Так вот, в этом деле нам нужна именно ты.

- С чего это?

- А нам нравится иметь дело со вздорными маленькими цыпочками, которые задают слишком много вопросов. Поэтому наш горгулья уже вошел в компьютер, которым "РадиКС" пользуется для рассылки курьеров.

Мужик со стеклянным глазом поворачивается - вращая головой совсем как сова - и кивает горгулье. Секунду спустя звонит мобильник И.В.

- Бери же, ну, черт, - говорит он.

- Чего? - говорит она в телефон.

Компьютерный голос сообщает, что ей положено забрать посылку в Гриффит-парке и доставить ее во франшизу "Жемчужные врата преподобного Уэйна" в Ван-Найсе.

- Если вам нужно доставить что-то из пункта А в пункт Б, то почему бы вам самому не сесть в машину и не съездить? - спрашивает И.В. - Забросьте посылку в черный "линкольн", и дело с концом.

- Потому что в данном случае владельцы посылки не мы и потому что мы не в самых лучших отношениях как с бандой в пункте А, так и с бандой в пункте Б.

- Вы хотите, чтобы я что-то украла, - говорит И.В. Тип со стеклянным глазом обижен, оскорблен в лучших своих чувствах.

- Нет, нет, нет. Послушай, подруга. Мы же, черт побери, мафия. Если нам нужно что-то украсть, мы и так уже знаем, как это делается, сечешь? Нам не нужно, чтобы в краже нам помогала пятнадцатилетняя девочка. Тут речь идет скорее о тайной операции.

- Шпионаж. Инфа.

- Ага. Шпионские штучки, - кивает мужик, и его тон наводит на мысль, что он пытается под нее подстроиться. - И чтобы провернуть эту операцию, нам нужно только уговорить одного курьера немного нам помочь.

- Значит, вся эта история с Дядюшкой Энцо - очковтирательство, - говорит И.В. - Вы просто пытались задружиться с курьером.

- Ой-ой-ой, только послушайте! - искренне веселится мужик со стеклянным глазом. - Ну да, мы тут из кожи вон лезли, чтобы произвести впечатление на пятнадцатилетнюю пацанку. Послушай, подруга, в городе миллион курьеров, которых мы могли бы подкупить, чтобы они нам помогли. Мы выбрали тебя, потому что, повторяю, у тебя личные связи в нашей организации.

- Ладно, и что ты хочешь, чтобы я сделала?

- Именно то, что бы ты обычно сделала при подобных обстоятельствах, - говорит тип. - Отправляйся в Гриффит-парк и забери посылку.

- И все?

- Ага. Потом доставь ее. Только сделай нам одолжение, поезжай по I-5, ладно?

- Это не самый лучший путь...

- И все равно, поезжай по I-5.

- О'кей.

- Ладно, давай я теперь выведу тебя из этой адской дыры.

Иногда, если ветер дует в нужном направлении и ты попадаешь в карман воздуха за несущимся восемнадцатиколесником, тебе не нужно даже его пунить. Вакуум затягивает тебя как мощный пылесос. Ты так целый день можешь катить. Но стоит тебе облажаться, ты внезапно окажешься без тяги, одна-одинешенька в левом ряду, а за тобой - конвой полуприцепов. Или еще хуже, если поддашься, тебя затянет прямо под закрылки, где ты превратишься в смазку для полуоси, и никто так ничего и не узнает. Это зовется Волшебный Пылесосо-Пун. И.В. он напоминает то, какой стала ее жизнь после приключения из-за пиццы Хиро Протагониста.

На бесплатной трассе Сан-Диего ее пун, выброшенный словно из пращи, просто не может промазать. Она способна получить солидный рывок даже от самой легкой, самой скверной китайской экономколымаги из пластика и алюминия. Люди с ней не связываются. Она отвоевала себе место на трассе.

Теперь она человек занятой. Кое-что придется перекидывать Падали. А иногда они станут заезжать в какой-нибудь мотель - надо же им где-то обговаривать важные сделки, ведь именно так поступают настоящие бизнесмены. В последнее время И.В. пыталась научить Падаль делать ей массаж. Но Падаль никогда не доходит дальше лопаток - всегда ломается и начинает разыгрывать из себя мистера Мачо. Что вообще-то довольно приятно. И вообще надо пользоваться тем, что есть.

Это далеко не самый короткий путь до Гриффит-парка, но так хочет мафия: по четыреста пятой до самой Долины и заходить с этой стороны, иными словами оттуда, откуда она подкатывала бы в обычных обстоятельствах. Они такие параноидальные. Такие профессиональные.

Слева от нее пролетает ЛАКС. Справа она едва успевает различить "Мегакладовку", где ее партнер-домосед наверняка сидит, подключившись к компьютеру. Она лавирует в сложных потоках дорожного движения вокруг аэропорта Хьюз, теперь частного аванпоста "Великого Гонконга мистера Ли". Потом проезжает аэропорт Санта-Моника, который недавно перекупила "Национальная Безопасность адмирала Боба". Потом надо будет еще пересечь Федземлю, куда каждый день ездит на работу мама.

Раньше на месте Федземли был госпиталь Союза ветеранов и комплекс других федеральных зданий; теперь же она превратилась в леденец, по форме напоминающий человеческую почку, как на палочку насаженный на 405-ю трассу. По всему периметру Федземля окружена барьером, забором из колючей кольчужной ткани, переносных проволочных заграждений, груд щебня и литых бетонных блоков, которые тянутся от одного здания к другому. Все строения в Федземле - огромные и безобразные. Вокруг цоколей толкутся люди в шерстяных костюмах цвета мокрого гранита. На фоне величественных белых зданий они кажутся маленькими козявками.

По другую сторону Федземли справа ей виден Лос-Анджелесский университет, которым теперь совместно заправляют японцы, "Великий Гонконг мистера Ли" и несколько крупных американских корпораций.

Говорят, что левее, в Пэсифик Пэлисейдс над океаном возвышается огромное здание: штаб-квартира Центральной разведывательной корпорации на Западном побережье. Скоро - может быть, завтра - она туда съездит, разыщет здание и просто помашет рукой, прокатившись мимо. Теперь у нее есть что рассказать Хиро. Отличная инфа на Дядюшку Энцо. За такое люди платят миллионы.

Но в душе она чувствует укоры совести. Она знает, что не может сделать мафии ручкой. Не потому, что она их боится, а потому, что они ей доверяют. С ней хорошо обошлись. И кто знает, может, из этого еще что-нибудь выйдет. Лучшая карьера, чем она может сделать в ЦРК.

На съезд в Федземлю сворачивает не так уж много машин. Ее мама и еще уйма других федералов делают это каждое утро. Но все федералы приезжают на работу рано утром и остаются допоздна. Преданность у них такая. Лояльность - фетиш для федералов: поскольку больших денег они не зарабатывают и особым уважением не пользуются, надо доказывать, что ты лично привержен этому учреждению и тебе нет дела до подобных пустяков.

Однако к делу: от самого ЛАКСа И.В. висит все на том же такси. На заднем сиденье в нем - араб, чей бурнус трепещет на ветру от опущенного окна: кондиционер не работает, а таксист столько не зарабатывает, чтобы купить на черном рынке "Холодок-Фреон". Типично: только федералы могут заставить гостя ехать в грязном такси без кондиционера. Как и следовало ожидать, такси притормаживает у съезда с указателем "СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ". Отсоединившись, И.В. шлепает свой пун на направляющийся в Долину фургон доставки.

На крыше высокого федерального здания притаилась компания федералов с ручными рациями, в черных очках и ветровках с надписью "ФЕДЕРАЛ"; они наставили объективы на лобовые стекла машин, выезжающих с бульвара Уилшир. Будь сейчас ночь, она бы, наверное, увидела, как по штрих-коду на номерном знаке такси, сворачивающего на СШ, пробегает сканирующий лазер.

Мама И.В. все ей рассказала об этих ребятах. Они - Исполнительный отдел генерального командования операциями, сокращенно ИОГКО. ФБР, федеральные судебные исполнители, разведка и спецназ - все претендуют на самостоятельность и самобытность, но, как когда-то армия, флот и военно-воздушные силы, все эти учреждения подчиняются ИОГКО, все делают одно и то же и в общем взаимозаменяемы. За пределами Федземли все они известны просто как федералы. ИОГКО претендует на право являться куда угодно в пределах исходных первоначальных границ Соединенных Штатов Америки без ордера или даже убедительного предлога. Но дома они чувствуют себя только здесь, в Федземле, и то когда смотрят в телескопические бинокли, бормочут в микрофон обреза или пялятся в объектив снайперской винтовки. И чем длиннее этот объектив, тем лучше.

Такси с арабом на заднем сиденье тормозит до скорости ниже скорости света и, лавируя, зигзагом пробирается между бетонными блоками под прицелом пятидесятимиллиметровых автоматов, торчащих из гнезд, стратегически расположенных вдоль дороги. Такси останавливается перед стандартным КПП, вот только под этим постом - особая ремонтная яма. Вот тут-то мальчики ИОГКО с собаками и мощными прожекторами принимаются осматривать закрылки и днище машины на предмет бомб и ЯБХИ (ядерно-биологически-химически-информационных) реагентов. Тем временем водитель выходит и открывает капот и багажник, чтобы федералы могли их осмотреть; еще один федерал засовывается в окно рядом с арабом для допроса с пристрастием.

Говорят, все музеи и памятники Округа Колумбия сданы внаем и превращены в парк для туристов, который теперь дает десять процентов всех поступлений в правительственный бюджет. Федералы могли бы сами управлять концессиями, оставляя себе большую часть валового дохода, но не в этом дело. Все дело в философии: мол, вернемся к исходному положению. Правительство должно управлять. Оно ведь не Для того, чтобы пахать в шоу-бизе, так? Оставим развлечения извращенцам Индустрии, тем, кто в колледже специализировался на чечетке. Федералы не такие. Федералы - люди серьезные. Специализировались в политологии. Были президентами студенческих советов. Председателями дискуссионных клубов. Только у героя хватит мужества носить темный шерстяной костюм и туго застегнутый воротничок, когда температура, как в парнике, сто десять по Фаренгейту, а влажность такая, что и аэробус в воздухе застревает. Это те герои, которые лучше всего чувствуют себя по ту сторону одностороннего зеркала.

23

Иногда, доказывая друг другу, какие, мол, они храбрые, мальчишки одного с И.В. возраста забираются на восточный край Голливуд-Хиллз, в Гриффит-парк, и, выбрав наугад шоссе, проезжают парк насквозь. Проделать этот путь невредимым - все равно что сразиться с Горцем: ты мужчина уже потому, что так близко рискнул подойти к опасности.

И разумеется, они видят только то, что открывается в просветах улиц. Если ты въезжаешь в Гриффит-парк, чтобы покуролесить, и наталкиваешься на указатель "ПРОЕЗДА НЕТ", то сразу понимаешь: сейчас самое время развернуть папочкин "эккорд" и гнать домой, газуя так, чтобы тахометр зашкаливало.

Ну, конечно. Въехав в парк по указанной мафиози трассе, И.В. видит перед собой указатель "ПРОЕЗДА НЕТ".

И.В. не первый курьер, которому выпало такое задание, поэтому она уже слышала о том месте, куда направляется. Это узкий каньон, в который ведет одно-единственное шоссе, а на дне каньона поселилась новая банда. Все называют их Фалабала, ведь именно так они разговаривают друг с другом. У них есть собственный язык, и звучит он как полная тарабарщина.

Главное сейчас - не думать, какую глупость она совершает. Принятие правильного решения - с учетом приоритетов - где-то тут, среди таких пунктов, как "получать достаточное количество никотиновой кислоты" и "написать бабушке в благодарность за миленькие жемчужные серьги". Здесь важно только не отступать.

Граница территории Фалабалы отмечена пулеметными гнездами. И.В. это представляется излишним, Но, впрочем, у нее никогда не было разногласий с мафией. Сохраняя лицо, она лениво подкатывает на скорости миль десять в час. Вот тут самое время пугаться и впадать в панику, если она вообще собирается это делать. Подняв повыше цветной факс "РадиКС" с голограмкой редиски, который удостоверяет, что она - ей-богу - здесь для того, чтобы забрать важную посылку. Впрочем, на таких ребят это никогда не действует.

Но с этими срабатывает. С дороги убирают моток бритвенной ленты, и, даже не снижая скорости, она проскальзывает внутрь. Вот тут-то она понимает, что все будет хорошо. Эти люди просто делают бизнес, как и все прочие.

Ей не нужно спускаться в сам каньон. Слава богу. Через несколько поворотов она выезжает на открытую площадку, обрамленную деревьями... и словно оказывается в сумасшедшем доме на свежем воздухе.

Или на фестивале психов. Или еще где.

Тут несколько десятков человек, и никто из них совершенно за собой не следит. Все они одеты в лохмотья того, что некогда было вполне приличной одеждой. С полдюжины стоят на коленях на бетоне, крепко стиснув перед собой руки, и бормочут обращения к невидимым существам.

На багажнике разбитой колымаги установлен старый, сданный кем-то в утиль компьютерный терминал. Черный монитор затянут сетью трещин, словно кто-то запустил в него кофейной кружкой. Толстяк в красных подтяжках, которые свисают ему до колен, водит руками по клавиатуре, наугад нажимая клавиши, и несет вслух какую-то бессмысленную тарабарщину. Позади него стоит парочка, заглядывает ему через плечо, а иногда пытается просунуть руки, чтобы самим тюкнуть по клавише, но толстяк их отталкивает.

Еще группка людей, раскачиваясь и хлопая в ладоши, поет "Счастливого странника". Поют с чувством. И.В. не видела такого детского ликования ни на чьем лице с тех пор, как в первый раз позволила Падали стащить с себя одежду. Но это иное ликование, на лицах людей за тридцать с сальными или немытыми волосами оно кажется болезненным.

И наконец, мужик, которого И.В. про себя окрестила Верховным жрецом. Одет он в некогда белый халат с логотипом какой-то компании в районе Залива. Мужик кемарит на заднем сиденье выпотрошенного минивана, но когда И.В. выезжает на площадку, вскакивает и бежит к ней - И.В. непроизвольно ощущает в его движениях какую-то угрозу. Но по сравнению с остальными он кажется почти обычным, здоровым и подтянутым психом - из тех, что обретаются под кустами.

- Ты здесь, чтобы забрать чемоданчик, да?

- Я здесь, чтобы забрать посылку. Я не знаю, что это за посылка, - отвечает она.

Отойдя к одной из разбитых машин, Верховный жрец отпирает крышку багажника и достает алюминиевый чемоданчик. Выглядит он в точности так же, как тот, который Скрипучка достал прошлой ночью из "БМВ".

- Вот твоя посылка, - говорит он, подходя к ней. И.В. инстинктивно отступает на шаг назад.

- Понимаю, понимаю, - ухмыляется он. - Я страшный гад.

Мужик ставит чемоданчик на бетон и подталкивает его ногой. Подпрыгивая на случайных камешках, чемоданчик скользит к И.В.

- Спешить с доставкой незачем, - говорит он. - Может, останешься, выпьешь чего-нибудь? У нас есть "Кул-эйд".

- Хотелось бы, - улыбается, стиснув зубы, И.В. - Но у меня страшный диабет.

- Ну, тогда можешь остаться, погостить в нашей общине. Мы расскажем тебе уйму интересного. Это может просто перевернуть твою жизнь.

- У вас на бумаге что-нибудь есть? Что-нибудь, что я могла бы взять с собой?

- Хе-хе, боюсь, нет. Почему бы тебе не остаться? Ты как будто и вправду симпатичная девушка.

- Извини, парень, но ты, кажется, принимаешь меня за биксу, - говорит И.В. - Спасибо за чемодан. Я поехала.

И.В. начинает отталкиваться от бетона, изо всех сил набирая скорость. По пути к свободе она прокатывает мимо молодой женщины, бритой наголо, одетой в грязный и затасканный туалет от Шанель. С бессмысленной улыбкой женщина протягивает руку, машет ей.

- Привет, - говорит она. - Ба ма зу на ла аму па го лу не ме а ба ду.

- И тебе того же, - отзывается И.В.

Несколько минут спустя она на пуне летит по I-5, направляясь в Долина-лэнд. После Гриффит-парка И.В. слегка не по себе, координация у нее ни к черту, едет она расслабленно и старается не напрягаться. В голове у нее крутится песенка - "Счастливый странник". Это сводит ее с ума. В печенках уже засела.

Возле нее раз за разом притормаживает большое черное пятно. Если бы он ехал чуть быстрее, искушение загарпунить его было бы велико, такой он большой и железный. Но она все равно без напряга может выдать лучшее время, чем эта баржа.

В черном автомобиле опускается окно со стороны водителя. Это тот малый. Джейсон. Он просто голову высунул наружу, ведет вслепую. Ветер на пятидесяти милях даже не топорщит его загеленную стрижку.

Он улыбается. На лице у него возникает молящее выражение, в точности такое же, какое бывает у Падали. Вот теперь он многозначительно указывает на свой багажник.

А, ладно. В прошлый раз, когда она запунила этого типа, он отвез ее именно туда, куда нужно. И.В. отсоединяется от "акуры", которая тащила ее последние две мили, и перебрасывает пун на старый "олдсмобил" Джейсона. А Джейсон провозит ее по бесплатной трассе, оттуда по бульвару Виктория, направляясь к Вэн-Найсу, что ей, собственно, и нужно.

Но через несколько миль он резко выворачивает руль вправо и с визгом тормозов съезжает на стоянку заброшенного универмага - вот об этом его никто не просил. В настоящий момент там стоит только восемнадцатиколесник, мотор которого работает вхолостую, а на боку написано "БРАТЬЯ САЛ-ДУККИ ПЕРЕЕЗДЫ И ХРАНЕНИЕ".

- Ну, давай, - говорит Джейсон, вылезая из своего "олдса". - Ты же не хочешь попусту терять время.

- Да пошел ты, придурок, - бросает она, втягивая пун и одновременно оглядывая бульвар в поисках подходящей тачки, направляющейся на запад. Что бы ни было на уме у этого типа, это наверняка к делу не относится.

- Барышня, - окликает ее голос гораздо старше и притом намного более властный. - Нет ничего дурного в том, что вам не нравится Джейсон. Но вашему другу, Дядюшке Энцо, нужна ваша помощь.

В хвосте черного прицепа открывается дверь. В проеме стоит человек в черном костюме. Прицеп позади него ярко освещен. Галогеновый свет резко подсвечивает зализанную прическу мужика. Но даже без этого освещения она узнает малого со стеклянным глазом.

- Чего ты хочешь? - спрашивает она.

- Чего я хочу, - говорит он, оглядывая ее с головы до ног, - и что мне нужно - совершенно разные вещи. В настоящий момент я на работе, понимаешь? Поэтому, чего я хочу, не имеет ровным счетом никакого значения. А нужно мне, чтобы ты вместе со своим скейтом и чемоданчиком поднялась в этот грузовик, - а потом добавляет: - Я до тебя достучался?

Он задает этот вопрос почти риторически, будто предполагает, что ответом ему будет "нет".

- Он серьезно говорит, - вставляет Джейсон, словно И.В. так важно его мнение.

- Ну, вот видишь, - говорит мужик со стеклянным глазом. И.В. полагается быть на пути к франшизе "Жемчужных врат преподобного Уэйна". Если она напортачит с этой доставкой, это значит, она надувает Бога, который, может, существует, а может, и нет, но, во всяком случае, способен прощать. Мафия, несомненно, существует и придерживается более высокого стандарта послушания.

Подав свою снарягу - доску и алюминиевый чемоданчик - типу со стеклянным глазом, она запрыгивает в прицеп, презрев протянутую руку. Он отшатывается и, подняв руку, смотрит на нее так, словно желает понять, что в ней такого дурного. Как только ноги И.В. отрываются от земли, грузовик трогается с места. К тому времени, когда за ней закрывается дверь, они уже выезжают на бульвар.

- Нужно просто провести на этой твоей доставке пару тестов, - говорит мужик со стеклянным глазом.

- А тебе не приходило в голову представиться? - осведомляется И.В.

- Не-а, - отзывается мужик, - люди вечно забывают имена. Можешь думать обо мне просто как о том парне, сама понимаешь.

И.В. его даже не слушает. Она осматривается в кузове.

Трейлер этого прицепа состоит из длинного узкого помещения. И.В. только что вошла сюда через единственную дверь. В этом конце помещения пара мафиози слоняются без дела, как они обычно и делают.

Большую часть трейлера занимает электроника. Серьезное оборудование.

- Тут, знаешь ли, кое-какие компьютерные примочки, - объясняет тип со стеклянным глазом, передавая чемоданчик компьютерщику. И.В. решает, что это компьютерщик, потому что у него длинный, завязанный в хвост хайер, потому что одет он в джинсы и кажется мягким и вежливым.

- Эй, если что-нибудь с этим случится, мне несдобровать, - говорит И.В. Она старается, чтобы фраза у нее звучала покруче, но в данных обстоятельствах это пустые понты.

Мужик со стеклянным глазом делает вид, будто шокирован.

- Кто я, по-твоему, распоследний тупица? Черт, мне только не хватает объясняться перед Дядюшкой Энцо, как мне удалось подставить эту зайку так, что ей прострелили коленные чашечки.

- Это неагрессивная процедура без проникновения, - умиротворяюще поясняет компьютерщик, после чего несколько раз поворачивает чемоданчик в руках, как бы с ним знакомясь.

Затем он помещает чемоданчик в большой, открытый с одного конца цилиндр, установленный на столе. Стенки у цилиндра в несколько дюймов толщиной, и на них виден слой инея. А еще из него, змеясь, улетучиваются таинственные газы, похоже на мглу в кипятке, если опустить в него чайную ложку молока. Белая мгла стекает со стола на пол и собирается там облачком тумана, клубящегося вокруг кроссовок компьютерщика. Поместив чемоданчик в цилиндр, компьютерщик поспешно отдергивает руку подальше от холода.

Потом надевает гоглы.

Вот и все. Несколько минут он сидит неподвижно. И.В. не слишком хорошо разбирается в компьютерах, но знает, что мощный компьютер где-то за шкафами и дверями совершает в данный момент множество операций.

- Это как сканер компьютерной томографии, - объясняет тип со стеклянным глазом так же приглушенно и уважительно, как спортивный комментатор на турнире по гольфу. - Но он, знаешь ли, все считывает, - продолжает он, нетерпеливо описывая руками круги.

- И сколько он стоит?

- Не знаю.

- Как это называется?

- У него пока нет имени.

- Ну и кто его изготовил?

- Эту чертову штуковину изготовили мы, - говорит тип со стеклянным глазом. - За последние несколько недель.

- Для чего?

- Ты задаешь слишком много вопросов. Слушай. Ты симпатяга. Я хочу сказать, ты чертовски привлекательная девчонка. Ты просто красотка. Но не думай, что на этой стадии ты так уж важна.

На этой стадии. Гм.

24

У себя в "Мегакладовке" Хиро, как и советовала его партнер, проводит какое-то время в Реальности. Дверь блока открыта, чтобы впустить океанский бриз и выхлопы самолетов. Вся обстановка: футоны, грузовая палетта, экспериментальная мебель из прессованного шлака - отодвинута к стенам. В руках у Хиро тяжелый арматурный стержень метровой длины, один конец которого обмотан изолентой, так что получилась рукоять. Арматурный стержень приближается размерами к катане, но намного ее тяжелее. Хиро зовет его катаной для деревенщины.

Хиро бос, он стоит в стойке кендо. Ему полагалось бы надеть широкие штаны-юбку до колен и плотную тунику цвета индиго, традиционный костюм кендо, но на нем только длинные боксерские трусы. По гладкой мускулистой спине цвета капуччино стекает пот, исследуя ложбинки и впадины между мышцами. На левой ступне образовались волдыри размером с оливки. Сердце и легкие у Хиро хорошо развиты, и природа наделила его необычайно быстрой реакцией, но его нельзя назвать по-настоящему сильным, каким был его отец. Даже будь он по-настоящему силен, тренировка с деревенской катаной давалась бы ему весьма и весьма нелегко.

Он накачан адреналином, нервы у него на пределе, а мысли полны смутной тревоги - смутной в океане общего ужаса.

Шаркая, Хиро перемещается взад-вперед по тридцатифутовой оси комнаты. Время от времени он ускоряет шаги и, занеся над головой катану, резко опускает ее вниз, в последний момент рывком поворачивая запястья, так что клинок останавливается в воздухе. Потом говорит:

- Следующий!

Теоретически. На практике, если уж деревенская катана пришла в движение, остановить ее очень трудно. Но это хорошее упражнение. Его предплечья выглядят как мотки стального кабеля. Почти. И вообще скоро будут.

Японцы не увлекаются такими пустяками, как остановка удара. Если ударить человека по макушке катаной и не приложить усилий к тому, чтобы остановить клинок, она разрубит ему череп и, вероятно, застрянет в ключице или в тазу, и тогда ты будешь посреди поля битвы, упершись ногой в лицо противника, пытаться высвободить клинок, а тем временем его лучший друг атакует тебя с безмерным ликованием. Поэтому фокус в том, чтобы остановить клинок сразу после удара, скажем, промять черепную коробку на пару дюймов, а потом выдернуть клинок и искать нового самурая; отсюда "Следующий!".

Хиро думал о том, что учинил вчера вечером Ворон, и это начисто прогнало сон, вот почему он тренируется с деревенской катаной в три часа утра.

Хиро сознает, что был плачевно не готов к случившемуся. Копье полетело в него. Он отвел его клинком. По чистому совпадению ему удалось отмахнуться вовремя, и копье пролетело мимо. Но сделал он это почти случайно.

Может быть, в этом и заключается тайна великих воинов. Беспечно, не терзая себя размышлениями о последствиях.

Может быть, он себе льстит.

* * *

В последние несколько минут шум вертолета становится все громче. Пусть даже Хиро и живет возле аэропорта, такое здесь редкость. Вертолетам запрещено летать так близко от ЛАКС, это создает угрозу безопасности полетов.

Шум не стихает, а, напротив, становится оглушительным; к тому времени вертолет уже завис над автостоянкой прямо перед жилым блоком Хиро и Виталия. Дорогой корпоративный вертолет с реактивными двигателями, темно-зеленый, маркировка на нем сдержанная и совсем не яркая. Хиро кажется, что, будь освещение получше, он смог бы разглядеть фирменный знак оборонного подрядчика, вероятнее всего, это "Системы Обороны генерала Джима".

Бледнолицый мужик с очень высоким лбом и залысинами спрыгивает на площадку (выглядит он гораздо спортивнее, чем позволяют предположить лицо и общие манеры) и неспешно трусит по бетону прямо к Хиро. Таких ребят Хиро помнит еще с тех пор, как его отец служил в армии, - не поседевшие ветераны из легенд и кинофильмов, а самые обычные тридцатипятилетние парни, всю жизнь проводящие в мешковатой форме. Бледнолицый по фамилии Клем - в чине майора. Фамилия вышита на ромбе.

- Хиро Протагонист?

- Он самый.

- Меня послала за вами Хуанита Маркес. Она сказала, это имя вам известно.

- Имя мне известно. Но я не работаю на Хуаниту.

- Она сказала, теперь работаете.

- Что ж, очень мило, - отзывается Хиро. - Надо думать, дело срочное?

- Я бы сказал, это верное заключение, - отвечает майор Клем.

- Пара минут у меня есть? Я тренировался, и мне надо забежать по соседству.

Майор Клем переводит взгляд на соседнюю дверь, над которой красуется вывеска "ОСТАНОВИСЬ-ОТДОХНИ".

- Ситуация довольно статична. У вас есть пять минут.

У Хиро в "Остановись-Отдохни" кредит по открытому счету. Живя в "Мегакладовке", такой счет неминуемо откроешь.

Поэтому Хиро позволяют обойти стойку администрации, где за кассой скучает дежурный оператор. Он вставляет свою карточку в прорезь, и зажегшийся компьютерный экран предлагает ему три варианта на выбор:

  • М
  • Ж
  • ДЕТСКАЯ (БЕЗ ПОЛА)

Хиро хлопает кнопку "М". На экране возникает меню из четырех позиций:

  • ОСОБОЕ ОГРАНИЧЕННОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ ЭКОНОМНО, НО ГИГИЕНИЧНО
  • СТАНДАРТНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ СОВСЕМ КАК ДОМА - МОЖЕТ, ЧУТЬ ЛУЧШЕ
  • ПЕРВОКЛАССНОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ - БЛАГОДАТНОЕ МЕСТО ДЛЯ РАЗБОРЧИВОГО КЛИЕНТА
  • УБОРНАЯ ГРАНД-РОЯЛЬ

Ему приходится подавить застарелый рефлекс, чтобы остановиться и не нажать "ОГРАНИЧЕННОЕ ОБСЛУЖИВАНИЕ", к которому всегда прибегают обитатели "Мегакладовки". Входя туда, неизбежно вступаешь в контакт с чужими выделениями. Не слишком приятное зрелище. Место далеко не благодатное. Вместо этого - какого черта, Хуанита же собирается его нанять, так? - он нажимает кнопку "УБОРНАЯ-ГРАНД РОЯЛЬ".

Никогда прежде тут не был. Такое впечатление, что попал в пентхауз какого-нибудь роскошного казино в Атлантик-сити, куда помещают дегенератов из Филадельфии после того, как они нечаянно отхватили мегаджекпот. Здесь есть все, что показалось бы верхом роскоши патологическому игроку: позолоченные ручки, кругом литой псевдомрамор, бархатные занавеси и дворецкий.

Никто из обитателей "Мегакладовки" "УБОРНОЙ ГРАНД-РОЯЛЬ" не пользуется. Она здесь вообще только потому, что "Остановись-Отдохни" находится через дорогу от ЛАКСа. Председатели Совета директоров из Сингапура, желающие принять душ и всласть посрать со всеми звуковыми эффектами, не слыша и не обоняя при этом других путешественников, делающих то же самое, могут прийти сюда и расплатиться корпоративными дорожными чеками.

Дворецкий - тридцатипятилетний малый из Центральной Америки, с глазами у него что-то странное, словно последние несколько часов они были закрыты. Когда Хиро врывается в суперуборную, он как раз перебрасывает через локоть несколько на редкость толстых полотенец.

- Принять душ и обратно через пять минут, - бросает Хиро.

- Желаете побриться? - спрашивает дворецкий, с намеком ощупывая собственные щеки: по всей видимости, он не в силах определить, к какой этнической группе относится Хиро.

- Хотелось бы. Нет времени.

Сорвав с себя боксерские трусы, Хиро бросает мечи на обитый тисненым бархатом диван и ступает в амфитеатр душевой кабинки, выложенный мрамором. Со всех сторон разом на него обрушиваются струи горячей воды. На стене имеется рукоять, чтобы клиент мог выбрать любимую температуру.

После Хиро хочется опростаться, почитать глянцевые журналы толщиной с телефонный справочник, которые стопкой сложены возле навороченного электронного унитаза, но надо спешить. Вытершись свежим полотенцем размером с цирковой шатер, он натягивает свободные штаны на завязках, футболку, кидает дворецкому пару конг-баксов и выбегает, опоясываясь мечами.

Перелет короткий, в основном потому, что военный пилот только рад пожертвовать комфортом ради скорости. Вертолет стартует под острым углом, держась пониже, чтобы его не засосало в турбины реактивных самолетов, но как только у пилота появляется место для маневра, машина задирает хвост и опускает нос. В результате моторы дергают вертолет вперед и вверх и словно прыжком переносят над долиной реки Л.А. к скудно освещенной громаде Голливуд-Хиллз.

Однако, не долетев до Хиллз, вертолет приземляется на крышу больницы. Больница принадлежит сети "Милосердие", и поэтому формально это воздушное пространство Ватикана. Пока во всем видно влияние Хуаниты.

- Неврологическое отделение, - говорит майор Клем, а потом как приказ выплевывает очередь слов. - Пятый этаж, левое крыло, палата номер пятьсот шестьдесят четыре.

На больничной койке - Да5ид.

От изголовья к изножью кровати протянулись исключительно толстые белые кожаные ремни. К ремням крепятся кожаные манжеты, проложенные пушистой овчиной. Манжеты охватывают руки и ноги Да5ида, на которого надели и больничный халат, теперь наполовину свалившийся.

Самое худшее то, что глаза Да5ида не всегда смотрят в одну и ту же сторону. Он подсоединен к аппарату ЭКГ, который безостановочно выводит кривую его пульса, и, даже не будучи врачом, Хиро понимает, что это не нормальная кривая. Сердце у Да5ида то стучит слишком часто, то не бьется вовсе, тогда включается сирена оповещения, и оно начинает биться снова.

Лицо Да5ида совершенно бесстрастно. Его глаза ничего не видят. Сперва Хиро думает, что тело Да5ида безвольно расслаблено, но, подойдя ближе, видит, что он натянут как струна и мокрый от пота, а еще его бьет дрожь.

- Мы ввели ему временный стабилизатор, - произносит за спиной Хиро женский голос.

Обернувшись, Хиро видит монахиню, которая, очевидно, также и лечащий врач.

- Как давно у него конвульсии?

- Нам позвонила его бывшая жена, сказала, что она обеспокоена.

- Хуанита.

- Да. Когда к нему домой прибыли санитары, он упал со стула и бился в конвульсиях на полу. Видите, вот тут синяк. Мы думаем, это его ударил по ребрам компьютер, который он, падая, сбросил со стола. Поэтому, чтобы избежать дальнейших повреждений, мы фиксировали его тело в четырех точках. Но последние полчаса у него аритмия. Если его состояние не изменится, мы снимем ремни.

- Он был в компьютерных очках?

- Не знаю. Но могу справиться.

- Но вы полагаете, это произошло, когда он находился в виртуальной реальности?

- Не могу вам точно сказать, сэр. Мне известно только то, что у него настолько тяжелая сердечная аритмия, что нам пришлось имплантировать временный стабилизатор прямо на полу в его офисе. Мы сделали ему укол противосудорожного препарата, но он не подействовал. Ввели ему транквилизаторы, но и те лишь едва подействовали. Сделали компьютерную томографию и еще несколько анализов, чтобы определить, в чем дело. Консилиум еще не пришел к единому мнению.

- Ладно, попробую осмотреть его дом, - говорит Хиро. Врач пожимает плечами.

- Дайте мне знать, когда он придет в себя, - добавляет Хиро.

Врач и на это ничего не отвечает. Впервые до Хиро вдруг доходит, что состояние Да5ида, возможно, и не временное.

Когда Хиро уже собирается выйти в коридор, Да5ид вдруг произносит:

- Е не эм ма ни а ги а джи ни му ма ма дам е не эм ам ам ки га а ги а ги...

Хиро поворачивается посмотреть.

Да5ид обвис на ремнях, тело его расслаблено, словно он дремлет. Из-под полуприкрытых век он смотрит на Хиро.

- Е не эм дам гал нун на а ги эги е не эм у му ун эбзу ка а ги а эги...

Голос у Да5ида тихий и мирный, без малейших следов стресса. Слоги скатываются с его языка, будто капли слюны из угла рта. Уходя по коридору, Хиро слышит, как Да5ид, не переставая, бормочет:

- И ге эн и ге ну ге эн ну ге ээ ас тур ра лу ра зэ эм мен...

Хиро снова садится в вертолет. Они летят над серединой Бичвуд-Каньон, направляясь прямо к указателю "Голливуд".

Дом Да5ида преображен светом десятка прожекторов. Он стоит на вершине холма, по склону которого идет частная подъездная дорожка. Сейчас ее перегородил похожий на жабу приземистый бронированный джип от "Генерала Джима", из которого, пульсируя, извергаются и прощупывают небо снопы насыщенно-красного и голубого цвета. Над домом завис еще один вертолет, его словно подпирает снизу вращающаяся колона. Солдаты с ручными прожекторами прочесывают земельный участок.

- Мы предприняли меры предосторожности и оцепили дом, - говорит майор Клем.

По краю световых пятен проступают мертвые органические краски холма. Солдаты пытаются оттенить их прожекторами, выжечь их светом. Хиро готов и сам погрузиться в этот свет, превратившись в тусклый пиксель на стекле пассажирского авиалайнера. Нырнуть в биомассу.

Лэптоп Да5ида лежит на полу возле стола, за которым он любил работать. Вокруг - медикаментозный мусор. В этой куче Хиро обнаруживает гоглы Да5ида, которые или слетели, когда он рухнул на пол, или их сорвали санитары.

Хиро поднимает гоглы. Поднося их к глазам, видит остаточное изображение: стена черно-белой статики. Компьютер Да5ида облавинился.

Закрыв глаза, Хиро роняет очки. Нельзя же заболеть, поглядев на битовый массив. Или можно?

Дом Да5ида напоминает модернистский замок с высокой башенкой над дальним крылом. Некогда Да5ид, Хиро и остальные из их компании хакеров забирались наверх с ящиком пива и хибачи и проводили целую ночь, запивая пивом гигантские креветки, крабовые ноги и устрицы. Теперь, разумеется, башенка давно заброшена, там осталась только хибачи, заржавевшая и почти погребенная под слоем пепла, будто археологический реликт.

Прихватив себе пива из холодильника Да5ида, Хиро некоторое время сидит на своем некогда любимом месте, медленно тянет пиво и воображает, будто видит красивые сказки в вибрирующих огнях.

Старый центр плотно укутан извечной органической дымкой. В других городах дышишь промышленными отходами, а в Л.А. - аминокислотами. В подернутом дымкой муравейнике светятся кольца и сетки огней, словно нити накаливания в тостере. На выезде из каньона ближние световые нити, становясь яснее, распадаются на звезды, арки и горящие буквы. Потоки красных и белых частиц пульсируют по хайвеям, повинуясь размытой логике программируемых светофоров. Дальше - распространяясь по долине - миллион энергичных логотипов размазывается плотными дугами. По обе стороны франшизных гетто логосвет расходится мягкими градиентами освоенных участков, пока не сливается наконец с окружающими сумерками, которые изредка прорезает свечение прожекторов секьюрити на чьем-нибудь заднем дворе.

Франшиза и вирус работают по сходному принципу: то, что благоденствовало в одном месте, будет благоденствовать и в другом. Нужно только составить заразный бизнес-план, ужать его до десятка страниц в папке о трех кольцах - до его ДНК, - отксерить и впрыснуть в придорожную облицовку хайвеев с большим потоком машин, желательно на том участке, где есть левый поворот. Тогда опухоль станет расширяться до тех пор, пока не упрется в границы собственности земельного участка.

В стародавние времена можно было прогуляться до "Кафе у Мамы" ради чашки кофе и бутерброда и почувствовать себя там прямо как дома. Это работает, если никогда не покидать родного города. Но если вы приехали в соседний городок, то стоит вам открыть дверь кафе, на вас уставятся все завсегдатаи, а под названием "Горячее фирменное" вам подадут что-то, чего вы даже и не узнаете. Если путешествовать достаточно долго, вы нигде не будете чувствовать себя как дома.

Однако, приезжая в Дубьюк, бизнесмен из Нью-Джерси знает, что может войти в "Макдональдс" и никто не посмотрит на него косо. Он сможет сделать заказ, даже не заглядывая в меню, и поданная еда всегда будет одинакова на вкус, "Макдональдс" - это Дом, ужатый до папки о трех кольцах и многократно отксеренный. "Никаких сюрпризов" - вот девиз франшизного гетто, его "Здоровая экономика" и "Радушное гостеприимство" - стигматы, так или иначе проступающие как герб на каждой вывеске и каждом логотипе из тех, что складываются в кривые света и гроздья огней, очерчивающие центр мегаполиса.

Американский народ, живущий в одной из самых удивительных и ужасных стран мира, находит в этом девизе утешение. Последуйте за светом вывесок туда, где развитие уперлось в складки долин и каньонов, и вы найдете страну беженцев. Они бежали от истинной Америки, Америки атомных бомб, эрозии почвы, хип-хопа, теории хаоса, заливания людей ногами в цемент, факиров со змеями, маньяков-убийц, полетов в космос, автозакусочных, самонаводящихся ракет, марша Шермана, сбоя сети, банд байкеров и прыжков на батуте. Притерев свои малолитражки к бордюрам ЖЭКов, выстроенных по идентичным компьютерным проектам, они забились в симметричные бетонные коробки с виниловыми полами, плохо подогнанной деревянной обшивкой стен и веранд, с отсутствующими тротуарами. Эти домофермы теперь и есть средство самовыражения культуры, которой нечего выражать.

В самом центре города остались лишь бездомные, питающиеся мусором иммигранты, выброшенные, точно шрапнель, после распада азиатских держав, молодая богема и мультимедийное техножречество "Великого Гонконга мистера Ли". А еще остались башковитые умники и умницы, вроде Да5ида и Хиро, которые избрали риск городской жизни, потому что подсели на этот кайф и знают, что город им по плечу.

25

По правде говоря, И.В. не может определить, где они сейчас. Но ясно, что они застряли в пробке. Вполне предсказуемое явление.

- И.В. пора, - объявляет она.

Секунду никакой реакции. Потом хакер откидывается на спинку стула, смотрит прямо перед собой сквозь гоглы, не обращая внимания на трехмерный компьютерный экран, но, по-видимому, наслаждаясь видом на стену.

- О'кей, - говорит он.

Со стремительностью мангуста мужик со стеклянным глазом выхватывает алюминиевый чемоданчик из криогенного цилиндра и бросает его И.В. Тем временем один из бездельников-мафиози распахивает заднюю дверь прицепа, открывая чудесный вид на пробку на бульваре.

- И еще кое-что. - С этими словами мужик со стеклянным глазом заталкивает в один из многочисленных карманов И.В. какой-то конверт.

- Что это? - спрашивает И.В.

Он, словно защищаясь, поднимает руки.

- Не беспокойся, это просто кое-какая малость. А теперь в путь.

Он подает знак парню, который держит ее доску.

А парень, оказывается, не дурак: он просто бросает доску, которая приземляется на пол под неудобным углом. Но шипы уже заметили приближение пола, рассчитали все углы, вытянулись и размялись, как ноги баскетболиста, возвращающегося на грешную землю после чудовищного броска. Приземлившись на "ступни", доска пару раз прокатывается взад-вперед, обретая равновесие, а потом направляется прямо к И.В. и останавливается у ее ног.

Став одной ногой на доску, И.В. несколько раз отталкивается другой от пола и вылетает из двери прицепа прямо на крышу "понтиака", слишком близко подъехавшего к заднему бамперу грузовика. Ветровое стекло "понтиака" - прекрасная площадка для разгона, и к тому времени, когда И.В. приземляется на мостовую, она уже развернулась в прыжке на сто восемьдесят градусов. Владелец "понтиака" возмущенно давит на гудок, но ему никак ее не догнать, ведь пробка стоит намертво, а И.В. - единственное тело на несколько миль вокруг, которое способно двигаться вперед. В том-то и смысл курьерской службы.

"Жемчужные врата преподобного Уэйна" номер 1106 - довольно крупная франшиза. Малый серийный номер подразумевает солидный возраст. Она была построена давно, когда земля была дешевая, а участки большие. Автостоянка заполнена лишь наполовину. Обычно у "Преподобного Уэйна" все больше встречается старичье с идиотскими надписями на испанском, выведенными лаком для ногтей на задних бамперах: колымаги центральноамериканских евангелистов, приехавших с юга на север в надежде на приличную работу и устав от неумолимого натиска католиков на родине. На этой стоянке тоже несколько просто старых обычных малолитражек, с номерными знаками почти всех имеющихся ЖЭКов.

На этом участке бульвара движение несколько лучше, поэтому на автостоянку И.В. вкатывается на вполне приличной скорости, а потом пару раз объезжает франшизу, чтобы эту скорость сбросить. Хорошо заасфальтированная стоянка - большое искушение, особенно если идешь на скорости, ну а если подходить профессионально, то не мешает все разведать, ознакомиться с окружающей средой. И.В. узнает, что данная стоянка соединена со стоянкой соседней франшизы "Автолом" ("Любую машину за пару минут ОБНАЛИЧИМ!"), которая, в свою очередь, перетекает в стоянку соседнего универмага. Настойчивый трэшник мог бы, наверное, проделать весь путь от Л.А. до Нью-Йорка, перебираясь с одной автостоянки на другую.

В некоторых местах стоянка издает хлопающие и щелкающие шумы. Опустив глаза, И.В. видит, что возле мусорных баков позади франшизы асфальт усеян маленькими пластмассовыми пузырьками, похожими на тот, что рассматривал вчера ночью Скрипучка. Пузырьки набросаны тут, как окурки сигарет возле бара. Когда "ступни" доски проходят по этим пузырькам, те выстреливают из-под колес и, подпрыгивая, разлетаются по асфальту.

Перед входом выстроилась очередь. Презрев ее, И.В. входит внутрь.

Приемная "Жемчужных врат преподобного Уэйна", разумеется, похожа на все приемные франшиз. Ряд мягких виниловых стульев, где прихожане могут подождать, пока их не вызовут, по обеим концам ряда - по цветку в горшке, а перед стульями - длинный стол с разбросанными по нему допотопными журналами. Детский уголок, где дети могут убивать время, разыгрывая воображаемые космические бои в инжекционно-отлитой пластмассе. Стойка из фальшивого дерева, призванная выглядеть так, будто ее привезли из старой церкви. За стойкой - толстушка старшеклассница: светлые волосы цвета помоев основательно обработаны щипцами для завивки, синие с металлическим отливом тени для глаз и даже слой красных румян, покрывающий широкие студенистые Щеки, а поверх футболки наброшено прозрачное платьице, как у певчего из хора.

Когда И.В. входит, толстушка как раз совершает взаимовыгодный обмен. И.В. она замечает сразу, но ни в одной папке о трех кольцах во всем мире инструкции не позволяют умерить энтузиазм, отвлечься или ослабнуть и выйти из строя посреди сделки.

Оказавшись в безвыходном положении, И.В. со вздохом скрещивает на груди руки, чтобы показать свое нетерпение. В любом другом предприятии она бы уже подняла бучу и прорвалась за стойку, словно она тут хозяйка. Но это все-таки церковь, черт бы ее побрал.

Вдоль стойки тянется небольшая полка-приступочка с религиозными трактатами - берите бесплатно, пожертвование обязательно. Несколько отделений заняты под известный бестселлер преподобного Уэйна "Как Америка была спасена от коммунизма. ЭЛВИС ЗАСТРЕЛИЛ JFK".

И.В. вынимает конверт, который мужик со стеклянным глазом затолкал ей в стакан. К несчастью, он не настолько толстый и мягкий, чтобы в нем оказалась куча денег.

В конверте - десяток моментальных фотоснимков. На всех - Дядюшка Энцо. Вот он стоит на широкой и ровной подкове подъездной дорожки к огромному дому, таких огромных особняков И.В. даже не видела. Вот он стоит на скейтборде. Или падает со скейтборда. Или, беспорядочно раскинув руки в стороны, медленно скользит, а за ним бегут нервозные охранники.

Фотографии обернуты листком бумаги. "И.В. Спасибо за помощь. Как видишь по этим фотографиям, я сам пытался подготовиться к этому заданию, но требуется некоторая практика. Твой друг Дядюшка Энцо".

И.В. заворачивает фотографии в точности так, как они были сложены, убирает их в карман и, подавив улыбку, возвращается к насущной проблеме.

Девица в платьице все еще оформляет свою сделку у стойки. Прихожанка - коренастая испаноговорящая женщина в оранжевом платье.

Девица что-то вводит в компьютер. Со щелчком, похожим на винтовочный выстрел, клиентка шлепает свою "Визу" на поддельное дерево стойки. Длиннющими - в несколько дюймов - ногтями девица отковыривает кредитную карточку от стойки - рискованная и сомнительная операция, которая наводит И.В. на мысль о насекомых, выкарабкивающихся из куколок. Затем девица совершает таинство причащения: тщательно отработанным жестом проводит кредиткой через электромагнитную прорезь компьютера, будто срывает покров, потом протягивает квитанцию, бормоча что-то о росписи и дневном контактном телефоне. С тем же успехом она могла бы говорить по-латыни. Но все в порядке, ведь клиентка знакома с литургией и подписывает и ставит номер еще до того, как произнесены все слова.

Теперь остается только Слово Свыше. Но компьютеры и средства связи коммуникации в наше время на высоте, и на проверку кредитки уходит не более десяти секунд. Крохотное устройство издает одобрительный "бип", из крохотных колонок звучит небесная музыка, и в задней части комнаты величественно распахиваются створки переливчатых врат.

- Благодарим за пожертвование, - говорит девица, небрежно сливая все слова в единый слог.

Привлеченная гипнотическими напевами органа, клиентка топает к вратам. Внутренность часовни выкрашена в странные безумные тона и отчасти подсвечена флуоресцентными лампами, впаянными в потолок, а отчасти огромными цветными светокоробами, симулирующими витражные окна. Самая большая из таких коробок в форме расплющенной готической арки болтами прикручена к задней стене над алтарем, а изображена на ней вопиющая в пустыне троица: Иисус, Элвис и преподобный Уэйн. Правда, Иисус - все же гвоздь программы. Не успев пройти внутрь и дюжины шагов, прихожанка с глухим стуком падает на колени посреди прохода и начинает иноязычить:

- Ар иа ар иса ве на а мир и са, ве на а мир иа а сар иа...

Качнувшись, закрываются врата.

- Одну минутку, - говорит девица, несколько нервно глянув на И.В., и, обойдя стойку, останавливается посреди детского уголка (при этом подол ее платьица неизбежно запутывается в боевом модуле "Ниндзя-Воины Плота") и стучит в дверь детского туалета.

- Занято! - кричит мужской голос по ту сторону двери.

- Курьер прибыл, - говорит девица.

- Сейчас буду, - уже спокойнее отвечает голос.

И обладатель голоса действительно тотчас выходит. Никакой задержки, никакого зазора во времени, скажем, на застегивание ширинки или мытье рук. Обладатель голоса одет в черный костюм с пасторским воротничком и сейчас, идя через детскую площадку и давя черными ботинками крохотных солдатиков и боевые истребители, натягивает через голову несолидную черную сутану. Волосы у него черные и сальные, с отдельными прядями седины, а на носу сидят бифокальные очки с коричневыми стеклами в проволочной оправе. Поры на носу и щеках у него просто огромные.

И к тому времени, когда он подходит к ней, И.В. успевает не только хорошенько его разглядеть, но и почувствовать его запах. Пахнет "олд спайсом", а изо рта - еще и блевотиной. Но явно не от спиртного.

- Давай сюда. - Он вырывает алюминиевый чемоданчик у нее из рук.

Но И.В. никому и никогда такого не позволяет.

- Вы должны расписаться.

И все же она понимает, что уже слишком поздно. Если не заставить их расписаться до получения, ты облажался. У тебя нет власти, нечем надавить. Ты просто дитё на скейтборде.

Вот почему И.В. никогда не позволяет вырывать посылку у себя из рук. Но, Господь свидетель, это же священник! На такое она не рассчитывала. Он вырвал чемоданчик у нее из рук, а теперь убегает с ним к себе в офис.

- Я могу за него расписаться, - предлагает девица. Вид у нее испуганный. Более того, она выглядит так, как будто вот-вот упадет в обморок или ее стошнит.

- Это должен сделать он лично, - возражает И.В. - Преподобный Дейл Т. Торп.

А вот теперь потрясение проходит, зато она начинает выходить из себя. Поэтому рвется вслед за преподобным прямо в офис.

- Вам туда нельзя, - говорит девица, но произносит это вяло, печально, будто само происшествие почти стерлось из ее памяти. И.В. пинком распахивает дверь.

Преподобный Дейл Т. Торп сидит за столом. Перед ним - открытый алюминиевый чемоданчик, нашпигованный такой же сложной электроникой, какую она видела вчера после резни на поле хмеля. Преподобный Дейл Т. Торп будто прикован к этому устройству за шею.

Нет, на самом деле это у него на шее на шнурке что-то висит. До того он держал это под одеждой, как И.В. носит под одеждой личные знаки Дядюшки Энцо. А теперь он это вытащил и вставил в прорезь в алюминиевом чемоданчике. Похоже, это ламинированная идентификационная карточка со штрихкодом.

Вот он вынимает карточку и дает ей упасть ему на грудь. И.В. не может сказать наверняка, заметил он ее или нет. Он вводит что-то в компьютер, стуча двумя пальцами по клавиатуре, ошибается клавишей, начинает снова.

Тут начинают вертеться и подрагивать сервомеханизмы внутри чемоданчика. Преподобный Дейл Т. Торп извлекает из стойки в крышке небольшой пузырек и вставляет его в паз возле клавиатуры. Пузырек медленно затягивает внутрь машины.

Вот пузырек выскакивает снова. Красная пластиковая крышка испускает зернистый красноватый свет. В крышке небольшой экранчик LED, а в нем бегут, отсчитывая секунды, цифры: 5, 4, 3, 2, 1...

Преподобный Дейл Т. Торп подносит пузырёк к левой ноздре. Когда счетчик LED достигает нуля, пузырек шипит, словно из шины выходит воздух. После чего преподобный мастерски бросает пузырек в корзинку для мусора.

- Преподобный? - окликает девица. Быстро обернувшись, И.В. видит, как она вяло приближается к офису. - А мне дозу вы приготовите? Пожалуйста.

Преподобный Дейл Т. Торп не отвечает. Откинувшись на спинку вращающегося кожаного кресла, он неотрывно смотрит на увеличенную фотографию Элвиса, снятую в дни его службы в армии - с винтовкой в руках.

26

Хиро просыпается оттого, что изжарился на солнце. Середина дня, и над головой кружат птицы, решая, жив он или мертв. Хиро слезает с крыши и, презрев осторожность, выпивает три стакана лос-анджелесской воды из-под крана. Потом, вынув из холодильника Да5ида кусок бекона, швыряет его в микроволновку. Большая часть ребят "Генерала Джима" уже отчалили, и на дороге осталась лишь символическая охрана. Заперев все двери, выходящие на склон холма - ведь он все еще боится Ворона, - Хиро садится к столу и, надев гоглы, входит в Метавселенную.

В "Черном Солнце" полно азиатов, включая типов с киностудий Бомбея. Свирепо глядя друг на друга, они оглаживают черные усы, пытаясь сообразить, какая именно разновидность перенасыщенных насилием фильмов пойдет в следующем году в Персеполисе. Там сейчас ночь. Хиро - один из немногих американцев в заведении.

Вдоль черной стены бара тянется ряд закрытых помещений - от крохотных кабинетиков до конференц-залов, где может встретиться на совещании пара десятков аватар. В одном из помещеньиц поменьше Хиро поджидает Хуанита. Ее аватара выглядит в точности как сама Хуанита. Это откровенное отображение без малейших попыток скрыть проступающие морщинки в уголках больших черных глаз. Блестящие черные волосы разрешены так хорошо, что Хиро видно, как отдельные пряди крохотными радугами преломляют свет.

- Я в доме Да5ида, - говорит Хиро. - А ты где?

- В самолете... поэтому связь может пропасть, - отвечает Хуанита.

- И куда летишь?

- В Орегон.

- В Портленд?

- В Асторию.

- Что тебе, скажи на милость, сейчас понадобилось в Астории, штат Орегон?

Хуанита делает глубокий вдох, потом судорожно выдыхает.

- Если я скажу тебе, мы поссоримся.

- Что нового о Да5иде? - спрашивает Хиро.

- Все по-прежнему.

- Диагноз есть? Хуанита устало вздыхает.

- Диагноза не будет, - говорит она. - Проблема не в железе, проблема в софте.

- Что-что?

- Обычные варианты они уже проверили. Томографию, сканирование на эмиссию позитронов, сканирование на электромагнитные шумы, ЭЭГ. Все в норме. С его мозгом, с железом, все в порядке.

- В нем просто работает неверная программа?

- Его софт заражен. Да5ид вчера попал под лавину, его мозг рухнул.

- Ты хочешь сказать, эта проблема психического характера?

- Это выходит за привычные категории, - говорит Хуанита, - потому что это совершенно новый феномен. Или, если уж на то пошло, очень древний.

- Это происходит спонтанно или как-то иначе?

- Тебе лучше знать, - отзывается Хуанита. - Ты же там был вчера вечером. После моего ухода что-нибудь случилось?

- У него была гиперкарточка "Лавины", Ворон мне пытался толкнуть такую у входа в "Черное Солнце".

- Дерьмо. Вот сволочь!

- Кто сволочь? Да5ид или Ворон?

- Да5ид. Я пыталась его предостеречь.

- Он тебя послушался. - Хиро начинает объяснять, как потом явилась Брэнди с магическим свитком. - А потом у него возникли проблемы с компьютером и его выбросили из клуба.

- Об этом я слышала, - отвечает Хуанита. - Потому и вызвала "скорую помощь".

- Не вижу связи между тем, что у Да5ида из-за "Лавины" рухнул компьютер, и тем, что ты вызвала "скорую".

- На свитке Брэнди была не просто беспорядочная статика. С него проецировался большой объем цифровой информации в двоичном коде. Эта двоичная информация поступила прямо в зрительный нерв Да5ида, который, как ты знаешь, является составной частью головного мозга. Иными словами, если смотришь кому-то в зрачок, можешь увидеть терминал мозга.

- Да5ид не компьютер. Он не умеет считывать двоичный код.

- Он хакер. С бинарным кодом он возится ради заработка. Эта способность накрепко впечатана в глубинные структуры его мозга. Поэтому он восприимчив к информации в такой форме. И ты тоже, дружок.

- О какой информации мы сейчас говорим?

- Дурные новости. Метавирус, - отвечает Хуанита. - Это атомная бомба информационной войны, вирус, заставляющий любую систему заражать себя все новыми и новыми вирусами.

- В нем причина болезни Да5ида?

- Да.

- Почему я не заболел?

- Ты находился слишком далеко. Разрешение для тебя было слишком мало. Растр должен быть прямо у тебя под носом.

- Я это обмозгую, - говорит Хиро. - Но у меня есть еще вопрос. В Реальности Ворон распространяет еще один наркотик, который, среди прочего, называется "Сноукрэш" и "Лавина". Что это такое?

- Это не наркотик, - говорит Хуанита. - Они выдают это за наркотик, чтобы привлечь людей. К нему подмешивают немного кокаина или еще чего-то подобного.

- Если это не наркотик, то что?

- Химически обработанная сыворотка крови, взятой у людей, уже зараженных метавирусом, - отвечает Хуанита. - Иными словами, еще один способ распространения инфекции.

- Кто ее распространяет?

- Личная церковь Л. Боба Райфа. Все ее прихожане заражены.

Хиро закрывает руками лицо. Он не столько обдумывает сказанное Хуанитой, сколько дает ее словам рикошетом отлетать от стенок черепушки и ждет, когда все уляжется.

- Подожди-ка, Хуанита. Ты уж реши. Эта "Лавина", она что: наркотик, вирус или религия?

Хуанита пожимает плечами.

- А что, есть разница?

Хуанита говорит загадками, что еще больше сбивает Хиро с толку.

- Как ты можешь такое говорить? Ты ведь сама верующая.

- Не стоит сваливать все религии в одну кучу.

- Извини.

- У всех людей есть своя вера. У нас в мозгах как будто встроены рецепторы веры или еще что-то такое, поэтому все мы неизбежно цепляемся за то, что заполняет для нас эту нишу. Так вот, раньше религии были, по сути, вирусными: информация воспроизводилась в человеческом разуме и переходила с одного человека на другого. Так было раньше и, к несчастью, к этому мы, похоже, сейчас идем снова. Но было предпринято несколько попыток избавить нас от пут примитивной, иррациональной религии. Первую такую попытку предпринял некто по имени Энки приблизительно четыре тысячи лет назад. Вторую - иудейские ученые в восьмом веке до нашей эры, изгнанные с родины вторжением Саргона II. Однако со временем их труды вылились в пустую приверженность букве закона. Третью попытку предпринял Иисус; на сей раз на пятидесятый день после его смерти его религией завладели вирусные влияния. Вирус был подавлен католической церковью, но мы сейчас оказались в самом очаге эпидемии, которая разразилась в тысяча девятьсот шестом году в Канзасе и с тех пор все набирает силу.

- Так ты веришь в бога? - спрашивает Хиро. Надо поставить все точки над "i".

- Определенно.

- Ты веришь в Иисуса?

- Да. Но не в физическое, телесное его воскресение.

- Как ты можешь быть христианкой и не верить в воскресение Христа?

- Я бы сказала, - отвечает Хуанита, - как можно быть христианкой и в такое верить? Любой, кто даст себе труд внимательно прочесть евангелия, поймет, что телесное воскресение есть миф, дописанный к истинной истории через несколько лет после того, как были записаны рассказы о жизни Христа. Очень похоже на "Нэшнл Инквайэрер", как по-твоему?

Больше Хуанита пока ничего сказать не может и, по ее словам, не хочет вдаваться в подробности. "В данный момент" она не хочет влиять на рассуждения Хиро.

- Это подразумевает, что будут и другие? Мы снова друзья? - спрашивает Хиро.

- Ты хочешь найти тех, кто заразил Да5ида?

- Да. Черт, Хуанита, не говоря о том, что Да5ид - мой друг, мне хотелось бы их отыскать до того, как они заразят меня.

- Поищи в папке "Вавилон", Хиро, а потом приходи меня повидать, если я вернусь из Астории.

- Если ты вернешься? Что ты там собираешься делать?

- Собирать информацию.

На протяжении всего разговора она разыгрывала деловитость, сообщала информацию, объясняла, как обстоят дела. Но она устала и обеспокоена, и у Хиро возникает подозрение, что в душе она чего-то очень боится.

- Удачи, - говорит он.

На этой встрече он собирался за ней поухаживать, начать с того, на чем они остановились вчера вечером. Но с тех пор в Хуаните что-то изменилось. Флирт - последнее, что у нее на уме.

Хуанита собирается делать в Орегоне что-то опасное. Она не хочет, чтобы Хиро знал, что именно, иначе он станет волноваться.

- В папке "Вавилон" есть много любопытного о некой Инанне, - говорит она.

- Кто такая Инанна?

- Шумерская богиня. Я почти в нее влюблена. Ты не сможешь понять, что именно я собираюсь сделать, пока не поймешь Инанну.

- Что ж, удачи, - повторяет Хиро. - Передавай привет Инанне.

- Спасибо.

- Мне бы хотелось с тобой встретиться, когда ты вернешься.

- Взаимно, - говорит она. - Но сперва нам нужно выбраться из этой передряги.

- Ух ты! А я даже и не знал, что во что-то влип.

- Не будь таким идиотом. Мы все влипли.

Хиро собирается уходить. Оставив Хуаниту сидеть, он выходит в главный зал "Черного Солнца". По Квадранту Хакеров слоняется тип, который слишком уж бросается в глаза. Аватара у него так себе. И с контролем у него проблемы. Выглядит он как человек, который впервые вошел в Метавселенную и еще не знает, как тут перемещаться. Он то и дело натыкается на столы, а когда хочет развернуться, несколько раз крутится на месте, не умея остановиться.

Хиро направляется к нему, потому что его лицо кажется ему смутно знакомым. Когда тип на секунду останавливается, Хиро десятикратно улучшает разрешение его лица и тут узнает аватару. Это "Клинт". Тот, что чаще всего встречается в обществе "Брэнди".

"Клинт" узнает Хиро, и его удивленное лицо на мгновение озаряется карикатурной улыбкой, но потом принимает обычное грубовато-суровое выражение, даже губы у него поджимаются. Он держит руки перед собой, и тут Хиро видит, что в них свиток, в точности такой же, какой был у "Брэнди".

Хиро тянется к катане, но свиток уже у самого его лица... разворачивается, открывая синее сияние битового массива внутри. Сделав шаг в сторону, так чтобы оказаться сбоку от "Клинта", Хиро заносит над головой катану и, резко опустив ее, обрубает "Клинту" руки.

Падая, свиток разворачивается еще шире. Теперь Хиро уже не решается на него взглянуть. А вот "Клинт" развернулся и пытается неуклюже сбежать из "Черного Солнца", отскакивая от столов, точно шарик в китайском бильярде.

Если бы Хиро удалось убить этого типа - отрубить ему голову, - то его аватара осталась бы в "Черном Солнце" и ее унесли бы Могильщики. Хиро тогда мог бы взломать программу и, возможно, сообразить, кто это такой и откуда взялся.

Но у барной стойки болтаются, наблюдая за происходящим, несколько десятков хакеров, и если они подойдут посмотреть на свиток, то все кончат так же, как Да5ид.

Отвернувшись, Хиро приседает на корточки возле свитка и открывает один из скрытых люков, ведущих в систему туннелей. Это он когда-то написал программы туннелей для "Черного Солнца"; он - единственный во всем баре, кто может ими пользоваться. Одной рукой смахнув свиток в туннель, Хиро захлопывает крышку люка.

Когда Хиро поднимает голову, "Клинт" - уже возле самого выхода, пытается нацелить свою аватару на дверь. Хиро бегом устремляется в погоню. Стоит этому типу выйти на Стрит - поминай, как звали, он превратится в прозрачный призрак. Учитывая фору в пятьдесят футов, нечего и надеяться отыскать его среди миллиона других призраков. Как всегда, на Стриту у входа в "Черное Солнце" толпятся неудачники. Перед собой Хиро видит обычное столпотворение, включая и черно-белых личностей.

Одна из этих черно-белых - И.В., которая слоняется здесь и ждет, когда выйдет Хиро.

- И.В.! - кричит он. - Догони того безрукого!

Хиро выскакивает из дверей через пару секунд после "Клинта". И "Клинт", и И.В. уже исчезли.

Вернувшись в "Черное Солнце", Хиро открывает люк и спрыгивает в туннель, владения демонов-могильщиков. Один из демонов уже схватил свиток и трусит с ним к погребальному костру, чтобы бросить там в огонь.

- Эй, приятель, - окликает его Хиро, - поверни в следующий туннель направо и забрось эту штуку в мой офис, ладно? Но, сделай мне одолжение, сверни его сперва.

Хиро идет за могильщиком по туннелю, проходит под Стритом и оказывается под кварталами, где завели себе дома хакеры. Приказав могильщику положить свиток в подвальной мастерской, где он ломает программы, Хиро поднимается наверх.

27

Звонит голосовой телефон. Хиро берет трубку.

- Партнер, - слышится голос И.В. - Я уж думала, ты никогда оттуда не выйдешь.

- Где ты? - спрашивает Хиро.

- В реальности или в Метавселенной?

- И там, и там.

- В Метавселенной - в вагонетке монорельса, который направляется на плюс. Только что проехала порт 35.

- Уже? Наверное, это экспресс.

- Угадал. Этот "Клинт", которому ты отрубил руки, всего в двух вагонетках впереди меня. Думаю, он не знает, что я за ним слежу.

- А в Реальности ты где?

- Общественный терминал через улицу от преподобного Уэйна.

- Ну да? Как интересно.

- Курьерская доставка.

- Что за доставка?

- Какой-то алюминиевый кейс.

Он выуживает у нее всю историю. Или, как он думает, всю, ведь наверняка он этого знать не может.

- Ты уверена, что люди в Гриффит-парке несли ту же тарабарщину, что и женщина у Преподобного Уэйна? Что она говорила на ином языке?

- Конечно, - говорит И.В. - Я знаю полно ребят, которые туда ходят. Или их предки тащат, сам понимаешь.

- В "Жемчужные Врата преподобного Уэйна"?

- Ага. Они все там иноязычат, поэтому я такое уже слышала.

- Поговорим потом, партнер, - говорит Хиро. - Мне нужно кое в чем серьезно покопаться.

- Пока.

Гиперкарточка "Вавилон/Инфокалипсис" лежит на самой середине стола. Хиро берет ее, появляется Библиотекарь.

Хиро собирается было спросить Библиотекаря, знает ли он, что Лагос мертв. Но это бессмысленный вопрос. Библиотекарь знает это и одновременно не знает. Если бы он пожелал справиться в Библиотеке, то узнал бы через пару минут. Но он все равно не может сохранить эту информацию, поскольку у него нет независимой памяти. Вся Библиотека - его память, и за один раз он использует лишь незначительные ее фрагменты.

- Что ты можешь сказать о "говорении на иных языках"? - задает вопрос Хиро.

- Специальный термин "глоссолалия".

- Специальный термин? Зачем запутывать все, создавая специальный термин для религиозного ритуала?

- О. - Библиотекарь удивленно поднимает брови. - По этому поводу накоплен значительный объем специальной литературы. "Говорение на иных языках" - неврологический феномен, который религиозные ритуалы просто используют.

- Это же выдумка христиан, так?

- Так полагает секта пятидесятников, но они заблуждаются. Глоссолалия существовала у греков-язычников, Платон называл этот феномен "теомания". Этот феномен наблюдался в восточных культах времен Римской империи. Его знали эскимосы Гудзонова залива, шаманы чукчи, лаппы, якуты, пигмеи Семанга, культы Северного Борнео, пророчествующие на трхи жрецы Ганы. Культ Зулу Амандики и китайская религиозная секта Шангти-хуи. Медиумы Тонга и бразильский культ Умбалы. Представители тунгусских племен Сибири утверждают, что когда шаман входит в транс и выкрикивает невразумительные слоги, он познает весь язык Природы.

- Язык Природы?

- Африканская народность шукума считает, что это есть язык кинатуру, наречие предков всех колдунов, которые, как утверждается, произошли из одного племени.

- Чем обусловлен этот феномен?

- Если исключить мистические толкования, то глоссолалия, похоже, порождается глубинными структурами мозга, общими для всех людей.

- Как это выглядит? Как ведут себя эти люди?

- С. У. Шамуэй наблюдал вспышку глоссолалии в Лос-Анджелесе в одна тысяча девятьсот шестом году и зафиксировал шесть основных симптомов: полная утрата рационального контроля; преобладание эмоций, что ведет к истерии; отсутствие воли или мысли; автоматическое функционирование органов речи; амнезия; случайные спорадические проявления физической активности, например судорожное подергивание и тик. Эузебий констатировал сходные симптомы приблизительно в трехсотом году нашей эры, указывая, что лжепророк начинает с преднамеренного подавления сознательного мышления и заканчивает бредом, который не в состоянии контролировать.

- Как это объясняет христианство? В Библии есть что-нибудь в поддержку глоссолалии?

- Пятидесятница.

- Ты уже упоминал Пятидесятницу раньше. Что это такое?

- Термин произведен от слова "пятидесятый" и подразумевает пятидесятый день после распятия Христа.

- Хуанита только что сказала, что вирусные влияния завладели учением Христа, не успело оно просуществовать и пятидесяти дней. Наверное, она говорила об этом. Что это?

- "И исполнились все Духа Святого, и начали говорить на иных языках, как Дух давал им провещевать. В Иерусалиме же находились Иудеи, люди набожные, из всякого народа под небесами. Когда сделался этот шум, собрался народ и пришел в смятение, ибо каждый слышал их говорящих его наречием. И все изумлялись и дивились, говоря между собою: сии говорящие не все ли Галилеяне? Как же мы слышим каждый собственное наречие, в котором родились. Парфяне, и Мидяне, и Еламиты, и жители Месопотамии, Иудеи и Каппадокии, Понта и Асии, Фригии и Памфилии, Египта и частей Ливии, прилежащих к Киренее, и пришедшие из Рима, Иудеи и прозелиты, Критяне и Аравитяне, слышим их, нашими языками говорящих о великих делах Божиих? И изумлялись все, и говорили друг другу: что это значит?" Деяния апостолов, два: четыре-двенадцать.

- Что-то тут странное, - говорит Хиро. - Похоже на Вавилон наоборот.

- Да, сэр. Многие пятидесятники полагают, что дар языков снизошел на апостолов, дабы они могли распространять свою религию среди других народов, не овладевая их языками. Это называется термином "ксеноглоссия".

- На это Райф и намекал в том видеорепортаже с палубы "Интерпрайз". Он утверждал, будто понимает, что говорят бангладешцы.

- Да, сэр.

- Такое действительно возможно?

- В шестнадцатом веке святой Луи Бертран предположительно использовал дар языков, чтобы обратить в христианство от тридцати до трехсот тысяч южноамериканских индейцев, - отвечает Библиотекарь.

- Ух ты! Распространилось на местное население быстрее, чем оспа.

- А что думали о пятидесятничестве иудеи? - спрашивает Хиро. - Они ведь на тот момент еще управляли страной, так?

- Страной управляли римляне, - поправляет Библиотекарь. - Но имелась также иудейская религиозная администрация. На тот момент существовало три группировки: фарисеи, саддукеи и ессеи.

- Помнится, в "Иисус Христос Суперзвезда" были фарисеи. Те, что постоянно поносили Христа басом.

- Они поносили его потому, - говорит Библиотекарь, - что были очень строги в отправлении религиозных ритуалов и жестко придерживались догмы. Для них Закон Божий был всем. Вполне очевидно, что они воспринимали Иисуса как угрозу, поскольку он, по сути, предлагал отказаться от Закона.

- Требовал пересмотра контракта с Господом.

- Похоже на аналогию, в коих я не силен, но если исходить из буквального смысла, то верно.

- А кто были остальные две группировки?

- Саддукеи были материалистами.

- Что это значит? Что они ездили на "БМВ"?

- Нет. Материалистами в философском смысле. Все философии - или монистические, или дуалистические. Монисты полагают, что материальный мир - единственный существующий, отсюда материализм. Дуалисты верят в двойственность Вселенной, иными словами, в то, что в дополнение к материальному миру существует еще и мир духовный.

- Ну, как компьютерщик, я, очевидно, должен верить в двоичную Вселенную.

Библиотекарь удивленно поднимает брови:

- Какова взаимосвязь?

- Прошу прощения. Неудачный каламбур. Видишь ли, компьютеры для представления информации задействуют двоичный код. Поэтому я пошутил, сказав, что для работы мне следует верить в двоичную Вселенную.

- Ха-ха, - без особого веселья говорит Библиотекарь. - Впрочем, ваша шутка не лишена смысла.

- Как так? Я же только пошутил.

- Для представления всего на свете компьютеры используют единицу и ноль. Это различие между чем-то и ничем - кардинальное разделение бытия и небытия - и есть концепция, лежащая в основе многих мифов о сотворении мира.

Хиро чувствует, что краснеет, похоже, он начинает выходить из себя. Он подозревает, что Библиотекарь разыгрывает его, принимая за дурака. Но ему также известно, что как бы убедительно ни был прописан Библиотекарь, он все равно остается программой и на розыгрыши не способен.

- Даже латинское слово "science", что означает "наука", происходит от индоевропейского корня, означающего "резать" или "разделять". К тому же корню восходит английское "shit", "срать", что, разумеется, означает отделять живую плоть от неживых испражнений. Тот же корень подарил нам латинское "scythe" - серп, греческое "schism" - раскол, в значении которых ясно прослеживается семантическая связь с глаголом со значением "разделять".

- А как насчет английского слова "sword"?

- Слово происходит от корня, имеющего несколько значений. Одно из них "разрезать" или "пронзать". Другое "жезл, скипетр" или "веха". А еще одно просто "говорить".

- Давай не отвлекаться.

- Хорошо. Если вы пожелаете, позднее я могу вернуться к этому потенциальному ответвлению разговора.

- Не хотелось бы пока ответвляться. Расскажи мне о третьей группировке, о ессеях.

- Они жили коммунами и верили в то, что чистота физическая и чистота духовная тесно взаимосвязаны. Они постоянно совершали омовения, лежали нагими на солнце, очищали организм клизмами и принимали самые крайние меры, дабы удостовериться, что их еда не содержит примесей и ничем не заражена. У них даже была своя версия Евангелия, согласно которой Иисус исцелял одержимых не с помощью чуда, а изгоняя из их тел паразитов, вроде ленточного червя. Эти паразиты считались синонимичными демонам.

- По твоим словам, на хиппи похожи.

- Подобную параллель уже проводили, но она имеет множество недостатков. Ессеи были строго религиозными и никогда не стали бы принимать наркотики.

- Итак, для них не было разницы между заражением паразитами вроде ленточного червя и одержимостью демонами.

- Верно.

- Любопытно. Интересно, что они бы сказали о компьютерных вирусах?

- Домыслы вне моей компетенции.

- Кстати, о компетенции... Лагос бормотал что-то о вирусах, заражении и каком-то нам-шуб. Что это такое?

- Нам-шуб - слово из шумерского языка.

- Шумерского?

- Да, сэр. Этот язык был в ходу в Месопотамии до приблизительно второго тысячелетия до нашей эры. Самый старый из письменных языков.

- Надо же. Выходит, все остальные языки произошли от него?

Библиотекарь на мгновение поднимает взгляд к потолку, словно о чем-то размышляет. Это визуальная подсказка для Хиро, показывающая, что демон совершает молниеносную вылазку в Библиотеку.

- На самом деле нет, - говорит наконец Библиотекарь. - От шумерского вообще не произошел ни один язык. Это агглютинативный язык; это означает, что он представляет собой набор морфем или слогов, группирующихся в слова.

- Весьма необычно.

- Да, сэр.

- Этот язык может походить на глоссолалию?

- Проблема суждения. Спросите реальное лицо.

- Похож он по звучанию на какой-нибудь современный язык?

- Доказуемых генетических связей между шумерским и каким-либо из современных наречий не существует.

- Странно. Боюсь, я подзабыл историю Месопотамии, - говорит Хиро. - Что случилось с шумерами? Геноцид?

- Нет, сэр. Они были завоеваны, но геноцид как таковой не имел места.

- Всех рано или поздно завоевывают, - говорит Хиро. - Но их языки от этого не вымирают. Почему исчез шумерский?

- Поскольку я всего лишь программа, то строить гипотезы для меня затруднительно, - отвечает Библиотекарь.

- Ладно. Кто-нибудь знает шумерский?

- Да, в данный момент во всем мире существует приблизительно десять человек, умеющих на нем читать.

- Где они подвизаются?

- Один в Израиле. Один в Британском музее. Один в Ираке. Один в Чикагском университете. Один в университете Пенсильвании. И пять в Библейском колледже Райфа, в Хьюстоне, штат Техас.

- Ничего себе распределение. Кто-нибудь из этих людей установил, что означает на шумерском слово "нам-шуб"?

- Да. Нам-шуб - это речь, обладающая магической силой. Наиболее точным переводом будет, вероятно, "заклинание", но у этого термина целый ряд неверных коннотаций,

- Шумеры верили в магию? Библиотекарь едва заметно качает головой.

- Это один из корректно на первый взгляд сформулированных вопросов, которые на самом деле исключительно запутаны и с которыми программы, такие как я, как всем печально известно, не способны справляться. Позвольте процитировать отрывок из монографии Кремера, Самуэля Ноа и Мейера, Джона Р. "Мифы о Энки, Лукавом боге" (New York, Oxford: Oxford University Press, 1989): "Религия, магия и медицина в Месопотамии настолько переплетены, что пытаться разделить их тщетно... [Шумерские заклинания] демонстрируют внутреннюю взаимосвязь религии, этики и магии, настолько тесную, что попытка вычленить из этого комплекса один элемент исказила бы все целое". Есть дополнительный материал, способный прояснить сказанное.

- Где?

- В соседней комнате, - говорит Библиотекарь, указывая на стену. Подойдя к стене, он отодвигает в сторону перегородку из рисовой бумаги. - "Речь, обладающая магической силой". Никто сегодня в такое не верит. Разве что в Метавселенной, где магия возможна. Метавселенная - вымышленное пространство, созданное кодами. Код - всего лишь форма речи, понятная компьютерам. Метавселенную во своей совокупности можно считать единым громадным нам-шуб, актуализирующимся в оптоволоконной сети Л. Боба Райфа.

Звонит телефон.

- Минутку, - говорит Хиро.

- Это снова я, - раздается голос И.В. - Я все еще из поезда. Культяпки вышел в Экспресс-Порту, 127.

- Гм. Это антипод Центра. Я хочу сказать, дальше от Центра и забраться нельзя.

- Правда?

- Да. Один-два-семь - это два в седьмой степени минус один...

- Избавь меня, я верю тебе на слово. Это действительно посреди самой что ни на есть пустоты, - говорит она.

- И ты не сошла, чтобы за ним проследить?

- Ты что, смеешься? В этой пустоте? Да до ближайшего здания десять тысяч миль, Хиро.

Она права. Метавселенная строилась на вырост. Большинство развитых секторов лежат в пределах двух-трех Портов, иными словами, не более чем в пятистах километрах от Центра. Порт 127 отделяет от Центра двадцать тысяч километров.

- Что ты видишь?

- Большой черный куб со стороной ровно в двадцать миль.

- Совершенно черный?

- Ну да.

- Как ты смогла измерить черный куб таких размеров?

- Я ехала и смотрела на звезды, сечешь? Внезапно справа от поезда звезды исчезли. Я начала считать местные порты. Насчитала шестнадцать. Культяпки сошел в Экспресс-Порту, 127 и пошел к черной громадине. Потом я насчитала еще шестнадцать портов, а потом звезды появились снова. Умножив тридцать два километра на ноль целых шесть десятых, я получила двадцать миль, кретин.

- Это хорошо, - говорит Хиро. - Это ценная инфа.

- Как ты думаешь, кому принадлежит двадцатимильный черный куб?

- Исходя из чисто иррационального предубеждения, я бы сказал, что Л. Бобу Райфу. Считается, что у него есть солидный участок недвижимости далеко от Центра, там он держит всю начинку Метавселенной. Кое-кто из наших время от времени о него разбивался, когда мы гоняли на мотоциклах.

- Ладно, партнер, мне пора бежать.

28

Повесив трубку, Хиро проходит в новую комнату. Библиотекарь идет следом.

Комната квадратная, со стороной около пятидесяти метров. Середину ее занимают три крупных артефакта или, скорее, их трехмерные проекции. В центре парит массивная плита затвердевшей глины размером с кофейный столик и около фута толщиной. Хиро догадывается, что это увеличенное изображение предмета меньших размеров. Широкая поверхность плиты испещрена угловатым письмом, в котором Хиро узнает клинопись. Вдоль края идут округлые параллельные выемки, похожие на отпечатки пальцев, вылепивших плиту.

Справа - деревянный шест с ветками наверху, некое стилизованное дерево. Слева - восьмифутовый обелиск, также покрытый клинописью, на вершине высечена рельефная фигура.

Комнату заполняют трехмерные созвездия гиперкарточек, невесомо парящих в воздухе. Создается впечатление моментальной фотографии разыгравшейся метели. Кое-где карточки расположены в строгом порядке, точно атомы в кристаллической решетке. В других местах громоздятся целые стопы. В углах собрались наносы, будто Лагос побросал туда уже отработанное. Хиро замечает, что его аватара проходит сквозь гиперкарточки, не нарушая их расположения. На самом деле перед ним трехмерное отображение загроможденного письменного стола, и весь мусор до сих пор валяется там, где оставил его Лагос. Вихрь гиперкарточек простирается до всех углов пространства пятьдесят на пятьдесят метров, от пола до восьмифутового потолка: очевидно, это та высота, на какую могла дотянуться аватара Лагоса.

- Сколько тут гиперкарточек?

- Десять тысяч четыреста тридцать шесть, - отвечает Библиотекарь.

- У меня нет времени читать их все, - возражает Хиро. - Можешь мне коротко рассказать, над чем работал Лагос?

- Если хотите, я мог бы прочесть вам заголовки со всех карточек. Лагос сгруппировал их в четыре обширные категории: изучение Библии, шумерские исследования, нейролингвистические исследования и досье на Л. Боба Райфа.

- А если не вдаваться в такие детали... что было у Лагоса на уме? Чего он добивался?

- Я что, похож на психолога? - отвечает вопросом на вопрос Библиотекарь. - На такие вопросы я отвечать не могу.

- Давай попытаемся по-другому. Как все это связано, если связано, с темой вирусов?

- Взаимосвязи обширны и сложны. Для их обобщения потребуются такт и творческий подход. Будучи механическим существом, я не обладаю ни тем ни другим.

- Сколько всему этому лет? - Хиро указывает на три артефакта.

- Глиняный конверт - эпохи Шумера и датируется третьим тысячелетием до нашей эры. Его нашли в ходе археологических раскопок города Эриду на юге Ирака. Черная стела - кодекс Хаммурапи, датируемый приблизительно 1750 годом до нашей эры. Древоподобное сооружение - тотем культа Яхве из Палестины. Он называется "ашера" и датируется приблизительно 900 годом до нашей эры.

- Ты назвал эту плиту конвертом.

- Да. Внутри замурована меньшая глиняная табличка. Таким способом шумеры создавали защищенные документы.

- Надо думать, все эти предметы находятся в каком-то музее?

- Ашера и код Хаммурапи - в музеях. Глиняный конверт - в личной коллекции Л. Боба Райфа.

- По всей видимости, Л. Боб Райф питает большой интерес к Древнему Шумеру.

- В основанном им Библейском колледже Райфа самый богатый в мире факультет археологии. Они проводили раскопки в Эриду, который являлся культовым центром бога Энки.

- Как все это взаимосвязано? Библиотекарь поднимает брови.

- Прошу прощения?

- Ну, давай попробуем методом исключения. Тебе известно почему Лагоса интересовали именно шумерские надписи а не, скажем, египетские или греческие?

- Египет был цивилизацией камня. Свое искусство и архитектуру они создавали в камне в надежде, что те сохранятся вечно. Но на камне нельзя писать. Поэтому они изобрели папирус и писали на нем. Однако папирус недолговечен. Поэтому хотя их искусство и архитектура дошли до наших дней, их письменные свидетельства - их данные - по большей части утеряны.

- А как насчет иероглифических надписей?

- Лагос называл их "стикерами". Коррумпированные политические речи. У египтян была прискорбная тенденция создавать надписи с восхвалениями своих военных побед еще до того, как состоялись сами битвы.

- А шумеры от них отличались?

- Шумер был цивилизацией глины. Из нее шумеры возводили свои здания, на ней же и писали. Статуи они отливали из гипса, который растворяется в воде. Поэтому здания и статуи давно уже разрушились под воздействием влажности. Тем не менее глиняные таблички запекали или закапывали в кувшинах. Поэтому все данные шумерской цивилизации сохранились. Египет оставил наследие в виде искусства и архитектуры, наследие Шумера - в его мегабайтах.

- И сколько этих мегабайт?

- Столько, сколько археологи дают себе труда раскопать. Шумеры писали на всем. Когда строилось здание, они покрывали клинописью каждый кирпич. Когда здание обрушивалось, разбросанные по пустыне кирпичи оставались. В Коране ангелы, посланные разрушить Содом и Гоморру, говорят: "Мы посланы к нечестивому народу, чтобы обрушить на них град глиняных камней, отмеченных Тобой, о Господь, для уничтожения грешных". Лагосу показалось интересным такое беспорядочное распространение информации на практически вечном носителе. Он говорил о спорах, разносимых ветром... полагаю, здесь имеет место какая-то аналогия.

- Верно. Скажи мне, надпись на этом глиняном конверте переведена?

- Да. Это предостережение. Оно гласит: "Эта оболочка содержит нам-шуб Энки".

- Я уже знаю, что такое нам-шуб. Что такое нам-шуб Энки?

Уставившись в пустоту, Библиотекарь театрально откашливается:

В незапамятные времена не было скорпиона, не было змеи, не было гиены, не было льва, не было дикой собаки, не было волка, не было страха, не было ужаса, не было соперника человеку. В те времена земля Шубур-Хамази, дружноязычный Шумер, великая страна ме, титула царей царства, Ури, страна всего, что следует уместно, страна Марту, покоящаяся в мире, все окруженные заботой народы с речью обратились к Энлилю на одном языке. Тогда дерзкий властелин, царь непокорный, Энки, властелин изобилия, чьи приказания достойны веры, надежны, податель мудрости, озирающий страну, первый среди богов, властелин Эриду многомудрый, изменил речь в их устах, вложил в нее раздор, в речь человека, что был когда-то един.

Это перевод Кремера.

- Но это же история. Я думал, нам-шуб - заклинание.

- Нам-шуб Энки - одновременно и история, и заклинание, - отвечает Библиотекарь. - Самореализующееся художественное произведение. Лагос полагал, что в своей исходной форме, на которую только намекает перевод, оно производило то действие, какое описывает.

- Ты имеешь в виду, изменяло речь в устах людей?

- Да, - кивает Библиотекарь.

- Но ведь это же история Вавилонской башни, так? - говорит Хиро. - Все говорили на одном языке, а потом Энки изменил их наречия так, что они перестали понимать друг друга. Наверное, это и легло в основу библейской легенды о Вавилонской башне.

- В данном помещении содержится ряд карточек, прослеживающих данную взаимосвязь, - соглашается Библиотекарь.

- Ранее ты уже упоминал, что все говорили на шумерском. А потом вдруг все его разом забыли. Он просто исчез, как динозавры. И нет данных о геноциде, что объяснило бы, как это произошло. Что укладывается в историю о Вавилонской башне и в историю с нам-шуб Энки. Лагос считал, что Вавилон на самом деле имел место?

- Он был в этом убежден. Его действительно тревожило огромное число существующих на земле языков. На его взгляд, их просто слишком много.

- Сколько?

- Десять тысяч. Во многих частях света можно встретить народы одной этнической группы, живущие в сходных условиях на расстоянии нескольких миль друг от друга и говорящих на языках, которые не имеют между собой ровным счетом ничего общего. И это не единичный случай, такое наблюдается повсеместно. Многие лингвисты пытались понять "эффект Вавилона", найти ответ на вопрос, почему человеческие языки имеют тенденцию к фрагментации, а не к конвергенции в общее наречие.

- На данный момент нашел кто-нибудь ответ?

- Вопрос глубокий и сложный, - говорит Библиотекарь. - У Лагоса была своя теория.

- Да?

- Он полагал, что такое историческое событие, как Вавилонское столпотворение, действительно имело место. Оно случилось в конкретном месте и в конкретное время и совпало с исчезновением шумерского языка. До Вавилона/Инфокалипсиса существовала тенденция к конвергенции языков. А после у языков появилась тенденция к дивергенции, к тому, чтобы становиться взаимно непонятными... эта тенденция, говоря его словами, сходна со змеей, обвившей ствол мозга человека.

- Единственное объяснение...

Хиро умолкает, не желая произносить этого вслух.

- Да? - подстегивает Библиотекарь.

- Феномен, который охватил население, изменяя разум людей таким образом, что они утратили способность воспринимать шумерский язык. Вроде вируса, который переходит с одного компьютера на другой, сходным образом повреждая каждую машину на своем пути. Обвивая спинной мозг.

- Лагос посвятил этой гипотезе много времени и сил, - говорит Библиотекарь. - Он считал нам-шуб Энки нейро-лингвистическим вирусом.

- Так этот Энки был реальной исторической личностью?

- Возможно.

- И Энки создал этот вирус и распространил его по всему Шумеру с помощью подобных табличек?

- Да. Была обнаружена табличка, содержащая письмо к Энки, в которой писец жалуется на нечто подобное.

- Письмо Богу?

- Да. Оно написано Син-саму, писцом. Он начинает с восхваления Энки и заверения в преданности. Затем писец жалуется:

"Как молодой... (строка обрывается)
Я скован в запястье.
Как повозка на дороге, когда расщепилось дышло,
Я, недвижим, стою на пути.
Я лежу на постели, восклицая "О!" и "О нет!".
Я издаю вопль.
Мое тонкое тело растянулось шеей к земле.
Ноги мои бездвижны.
Мое... было унесено в землю.
Тело мое изменилось.
Ночью я не могу спать,
сила моя ушла,
жизнь из меня утекает.
Ясный день потемнел для меня.
Я скользнул в мою могилу.
Я, писец, кому ведомо много вещей, глупцом стал.
Рука моя писать перестала,
И в устах моих нет слов".

После новых описаний своих бед писец заканчивает так:

"Мой Бог, тебя я страшусь.
Я написал тебе письмо.
Сжалься же надо мной.
Да обратится снова ко мне сердце бога моего".

29

В ожидании стрелки И.В. отрабатывает стиль на "Маминой стоянке" на 405-й. Если ее заметят на такой "Маминой стоянке", стыда не оберешься. Даже если у самой "Маминой стоянки" ее, скажем, переедет всеми восемнадцатью колесами фура, она все равно выползет на обочину трассы, на бровях заползет во "Вздремни и Кати", где полно сексуально озабоченных бомжей; уж лучше в этой дыре, чем под мамочкиным тентом. Но иногда, если ты профессионал и тебе выпало задание, которое тебе не по нутру, приходится брать себя в руки.

Для сегодняшнего задания мужик со стеклянным глазом уже снабдил ее, как он выразился, "водителем и охраной". Личность ей совершенно неизвестная. И.В. совсем не уверена, что ей хочется возиться с этим таинственным незнакомцем. В голове у нее уже возник портрет тренера по борьбе в старших классах. Ну просто блеск! Как бы то ни было, ей полагается ждать его здесь.

И.В. заказывает чашку кофе и кусок вишневого пирога со сливками. Все это она относит к общественному терминалу Метавселенной в дальнем углу кафе. Терминал дешевый, просто полукруглая кабинка из нержавеющей стали с раздвижной дверью, приютившаяся между телефонной будкой, в которой соловьем разливается заскучавший по дому дальнобойщик, и пинболом, где у красотки зажигаются огромные титьки, стоит вам загнать шарик в волшебные фаллопиевы трубы.

И.В. не слишком хорошо управляется в Метавселенной, но знает, где что, и у нее есть адрес. Отыскать адрес в Метавселенной не труднее, чем в Реальности, во всяком случае, если ты не умственно отсталый пешак.

Стоит ей выйти на Стрит, ошивающиеся там люди начинают бросать на нее странные взгляды. Такие же взгляды она встречает, когда в своем динамичном сине-оранжевом комбинезоне курьера шагает через камвольно-шерстяную пустыню "Корпоративного парка Уэстлейк". И.В. знает, что здесь на нее смотрят косо потому, что она только что вышла из дрянного общественного терминала. Она тут черно-белая личность второго сорта.

Справа грозовым фронтом громоздятся люминесцентные огни освоенной части Стрита. Повернувшись к Стриту спиной, она садится в вагонетку монорельса. Ей бы хотелось поболтаться в Центре, но посещения этой части Стрита обходятся дорого, и ей пришлось бы бросать монетки в щель по одной за каждую десятую миллисекунды.

Ее будущего "спутника" зовут Нг. В реальности он сейчас где-то в Южной Калифорнии. И.В. не знает наверняка, что у него за тачка; какой-то фургон, напичканный, как выразился мужик со стеклянным глазом, "невероятными штуками, о которых тебе знать не надо". В Метавселенной он живет в стороне от Центра около Порта Два, где плотно застроенные участки постепенно сменяются пустыней.

Дом Нг в Метавселенной представляет собой французскую колониальную виллу в довоенном поселке Май-То в дельте Меконга. Войти к нему - все равно что отправиться во Вьетнам этак 1955 года, вот только не так потеешь. Для того чтобы получить место под свой шедевр, Нг арендовал участок Метавселенной в нескольких милях в стороне от Стрита. Арендная плата тут низкая, поэтому монорельс на эти участки не ходит, и аватаре И.В. приходится весь путь проделать пешком.

У Нг просторный кабинет с французскими дверями и балконом, выходящими на бесконечные рисовые поля, где трудится множество низкорослых вьетнамцев. По всему видно, что этот тип - заядлый технарь, поскольку на рисовых чеках, по прикидкам И.В., возится несколько сот человек, плюс еще несколько дюжин снуют по поселку, и все они отлично прорисованы и заняты разными делами. У И.В. голова устроена не для битов и байтов, но и она понимает, что на создание такого реалистичного вида из окна своего кабинета малый потратил уйму компьютерного времени. А от того факта, что это Вьетнам, все становится извращенным и немного жутковатым. И.В. ждет не дождется, когда расскажет об этом месте Падали. Интересно, есть Ли тут бомбежки, атаки на бреющем полете и залпы напалма. Это было бы самое оно.

Сам Нг, или, во всяком случае, его аватара, - низенький, очень франтоватый вьетнамец лет пятидесяти с прилизанными волосами. Одет в военный френч цвета хаки. Когда И.В. входит в его кабинет, он сидит, подавшись вперед в кресле, а гейша массирует ему плечи.

Гейша во Вьетнаме?

Дедушка И.В., который был там недолго, рассказывал, что во время войны японцы заняли Вьетнам и обходились с местными жителями с присущей им жестокостью, пока мы не сбросили на них ядерную бомбу и они не стали вдруг считать себя пацифистами. Вьетнамцы, как и большинство остальных азиатов, японцев ненавидят. И, по всей видимости, этот Нг торчит от самой идеи, что держит в своем доме гейшу для массажа.

И все равно все это очень странно по одной простой причине: гейша - всего лишь изображение в гоглах Нг и И.В. Изображение массаж сделать не может. Тогда зачем трудиться?

Когда И.В. входит, Нг встает и кланяется. Вот как приветствуют друг друга махровые завсегдатаи Стрита. Им не нравятся рукопожатия, ведь тогда ничего не чувствуешь, к тому же это напоминает им, что на самом деле их тут нет.

- Ага, привет, - откликается И.В.

Нг снова садится, и гейша вновь принимается за массаж. Стол у Нг - антикварный шедевр французской работы, по дальнему краю столешницы выстроились в ряд небольшие телемониторы. Большую часть времени Нг наблюдает за мониторами, не отрывается от них, даже когда говорит.

- Мне кое-что о тебе рассказали, - говорит Нг.

- Не стоит верить грязным слухам, - отзывается И.В. Взяв со стола стакан, Нг отпивает содержимое, которое выглядит как вода с мятным сиропом. На стенках стакана собирается испарина, затем распадается на капли, которые, стекая, падают с донышка. Прорисовка настолько совершенная, что И.В. видны крохотные отражения окон кабинета в каждой капле сконденсировавшейся влаги. Это уже нарочито. Ну и компьютерный псих.

Нг смотрит на нее совершенно бесстрастно, но И.В. представляется, будто это лицо - маска ненависти и отвращения. Потратить столько денег на самый крутой дом в Метавселенной, чтобы в него потом заявился панк в зернистом черно-белом изображении. Наверное, настоящий удар под метафорический дых.

Где-то в доме мурлыкает радио: смесь салонной вьетнамской музыки с роком янки в инвалидной коляске.

- Ты гражданка "Новой Сицилии"? - спрашивает Нг.

- Нет. Я просто тусуюсь иногда с Дядюшкой Энцо и другими ребятами из мафии.

- А-а. Очень необычно.

Нг не из тех, кто спешит. Он вобрал в себя томный покой дельты Меконга и вполне готов сидеть, смотреть на свои телеэкраны и время от времени бросать фразу-другую раз в пять минут.

И еще одно: у него, по-видимому, синдром Туретта или еще какая беда с мозгами, потому что он все время издает ртом странные шумы. В этих шумах есть что-то звенящее, какое всегда слышишь в речи вьетнамцев, когда те в задних комнатах магазинов или на кухнях ресторанов поглощены семейной ссорой на родном языке, но И.В. решает, что это не настоящие слова, а просто аудиоэффекты.

- Ты много работаешь на этих ребят? - спрашивает И.В.

- Разовые контракты, связанные с безопасностью. В отличие от большинства крупных корпораций, мафия придерживается жесткой традиции самой заботиться о своей безопасности. Но когда требуется что-нибудь особенное, высокотехничное...

Он замирает на середине фразы и издает носом невероятное жужжание.

- Так это твоя работа? Обеспечение безопасности?

Нг бегло осматривает все мониторы. Потом щелкает пальцами, и гейша семенит прочь из комнаты. Сложив перед собой руки на столе, Нг подается вперед.

- Да, - отвечает он, не спуская глаз с И.В.

И.В. в ответ смотрит ему прямо в глаза, ожидая продолжения. Несколько секунд спустя его взгляд вновь скользит к мониторам.

- Большую часть моей работы я делаю по контракту для мистера Ли, - выпаливает он.

И.В. ждет продолжения этой фразы, ведь правильно говорить не "мистер Ли", а "Великий Гонконг мистера Ли".

А, ладно. Если она может обронить имя Дядюшки Энцо, он может подбросить "мистера Ли".

- Социальная структура любого национального государства в конечном счете определяется тем, какие меры оно принимает по обеспечению собственной безопасности, - говорит Нг. - И мистер Ли это понимает.

Ну надо же, какие мы теперь глубокомысленные. Нг вдруг заговорил как белые старики в телеговорильнях, куда зовут только больших умников и которые мама И.В. смотрит как одержимая.

- Вместо того чтобы нанимать значительный контингент охранников-людей, что оказывает воздействие на социальный климат - как ты понимаешь, речь идет о большом числе низкооплачиваемых наемников, расхаживающих с автоматами, - мистер Ли предпочитает задействовать нечеловеческие системы.

Нечеловеческие системы. И.В. собирается было спросить, что он знает о Крысопсах, но одергивает себя: он все равно не скажет. Из-за этого отношения их будут испорчены еще до начала задания. И.В. ведь пытается выспросить у Нг инфу, которую тот никогда ей не выдаст, а от этого вся нынешняя сцена станет еще более странной, чего И.В. не может даже себе представить.

Нг издает долгую череду звенящих шумов вперемежку со Щелчками и губными взрывами.

- Сука чертова, - бормочет он.

- Прошу прощения?

- Я не тебе, - бросает он, - меня подрезала малолитражка. Никто не понимает, что я могу передавить их, как бронетранспортер толстопузых свиней.

- Малолитражка... Ты что, за рулем?

- Да. Я ведь за тобой еду, или забыла?

- Можно посмотрю?

- Да, - вздыхает он, словно на самом деле он сильно против.

Встав, И.В. обходит стол, чтобы посмотреть.

На каждом маленьком мониторе - иной вид из фургона: через лобовое стекло, из правого окна, через заднее стекло. Еще на одном - электронная карта с указанием местоположения фургона: едет в сторону Сан-Бернардино, уже совсем близко.

- Фургон слушает голосовые команды, - объясняет Нг. - Я снял интерфейс руль-педали, поскольку голосовые команды мне кажутся более удобными. Вот почему я иногда издаю непривычные звуки - так я контролирую системы транспорта.

И.В. отключается от Метавселенной, чтобы проветрить голову и пойти отлить. Снимая гоглы, она обнаруживает, что вокруг нее собралась немалая аудитория из механиков и дальнобойщиков, которые, выстроившись полукругом перед кабинкой, слушают ее одностороннюю болтовню с Нг. Когда она встает, их внимание, разумеется, переключается на ее зад.

Облегчившись в туалете, И.В. доедает пирог и выходит на ультрафиолетовый слепящий свет заходящего солнца дожидаться Нг.

Узнать фургон нетрудно. Он громадный. Этот грузовик восьми футов в высоту и еще больше в ширину превышает дорожные нормы по закону тех времен, когда еще имелись законы. Угловатый приземистый кузов сварен из листов ребристой стали, которую обычно пускают на крышки канализационных люков и ступени пожарных лестниц. Колеса огромные, как у трактора, но с более тонким рисунком протекторов, а самих колес шесть: два моста сзади и один спереди. Мотор - огромный, как у вражеского звездолета из кино, а дизельные выхлопы вырываются из двух коротких вертикальных труб, торчащих из крыши в хвосте фургона. Лобовое стекло - совершенно плоский стеклянный прямоугольник три на восемь футов, затемненный настолько, что И.В. не может различить внутри даже силуэт. Морда фургона щетинится всеми известными науке осветительными устройствами, будто этот тип воскресным вечером украл все гирлянды из франшизы "Новой ЮАР". Решетка по переду сварена рельсом, стыренным с какой-то заброшенной узкоколейки. Одна решетка весит, наверное, больше целой малолитражки.

Распахивается боковая дверь.

И.В. забирается на переднее сиденье.

- Привет, - начинает она. - Тебе не надо размять ноги или еще что?

Нг в кабине нет.

Или, может быть, есть.

На месте водительского сиденья - неопреновый кокон размером с мусорный бак. Кокон свисает с потолка в паутине ремней, амортизационных шнуров, трубок, проводов, оптоволоконных кабелей и гидропроводов. Вокруг него наворочено столько оборудования, что трудно разглядеть силуэт самого кокона.

На верхушке кокона И.В. видит кусочек кожи с прилипшими к нему черными волосами - лысеющая мужская макушка. Все остальное, вниз от висков, скрыто, как броней, гигантским модулем, состоящим из гоглов/маски/наушников/ питательных трубок. И все это держится на программируемых эластичных ремнях, которые постоянно то затягиваются, то распускаются, чтобы удерживать в удобном и надежном положении всю конструкцию.

Ниже по обеим сторонам, где положено находиться рукам, из пола змеятся огромные косицы проводов, оптоволокна и трубок, которые, похоже, заканчиваются под мышками у Нг. Такие же косицы тянутся туда, где полагается начинаться ногам, новые трубки входят Нг в пах, и еще с десяток отводов внутривенного вливания подсоединены в разных местах на торсе. Кибер-монстр облачен в комбинезон-кокон, более объемный, чем полагается быть человеческому телу, и постоянно надувающийся и пульсирующий, будто живущий собственной жизнью.

- Спасибо, все мои потребности удовлетворены, - отвечает Нг.

Дверь возле И.В. захлопывается. Нг издает звонкий лай, и Фургон выруливает на подъездную дорожку через палисадник, возвращаясь на 405-ю.

- Прошу прощения за мой вид, - через несколько минут неловкого молчания говорит Нг. - Во время эвакуации Сайгона в семьдесят четвертом мой вертолет загорелся. Случайная трассирующая пуля с земли.

- Ого! Вот не повезло.

- Мне удалось дотянуть до американского авианосца у побережья, но, сама понимаешь, во время пожара топливо летело во все стороны.

- Н-да, могу себе представить, ух.

- Некоторое время я пытался обходиться протезами - кое-какие очень даже ничего. Но не настолько хороши, как моторизованное инвалидное кресло. А потом я подумал: почему это инвалидные кресла - всегда крохотные и маломощные машинки, которые и на самый пологий пандус карабкаются с трудом. Поэтому я купил немецкую пожарную машину для аэропортов и переоборудовал ее в моторизованную инвалидную коляску собственной модели.

- Недурно получилось.

- Америка - чудесное место, ведь тут можно получить что угодно, не выходя из автомобиля. Замена масла, алкоголь, банковские услуги, мойка машин, похороны, все что хочешь - только заезжай! И эта машина намного лучше жалкой инвалидной коляски. Она продолжение моего тела.

- Когда гейша растирает тебе спину?

Нг что-то бормочет, и кокон начинает пульсировать и волнами колебаться вокруг его тела.

- Она, разумеется, демон. А что до массажа, мое тело погружено в электропроводный гель, который и делает мне по необходимости массаж. У меня также есть юная шведка и зрелая африканка, но у этих демонов анимация похуже.

- А вода с мятным ликером?

- Подается по трубке питания. Без алкоголя, ха-ха.

- Ну, - говорит в какой-то момент И.В., когда они давно уже проехали ЛАКС и она решила, что трусить уже слишком поздно, - и какой у нас план? У нас есть план?

- Мы едем на Лонг-Бич. В "Убыточную Зону" на Терминал-Айленде. Там мы покупаем наркотики. Или, если уж на то пошло, ты покупаешь, поскольку я недееспособен.

- И это мое задание? Купить наркотики?

- Купить их, а потом подбросить в воздух.

- В "Убыточной Зоне"?

- Да. Об остальном мы позаботимся.

- Кто это "мы", приятель?

- Есть еще несколько... э-э-э... существ, которые нам помогут.

- Что, задние помещения фургона полны... таких, как ты?

- Вроде того, - отвечает Нг. - Ты почти угадала.

- И это будут, как ты выразился, нечеловеческие системы.

- Думаю, это достаточно емкий термин. И.В. решает, что это большое крутое "да".

- Ты устал? Хочешь, я поведу?

Нг раскатисто смеется (похоже на отдаленную канонаду зениток), и фургон заносит так, что он едва не съезжает с трассы. И.В. кажется, что Нг смеется вовсе не над шуткой, он смеется над тем, что за дуреха эта И.В.

30

- О'кей, в прошлый раз мы говорили о глиняном конверте с табличкой внутри. А это что такое? Вот это, похожее на дерево? - Хиро указывает на один из артефактов.

- Тотем богини Ашеры, она же Иштар.

- Ага, теперь мы к чему-то пришли, - говорит Хиро. - Лагос сказал, что "Брэнди" из "Черного Солнца" - культовая проститутка Ашеры. Кто такая эта Ашера?

- Она была супругой Эль, известного также как Яхве, - говорит Библиотекарь. - Она известна и под другими именами, ее самый распространенный эпитет - Элат. Греки знали ее как Диону или Рею. Ханааняне - как Таннит или Хавву, что соответствует библейской Еве.

- Еве?

- Кросс предлагает следующую этимологию имени "Таннит": форма женского рода от слова "таннин", что означает "Дщерь змеи". Далее, в бронзовом веке у Ашеры имелся еще один эпитет "дат батни", также "дщерь змеи". Шумеры знали ее как Нинту или Нинхурсаг. Ее символ - кадуцей, змея, обвивающая дерево или жезл.

- Кто поклонялся Ашере? Насколько я понимаю, множество людей?

- Все, кто жил на территории от Испании до Индии начиная со второго тысячелетия до нашей эры до возникновения христианства. Исключение составляют иудеи, которые поклонялись ей только до религиозных реформ Езекии и позднее Исайи.

- Я думал, иудеи были монотеистами. Как они могли поклоняться Ашере?

- Они были монолатристы, иными словами, они поклонялись одному богу, но не отрицали существования других богов. Но поклоняться им полагалось, собственно говоря, только Яхве. Ашеру почитали как супругу Яхве.

- Что-то я не помню, чтобы в Библии говорилось, что у бога была жена.

- Библии на тот момент еще не существовало. Иудаизм представлял собой совокупность не связанных между собой культов Яхве, причем у каждого были свои места поклонений и свои ритуалы. Легенды об Исходе еще не были кодифицированы в священных книгах, а более поздние части Библии просто еще не появились.

- Кто решил вымарать Ашеру из иудаизма?

- Школа Второзакония. Так принято называть группу людей, написавших "Второзаконие", а также "Книгу Иисуса Навина", "Книгу Судей" и "Книги Царств".

- И что же это были за люди?

- Националисты. Монархисты. Централисты. Предшественники фарисеев. В то время ассирийский царь Саргон II завоевал Самарию, северный Израиль, и вынудил иудеев мигрировать на юг к Иерусалиму. Иерусалим значительно разросся, и иудеи начали завоевывать территории к западу, востоку и югу от него. Это было время острого национализма и подъема патриотизма. Школа Второзакония воплотила эти настроения в писании, переписав и реорганизовав древние легенды.

- Как именно их переписали?

- Моисей и иже с ним полагали, что границей Израиля служит река Иордан, а дейтерономисты, школа Второзакония, считали, что Израиль включает в себя и долину реки Иордан, тем самым оправдывая агрессию на восток. Есть немало и других примеров: в праве до Второзакония ничего не сказано о царе. Законоуложение, зафиксированное школой Второзакония, отражает монархическую систему. Право до Второзакония касалось преимущественно вопросов религии, в то время как в центре права дейтерономистов - воспитание царя и его народа, иными словами, мирские проблемы.

Второзаконники настояли на централизации религии в Иерусалимском храме, уничтожив окраинные культовые центры. И есть еще один момент, который показался Лагосу важным.

- А именно?

- "Второзаконие" - единственная книга "Пятикнижия", где упоминается, что зафиксированная письменно Тора воплощает божественную волю: "Но когда он сядет на престоле царства своего, должен списать для себя список закона сего с книги, находящейся у священников левитов. И пусть он будет у него, и пусть он читает его во все дни жизни своей, дабы научался бояться Господа, Бога своего, и старался исполнять все слова закона сего и постановления сии; чтобы не надмевалось сердце его пред братьями его и чтобы не уклонялся он от закона ни направо, ни налево, дабы долгие дни пребыл на царстве своем он и сыновья его посреди Израиля". Второзаконие, семнадцать: восемнадцать - двадцать.

- Итак, второзаконники кодифицировали религию. Превратили ее в организованный самовозобновляющийся и самораспространяющийся организм, - говорит Хиро. - На язык просится слово "вирус". Но исходя из того, что ты только что процитировал, Тора и есть вирус, который использует человеческий мозг как жесткий диск. Жесткий диск, иными словами, человек, создает ее копии. И все новые люди приходят в синагоги и читают Тору.

- Не могу обработать аналогию. Но то, что вы говорите, отчасти верно. После того как второзаконники реформировали иудаизм, иудеи перестали приносить жертвы, а вместо этого стали посещать синагоги, где читали Книгу. Не будь второзаконников, монотеисты всего мира и по сей день приносили бы в жертву животных, а их верования распространялись бы изустно.

- Колоться одной иглой, - говорит Хиро. - Когда вы обсуждали все это с Лагосом, он ничего не говорил о том, что Библия - это вирус?

- Нет, но он отметил, что хотя у нее есть с вирусом ряд общих черт, кое в чем она серьезно от него отличается. Он считал ее доброкачественным вирусом. Вроде тех, какие применяют при вакцинации. Вирус Ашеры он считал более пагубным, способным распространяться через выделения человеческого тела.

- Выходит, религия второзаконников, требовавшая жесткого следования Книге, сделала иудеям прививку против вируса Ашеры.

- Да, в сочетании со строгой моногамией и прочими кошерными практиками, - говорит Библиотекарь. - Предшествующие религии, от шумерской до Второзакония, известны как прерациональные. Иудаизм являлся первой рациональной религией. И как таковой, на взгляд Лагоса, был менее подвержен заражению вирусами, поскольку основывался на фиксированных, письменных данных. В основе почитания Торы и предельной точности при изготовлении ее нового списка лежала информационная гигиена.

- А мы в какое время живем? В пострациональную эру?

- Хуанита высказала подобное мнение.

- К гадалке не ходи. И вообще, я как будто начинаю ее понимать.

- О!

- До того я никак не мог в ней разобраться.

- Понимаю.

- Думаю, если мне удастся провести с тобой достаточно времени, чтобы понять, что у нее на уме... ну тогда может случится чудо.

- Попытаюсь быть всемерно полезен.

- Ну, за дело... Похоже, Ашера была носительницей вирусной инфекции. Второзакониики каким-то образом это поняли и изничтожили ее, блокировав все векторы, по которым она могла бы распространяться.

- К вопросу о вирусных инфекциях, - говорит Библиотекарь, - позвольте мне указать на возможную перекрестную ссылку. Моя программа предполагает, что в подходящий момент я буду их делать. Вероятно, вам стоит вспомнить герпес симплекс, вирус, раз и навсегда внедряющийся в нервную систему. Он способен привносить новые гены в уже существующие нейроны и изменять их генетическую структуру. С такой целью данный вирус используют в современных генетических исследованиях. Лагос полагал, что герпес симплекс может быть современным доброкачественным потомком Ашеры.

- Не всегда доброкачественным, - возразил Хиро, вспомнив, как один его друг умер от осложнений, связанных со СПИДом; перед смертью лезии герпеса распространились по губам, рту и глотке до самой гортани. - Он доброкачественный только потому, что у нас к нему иммунитет.

- Да, сэр.

- Выходит, Лагос считал, что вирус Ашеры на самом деле изменял ДНК клеток мозга?

- Да. Это легло в основу его теории о том, что вирус был в состоянии трансмутировать из биологически наследуемой спирали ДНК в поведенческие модели.

- Какие поведенческие модели? Как выглядело поклонение Ашере? Они приносили жертвы?

- Нет. Но существуют свидетельства о культовых проститутках как женского, так и мужского пола.

- Это действительно то, что я думаю? Служители религии, обретающиеся у храмов и готовые трахать всех приходящих?

- Более или менее.

- Вот оно. Отличный способ распространять вирус. Теперь давай вернемся к более раннему ответвлению разговора.

- Как пожелаете. Я способен справляться с гнездовыми ответвлениями почти бесконечной сложности.

- Ты говорил о связи между Ашерой и Евой.

- Ева, чье библейское имя звучит как Хавва - иудаистская интерпретация более древнего мифа. Хавва была офидианской богиней-матерью.

- Офидианской?

- Связанной со змеями. Ашера - также офидианская богиня-мать. И обе связаны еще и с деревьями.

- Насколько мне помнится, Еве вменяют в вину то, что она вынудила Адама отведать запретного плода с древа познания добра и зла. Иными словами, это не просто плод - это данные!

- Как скажете, сэр.

- Интересно, были ли вирусы с нами всегда? Подразумевается, что они испокон веков бродили по земле. Но возможно, это неправда. Может быть, в истории существовал некий период, когда их попросту не было или они встречались крайне редко. А потом в один прекрасный день появился метавирус, и число различных вирусов возросло экспоненциально, поэтому люди начали болеть самыми разными болезнями. Это, возможно, объясняет тот факт, что во всех культурах существует миф о Рае и об изгнании из Рая.

- Возможно.

- Ты говорил, что ессеи считали паразитов демонами. Знай они, что такое вирус, наверное, причислили бы к демонам и его. А позавчера вечером Лагос сказал, что у шумеров не существовало представления о добре и зле как таковых.

- Верно. Согласно Кремеру и Мейерсу, есть добрые демоны и есть дурные демоны. "Добрые демоны приносят эмоциональное и физическое здоровье. Дурные демоны приносят потерю ориентации и целый ряд физических и эмоциональных недугов... Но эти демоны почти неотличимы от заболеваний, которые они персонифицируют... Во многих случаях речь идет, говоря современным языком, о заболеваниях психосоматического характера".

- То же самое сказали врачи и о Да5иде: дескать, его заболевание, наверное, психосоматическое.

- О Да5иде мне не известно ничего, кроме сравнительно тривиальных статистических данных.

- Создается такое впечатление, будто "добро" и "зло" изобрел автор легенды об Адаме и Еве, чтобы объяснить, почему люди заболевают, откуда у них берутся вирусы тела и духа. Значит, когда Ева - или Ашера - вынудила Адама съесть плод с древа познания добра и зла, она привнесла в мир концепцию добра и зла, привнесла метавирус, порождающий вирусы.

- Может быть.

- Тогда мой следующий вопрос таков: кто написал легенду об Адаме и Еве?

- Это предмет множества научных дискуссий.

- А что по этому поводу думал Лагос? Или точнее, что думала Хуанита?

- Радикальная интерпретация Николасом Уайяттом истории Адама и Евы предполагает, что она была написана второзаконниками как политическая аллегория.

- Я думал, они написали более поздние книги, а не Книгу Бытия.

- Верно. Но они также приняли участие в компиляции и редактировании более ранних книг. Многие годы считалось, что Книга Бытия была написана приблизительно в 900 году до нашей эры или даже раньше, иными словами, задолго до возникновения школы Второзакония. Но недавний анализ лексики и содержания текстов позволяет предположить, что значительная часть редактуры, включая, возможно, и авторские вставки, была предпринята во время вавилонского пленения, когда в иудейском обществе господствовали идеи второзаконников.

- Выходит, они переписали старый миф об Адаме и Еве.

- По всей видимости, у них была для этого удобная возможность. Согласно интерпретации Хвиберга и позднее Уайятта, Адам в своем саду - иносказательное обозначение царя в его святилище, а точнее, царя Осии, который правил восточным царством до его завоевания Саргоном II в 772 году до нашей эры.

- Об этом завоевании ты уже говорил. Это оно вытеснило второзаконников на юг к Иерусалиму.

- Вот именно. Далее, "Рай", слово, которое можно понимать как просто иудейское "наслаждение", обозначает счастливое состояние, в котором пребывал царь до завоевания. Изгнание из Рая в неплодные земли на востоке - иносказательное обозначение массовой депортации израилитов в Ассирию, последовавшей за победой Саргона II. Согласно этой интерпретации, царь был совращен с пути праведности культом Эль и связанным с ним поклонением Ашере, которая обычно ассоциируется со змеями и чьим символом выступает дерево.

- И эта связь с Ашерой каким-то образом привела к поражению и завоеванию его страны, поэтому, достигнув Иерусалима, второзаконники переиначили всю историю Адама и Евы, превратив ее в предупреждение вождям южных царств.

- Да.

- И потому что их никто не слушал, они, возможно, в процессе переписывания изобрели - как приманку - концепцию добра и зла.

- Приманку?

- Профессиональный сленг. А что случилось потом? Саргон II попытался завоевать и южное царство?

- Попытался его наследник Сеннахирим. Царь Езекия, правивший южным царством, лихорадочно готовился к нападению: значительно модернизировал укрепления Иерусалима, улучшил подачу в него питьевой воды. Он также ответственен за серию религиозных реформ, чреватых серьезными последствиями, которые он предпринял под руководством второзаконников.

- И что получилось?

- Силы Сеннахирима окружили Иерусалим. "И случилось в ту ночь: пошел Ангел Господень и поразил в стане Ассирийском сто восемьдесят пять тысяч. И встали поутру, и вот, все тела мертвые. И отправился, и пошел, и возвратился Сеннахирим, царь Ассирийский, и жил в Ниневии". Четвертая Книга Царств, девятнадцать: тридцать пять - тридцать шесть.

- Кто бы сомневался, что он ушел! Давай-ка разберемся: второзаконники руками Езекии ввели в Иерусалиме строжайшую информационную гигиену, а также провели кое-какие строительные работы. Ты говорил, они работали над водоснабжением?

- "И собралось множество народа, и засыпали все источники и поток, протекавший по стране, говоря: да не найдут цари Ассирийские, придя сюда, много воды". Вторая книга Паралипоменон, тридцать два: четыре. Затем иудеи прорыли в скале туннель длиной тысячу семьсот футов, чтобы по нему носить воду в город.

- И стоило солдатам Сеннахирима появиться под стенами Иерусалима, они все разом пали замертво, пораженные тем, что можно понимать только как исключительно вирулентное заболевание, к которому у жителей Иерусалима, по всей видимости, был иммунитет. Гм, странно. Интересно, что попало в их воду?

31

И.В. редко выпадает доставлять посылки на Лонг-Бич, но когда все же приходится, она делает все, чтобы избежать "Убыточной Зоны". Эта заброшенная верфь размером с провинциальный городок далеко выпирает в залив Сан-Педро, а вокруг на окаймленные пеной пляжи выходят старые, захудалые ЖЭКи, в пойме реки Л.А. - самостийные ЖЭКи, где дома крыты асбестом, а улицы патрулируют коричневые, как жуки, камбоджийцы с помповыми обрезами. Большая часть "Зоны" лежит в названном Терминал-Айленде, самом последнем клочке суши, выпирающем в залив. Доска И.В. по воде бегать не умеет, а это значит, туда или обратно она может попасть по единственному подъездному пути.

Как и все "Убыточные Зоны", эта окружена забором, к которому через каждые несколько ярдов привязаны желтые металлические таблички:

УБЫТОЧНАЯ ЗОНА

ОСТОРОЖНО. Служба Национального Парка объявила эту область Национальной Убыточной Зоной. Программа "Убыточные Зоны" была разработана для того, чтобы содержать земельные участки, затраты на очистку которых превышают их будущую экономическую стоимость.

Все заборы вокруг "Убыточных Зон" одинаковы; вот и в этом полно дыр, а местами он попросту выломан. Надо же молодым людям, накачавшимся естественными и искусственными мужскими гормонами до потери сознания, где-то проводить идиотские ритуалы инициации. На своих четырехприводных грузовиках они являются сюда изо всех ЖЭКов в округе, несутся по открытому пространству, оставляя глубокие пропилы в глине, которую залили в самые опасные участки, чтобы помешать нанесенному ветром асбесту пыльной бурей обрушиться на Динсейленд.

И.В. приятно сознавать, что этим мальчикам и во сне не снились вездеходы вроде моторизованной инвалидной коляски Нг. А Нг, не снижая скорости, сворачивает с мощеной Дороги - начинает немного трясти, - врезается в забор, словно в стену тумана, и, проходя, валит стофутовую секцию.

Ночь ясная, поэтому "Убыточная Зона" блестит точно огромный ковер битого стекла и обломков асбеста. В сотне футов в стороне чайки разрывают живот дохлой немецкой овчарке, лежащей на спине. Земля здесь непрерывно перекатывается ухабами, и потому битое стекло вспыхивает и подмигивает, причина этого - многочисленные миграции крыс. Глубокие, спроектированные компьютером отпечатки ребристых протекторов, сделанные колесами мальчиков с зажиточных окраин, оставили в глине гигантские руны, похожие на мистические фигуры в Перу, о которых маме И.В. рассказывали в "Храме Нового Водолея". В окно И.В. видит беспорядочные вспышки - то ли шутихи, то ли автоматные очереди.

А еще она слышит, как Нг издает ртом новые, еще более странные звуки.

В фургоне имеется встроенная система динамиков - стерео, пусть Нг и далек от того, чтобы слушать музыку. И.В. чувствует, как включается система: динамики начинают шипеть, гоня по кабине воздух.

Фургон ползет по "Зоне".

Неслышное шипение перерастает в низкое электронное гудение. Гудение неровное, оно становится то громче, то тише, но все же остается низким, как тогда, когда Падаль валяет дурака на своей электрической бас-гитаре. Нг то и дело меняет направление движения, словно что-то ищет, и И.В. чувствует, как гудение становится пронзительнее и выше.

Нет, оно определенно забирается вверх, собираясь перерасти в визг. Нг рявкает команду, и громкость падает. Теперь он едет совсем медленно.

- Возможно, тебе и не придется покупать "Лавину", - бормочет он. - Мы, кажется, нашли незащищенный тайник.

- Что это за истошный визг?

- Биоэлектронный сенсор. Мембраны, выращенные из человеческих клеток. Я хочу сказать, в лаборатории выращенные. Одна сторона подвергается воздействию воздуха, другая чистая. Когда через мембрану проникает чужеродное вещество и оказывается на чистой стороне, его засекают. Чем более чужеродны проходящие молекулы, тем выше звук.

- Как счетчик Гейгера?

- Очень похоже на счетчик Гейгера для проникающих в клетки соединений.

"Каких, например?" - хочется спросить И.В. Но она воздерживается.

Нг останавливает фургон. Зажигает какие-то фары - очень тусклые. Ну надо же, какой дотошный тип: мало того, что у него тут и яркие фары, и фары дальнего света, так он поставил еще и тусклые.

Фургон стоит на краю оврага у подножия мусорной горы, присыпанной пустыми пивными банками. На самом дне оврага темнеет кострище, к которому сходится множество следов протекторов.

- Вот как, неплохо, неплохо, - бормочет Нг. - Место, куда молодежь приезжает употреблять наркотики.

От такой банальности И.В. только закатывает глаза. Сдается, это он пишет памфлеты против наркотиков, какими заваливают учеников школы.

Как будто эти жуткие трубки не накачивают его миллионом галлонов наркотиков каждую секунду.

- Никаких признаков мин-ловушек, - говорит тем временем Нг. - Почему бы тебе не пойти посмотреть, какие вторичные признаки приема наркотиков там встречаются?

И.В. не верит своим ушам.

- На спинке сиденья за тобой висит противогаз, - продолжает Нг.

- И что там такого, о мудрый токсикоман?

- Асбест, отходы кораблестроения. Морские антикоррозийные краски, в которых полно тяжелых металлов. Полихлорвинилы пихали во все подряд.

- Кайф.

- Я понимаю, что тебе не хочется туда идти. Но если мы сможем получить образец "Лавины" с места употребления наркотиков, остальные пункты плана попросту отпадут.

- Ну, раз ты так говоришь, - отвечает И.В., доставая противогаз.

Это огроменная конструкция из прорезиненной ткани закрывает ей всю голову и спускается на плечи. Поначалу штука кажется тяжелой и неудобной, но тот, кто ее спроектировал, правильно все понимал: вес распределен как надо. К противогазу прилагается пара тяжелых рукавиц, которые И.В. тоже натягивает. Вот только они ей слишком велики. Как будто заправилам на фабрике и в голову не пришло, что женщина тоже может носить рабочие рукавицы.

И.В. спрыгивает на стеклянно-асбестовую поверхность "Зоны" с тайной надеждой, что Нг не захлопнет за ней дверь и не уедет, оставив ее здесь.

Как ни странно, ей даже хочется, чтобы он так поступил. Крутое вышло бы приключение.

Ладно, вот она идет к самой середине "места употребления наркотика". Ничего удивительно, что там она видит целую кучу одноразовых шприцев. А также несколько крохотных пустых пузырьков. Подобрав пару штук, она читает ярлычки.

- Что ты нашла? - спрашивает Нг, когда она, вновь забравшись в фургон, стаскивает противогаз.

- Иглы. В основном "гипонарки". Но еще несколько "Ультра ламинаров" и парочку "Москитов двадцать пять".

- Что все это значит?

- "Гипонарки" можно купить в любой "Купи и Кати", их еще называют ржавыми гвоздями, такие они дешевые и тупые. Считается, что этими иглами пользуются только негры-бомжи, больные диабетом и джанки. "Ультраламинары" и "москиты" - последний писк, водятся только в фешенебельных ЖЭКах. Колоться ими не так больно, и дизайн у них лучше. Сам знаешь: "эргономические плунжеры, модные цветовые гаммы".

- Какой наркотик они себе вводили?

- Сам посмотри.

И.В. протягивает Нг пузырек.

Тут ей приходит в голову, что он не может повернуть голову.

- Как мне его держать, чтобы ты его увидел? - спрашивает она.

Нг высвистывает короткую мелодию. С потолка фургона разворачивается рука-робот и ловко выхватывает пузырек из ее пальцев, а потом широким жестом подводит к вмонтированному в приборную доску монитору.

На отпечатанной на машинке этикетке значится "Тестостерон".

- Н-да, - произносит задумчиво Нг, - ложная тревога. Внезапно сорвавшись с места, фургон несется к самому центру "Убыточной Зоны".

- Может, скажешь, что тут происходит? - спрашивает И.В. - Ведь в этой операции всю работу выполняю я.

- Стенки клеток, - объясняет Нг. - Детектор выискивает все, что проникает сквозь стенки клеток. Поэтому вполне естественно, он среагировал на источник тестостерона. Ложный след. Забавно. Видишь ли, наши биохимики живут в башне из слоновой кости, им даже в голову не приходит, что есть люди, у которых настолько съехала крыша, что они употребляют гормоны как наркотик. Что за психи!

И.В. улыбается про себя. Смешно подумать: мы живем в мире, где такой чудик, как Нг, называет с прибабахом кого-то еще.

- Что ты ищешь?

- "Лавину", - говорит Нг. - А нашли мы "Кольцо Семнадцать".

- "Лавина" - наркотик, который распространяют в маленьких пузырьках. Это я знаю. А что такое "Кольцо Семнадцать"? Рок-группа из тех, что сегодня слушают малолетки?

- "Лавина" проникает сквозь стенки клеток мозга в самое ядро, где хранится ДНК. Поэтому в целях настоящей миссии мы разработали детектор, который позволяет нам находить в воздухе соединения, способные проникать в клетки. Но мы не учли того, что повсюду будут разбросаны пузырьки из-под тестостерона. Все стероиды, иными словами, искусственные гормоны, имеют общую базовую структуру, кольцо из семнадцати атомов, которое действует как магнитный ключ, позволяя им проходить сквозь стенки клеток. Вот почему стероиды, оказавшись в человеческом теле, оказывают настолько мощное действие. Проникнув в ядро клетки, они, по сути, изменяют то, как она функционирует.

Короче говоря, наш детектор бесполезен. Тайный подход не сработал. Поэтому придется вернуться к исходному плану. Ты покупаешь "Лавину" и подбрасываешь ее в воздух.

Последний пункт И.В. все еще не понимает. Но на время затыкается, так как, по ее мнению, Нг нужно побольше внимания обращать на дорогу, точнее, на ее отсутствие.

Как только они выбираются из жутковатой полосы асбеста, "Убыточная Зона" превращается в заброшенную пустошь, усеянную кустиками бурых сорняков и огромными остовами неведомых механизмов. Между ними иногда высятся кучи какого-то дерьма: угля, шлака, кокса, окалины или еще чего.

Всякий раз, когда они поворачивают за очередного стального монстра, перед ними появляется небольшой огородик, на котором горбатятся азиаты или латиносы. У И.В. создается такое впечатление, будто Нг хочется всех их просто передавить, но всякий раз в последний момент он одумывается и резко их объезжает.

На широкой плоской площадке несколько испаноговорящих чернокожих играют в бейсбол, вместо бит у них круглые крышки пятидесятипятигаллоновых бочек. Поставив вокруг полдюжины асфальтоукладчиков, они врубили фары, чтобы осветить себе "поле". Над раздолбанным трейлером, переоборудованным под бар, красуется вывеска "УБЫТОЧНАЯ ЗОНА". На кладбище ржавых железнодорожных рельсов застряла череда миниванов, между колес разросся нопал. В одном миниване устроили франшизу "Жемчужных врат преподобного Уэйна", и евангелисты из Центральной Америки уже выстроились в очередь за покаянием и иноязычат себе под неоновым Элвисом. "Храмов Нового Водолея" в "Убыточной Зоне" нет.

- Складской сектор не так загрязнен, как свалка, где мы только что были, - подбадривает ее Нг. - Поэтому нет ничего страшного в том, что ты не сможешь надеть здесь противогаз. В крайнем случае почувствуешь испарения "Холодка".

И.В. с удивлением осмысляет этот новый феномен: Нг называет на сленге психотропный препарат, продаваемый по рецептам.

- Ты имеешь в виду фреон? - переспрашивает она.

- Да. Человек, деятельность которого мы расследуем, горизонтально диверсифицирован. Иными словами, он распространяет целый ряд различных веществ. Но начинал он с фреона. Он крупнейший оптово-розничный торговец на всем Западном Побережье.

Наконец И.В. въезжает: фургон Нг снабжен кондиционером. Не каким-нибудь дерьмовым кондиционерчиком, не разрушающим озоновый слой, а металлическим, высокомощным, пробирающим до костей вьюгодувом "Стылый воздух". Фреон он жрет в просто немыслимых количествах.

Из соображений практичности этот кондиционер - часть тела Нг. И.В. разъезжает с единственным в мире фреоновым наркашом.

- Ты себе покупаешь "Холодок" у этого типа?

- Покупал до сего дня. Но по выполнении настоящего задания в будущем у меня будет другой поставщик.

Другой поставщик. Ну, ясно - мафия.

Они подъезжают к береговой линии. Параллельными рядами здесь спускается к воде десяток длинных и узких одноэтажных складов. С этой стороны к ним ведет единственное подъездное шоссе. Между постройками петляют дорожки поменьше, подходя к самой воде, где когда-то были пирсы. Время от времени попадаются ржавеющие тягачи на гусеничном ходу.

Съехав с подъездного шоссе, Нг заводит фургон в небольшой закоулок, отчасти скрытый старым кирпичным зданием электростанции и штабелем проржавевших контейнеров. А потом разворачивает фургон так, чтобы он стоял носом наружу, будто думает, что выбираться отсюда придется в спешке.

- Деньги в ячейке хранения перед тобой, - говорит Нг. Открыв бардачок, как назвали бы его все прочие люди на свете, И.В. обнаруживает толстую пачку потрепанных и грязных банкнот в миллиард долларов каждая. Миллиардки.

- Господи боже, что, грипов не нашлось? Это ж такая тяжесть!

- Курьер вероятнее всего расплатился бы такими купюрами.

- Потому что все мы мелкая сошка, да?

- Без комментариев.

- Сколько тут, квадрильон долларов?

- Полтора квадрильона. Сама понимаешь, инфляция.

- Что от меня требуется?

- Пойдешь в четвертый склад слева, - говорит Нг. - Как получишь пробирку, подбрось ее в воздух.

- И что потом?

- Об остальном позаботятся.

В этом И.В. сомневается. Но если она влипнет, что ж, всегда можно будет помахать личными знаками.

Пока И.В. со своей доской выбирается из фургона, Нг издает череду новых звуков. Лязг и скрежет резонируют по всему кузову: это где-то в его недрах оживают неведомые механизмы. Извернувшись, И.В. видит, как из крыши фургона вылезает, раскрываясь, стальной кокон. Под лепестками оказывается миниатюрный складной вертолетик. Бабочкиными крыльями разворачиваются лопасти. На боку у него краской выведено "СМЕРТЕЛЬНЫЙ ВИХРЬ".

32

Какой тут нужен склад, догадаться нетрудно: четвертый слева. Дорога, бегущая к береговой линии, блокирована несколькими транспортными контейнерами, такие железные коробы часто видишь на платформах восемнадцатиколесников. Здесь они расставлены елочкой, поэтому, чтобы проехать мимо, приходится раз десять повернуть слаломом направо-налево, пробираясь по похожему на лабиринт туннелю между стальными стенами. На крышах пристроились парни с автоматами, охраняющие этот марафон с препятствиями. К тому времени, когда И.В. снова выбралась на открытое пространство, ее досконально проверили. С протянутых над головой проводов свисают редкие лампочки, есть тут и пара-тройка рождественских гирлянд. Все они горят, наверное, чтобы подбодрить клиентов. И.В. не видит ничего, кроме огоньков лампочек, да и те кажутся всего лишь размытыми пятнами в общем облаке тумана и пыли. Проход к береговой линии перед ней перекрывает еще один лабиринт контейнеров. На одном надпись-граффити: "СКОР ИЗРЕК: ПОПРОБУЙ СЕГОДНЯ ОБРАТНЫЙ ОТСЧЕТ!"

- Что такое СКОР? - спрашивает она, просто чтобы нарушить тишину.

- Самовластный Король Озона Разрушителей, - отвечает мужской голос.

Его владелец спрыгивает с погрузочного дока слева от нее. В глубине склада помаргивают лампочки и огоньки сигарет.

- Мы так Эмилио зовем.

- Ах да, - кивает И.В. - Фреонщика. Я пришла не за "Холодком".

- Да-а, - тянет длинноногий мужик. Ему под сороковник, но для своих сорока он выглядит слишком тощим. Выдернув изо рта окурок, он бросает его точно дартс.

- И чего же тебе надо?

- Сколько стоит "Лавина"?

- Один и семьдесят пять грипов.

- Я думала, полтора. Мужик качает головой:

- Сама понимаешь, инфляция. И все-таки это бросовая цена. Черт, эта твоя доска стоит, наверное, целую сотню.

- Такую даже за конгбаксы не купишь, - говорит, расправляя плечи, И.В. - Слушай, у меня только полтора квадрильона долларов.

Она вытаскивает из кармана пачку. Мужик смеется и, покачав головой, орет своим коллегам на складе:

- Эй, ребята, тут одна цыпочка хочет заплатить миллиардками.

- Лучше избавься от бумажных денег, дорогуша, - произносит более резкий, неприятный голос, - или купи себе тачку.

Второй мужик, еще старше первого, с лысой макушкой и курчавыми прядями на висках, стоит, выпятив брюхо, в погрузочном доке.

- Не хотите брать, так и скажите, - говорит И.В. - Эта брехня, а не бизнес.

- Цыпки к нам не так часто залетают, - отвечает лысый толстяк. И.В. понимает, что это, верно, и есть сам СКОР. - Поэтому мы тебе сделаем скидку за храбрость. Повернись спиной.

- Да пошел ты, - отвечает И.В. Не станет она поворачиваться ради этого типа.

Все в пределах слышимости ржут.

- Ладно, шевелись, - говорит СКОР.

Жердь возвращается к погрузочному доку, стаскивает оттуда алюминиевый чемоданчик и ставит его на железную бочку посреди дороги; чемоданчик теперь на уровне пояса И.В.

- Сперва заплати, - говорит он.

И.В. протягивает ему миллиардки. Осмотрев пачку, Жердь с хохотом забрасывает деньги через плечо в ворота дока. Мужики внутри снова ржут.

Жердь поднимает крышку чемоданчика, открывая небольшую клавиатуру, вставляет в прорезь свою идентификационную карточку, потом пару минут барабанит по клавишам.

Вынув наконец из стойки пробирку, он вставляет ее в гнездо. Устройство засасывает пробирку внутрь, колдует над ней и выплевывает снова.

Жердь протягивает пробирку И.В. Красные цифры на крышке отсчитывают от десяти назад.

- Когда дойдет до единицы, поднеси к носу и вдохни, - говорит Жердь.

Но она уже пятится от него подальше.

- У тебя проблема, дорогуша? - спрашивает он.

- Пока нет, - отвечает она. А потом изо всех сил подбрасывает пробирку вверх.

Из ниоткуда возникает "тяп-тяп" лопастей. Над головой у них размытым пятном проносится "Смертельный вихрь". Все на мгновение приседают: это от неожиданности у них подкашиваются колени. На землю пробирка не возвращается.

- Ах ты, сучка, - говорит Жердь.

- А ведь крутой был план, - говорит СКОР, - но вот ведь одного я не могу понять: зачем такой милой, умной девочке идти на самоубийственное задание?

Из-за облака выходит солнце. Нет, с полдюжины солнц - все они висят в воздухе, а значит, это вовсе не тени. В слепящем свете лица Жерди и СКОРа кажутся плоскими и невыразительными, лишаются черт, превратившись в два плоских блина. И.В. единственная, кто хоть что-то видит, ведь "Рыцарское забрало" уже скомпенсировало резкость; мужчины под ударом света морщатся и никнут.

И.В. оглядывается посмотреть, что у нее за спиной. Одно миниатюрное солнце висит над лабиринтом контейнеров, освещая все его углы и закоулки, ослепляя охрану. А поскольку этот свет пульсирует, в очках И.В. то слишком светло, то слишком темно, но одна картинка намертво запечатлевается на ее сетчатке: вооруженная охрана валится, точно череда деревьев под ураганом, и на фоне лабиринта на мгновение возникает ряд темных существ. Они взлетают на контейнеры волной кибернетического цунами. Крысопсы.

Лабиринт они уже преодолели, просто перепрыгнув его. И по пути кое-кто из них насквозь прошил тела охранников, как проходят защитники НФЛ сквозь слабаков-фотографов из прессы. Но Крысопсы приземляются на бетон, и тут же поднимается внезапное облако пыли, по низу которого пляшут белые искры. Сначала все происходит в полнейшей тишине, но И.В. видит, как Крысопес врезается в тело Жерди, а потом вдруг слышит треск ломающихся ребер - с таким звуком взрывается иногда надутый целлофановый пакет. Весь склад уже ходит ходуном, но взгляд И.В. пытается уследить за происходящим, наблюдая, как двойной след пыли и искр новых Крысопсов бежит по дороге, а потом вдруг взлетает в воздух над следующим новым препятствием.

С тех пор как она подбросила в воздух пробирку, прошли лишь три секунды. И.В. поворачивается и заглядывает внутрь склада. Но ее взгляд притягивает фигура на крыше. Это еще один охранник, снайпер, вышедший из-за модуля кондиционера, и его глаза уже привыкли к слепящему свету. Он поднимает винтовку к плечу. И.В. морщится, когда по ее глазам несколько раз проходит лазерный луч, пока снайпер наводит ей на лоб перекрестие мишени. За спиной у него она видит "Смертельный вихрь": в яростном свете лопасти образуют диск, который, сужаясь, превращается в ровную серебряную линию. А потом вертолетик летит прямо на снайпера.

Затем "Смертельный вихрь" резко сворачивает вправо в поисках дополнительной жертвы, а из-под него валится какой-то предмет. И.В. решает было, что вертолетик сбросил бомбу, но это голова снайпера, которая, быстро вращаясь, извергает в яростном свете тонкую розовую спираль. Лопасти вертолетика, наверное, прошлись по основанию шеи бедняги. Одна часть И.В. бесстрастно наблюдает за головой, подпрыгивающей и вращающейся в пыли, а другая вопит что есть мочи.

Тут она слышит хлопок - первый громкий звук за все эти минуты. Повернувшись на звук, она видит перед собой возвышающуюся над складским сектором водокачку - лучшего места для снайпера и не придумать.

Но тут ее внимание привлекает карандашный росчерк голубовато-белого выхлопа крохотной ракеты, которая взмывает в небо из фургона Нг. Ракета не делает ничего, просто поднимается на определенную высоту и там зависает. И.В. уже не до ракеты; вскочив на доску, она изо всех сил отталкивается от земли, стараясь найти укрытие от снайпера на водокачке.

Слышится второй хлопок. Но не успевает этот звук достигнуть ее ушей, ракета срывается с места, будто пескарь, по горизонтали, два-три раза поводит носом, чтобы скорректировать курс, и самонаводится на насест снайпера - на пожарной лестнице водокачки. Гремит ужасающий взрыв - без огня и света, - все равно что громкий бессмысленный "бум", как иногда при фейерверке. С мгновение И.В. кажется, будто она слышит грохот, с которым шрапнель рикошетит от металлических конструкций.

Не успевает она въехать в лабиринт, как мимо нее проносится пылевой тайфунчик, отбрасывая ей в лицо камешки и осколки стекла. Цунами летит в лабиринт. И.В. слышно, как оно со звуком пинг-понгового мячика отталкивается от стен, меняя направление. Это Крысопес расчищает ей путь.

Ну до чего мило!

- Ловко проделано, отставник, - говорит она, снова забираясь в фургон Нг. Горло у нее словно опухло. Может быть, от крика, а может, от токсических отходов. Или ее сейчас вырвет. - Ты что, не знал о снайперах? - Если она будет думать о мелочах, то ей, может, удастся забыть о подвигах "Смертельного вихря".

- О том, который был на водокачке, не знал, - отвечает Нг. - Но как только он выпустил пару очередей, мы рассчитали траектории пуль на миллиметровой волне и выследили источник.

Голосовыми командами Нг выводит фургон из укрытия и направляется к 1-405.

- Я бы сказала, очевидное место для снайпера.

- Он был в неукрепленной позиции, открытой со всех сторон, - возражает Нг. - Иными словами, выбрал себе позицию камикадзе. А это нетипичное поведение для торговцев наркотиками. Обычно они более прагматичны. Ну так что, будет еще какая-нибудь критика в мой адрес?

- А как с пробиркой? Получилось?

- Да. Пробирка была помещена в герметичную камеру внутри вертолета еще до того, как успела выбросить содержимое. Она была заморожена до фазы химического саморазрушения. Теперь у нас есть образец "Лавины", чего еще никому не удавалось. На таком успехе и строят репутацию.

- А как насчет Крысопсов?

- А что с ними?

- Они уже вернулись в фургон? Вернулись сюда? - И.В. кивком указывает на пространство у себя за спиной.

Нг отмалчивается. И.В. напоминает себе, что он сидит у себя в кабинете во Вьетнаме 1955-го и все происходящее смотрит по телевизору.

- Трое вернулись, - говорит Нг. - Трое на пути сюда. А еще троих я оставил для дополнительных усмирительных мер.

- Ты их бросаешь?

- Они нас нагонят, - говорит Нг. - По прямой они развивают семьсот миль в час.

- Правда, что внутри у них ядерная начинка?

- Диатермальные изотопы.

- А что будет, если одна из них взорвется? Всё и вся мутируют?

- Если окажешься рядом с разрушительной силой настолько мощной, чтобы декапсулировать эти изотопы, - говорит Нг, - тебе нечего будет волноваться из-за облучения.

- А они смогут найти к нам дорогу?

- Когда-нибудь в детстве смотрела "Лесси возвращается домой"? - спрашивает он. - Или лучше сказать, была младше, чем сейчас?

Вот как. Она была права. Крысопсы сделаны из собак.

- Это жестоко, - говорит она.

- Подобные чувства вполне предсказуемы, - говорит Нг.

- Лишить собаку ее тела, держать все время в бункере...

- Знаешь, что делает Крысопес, когда сидит у себя в, как ты его называешь, бункере?

- Вылизывает себе электронные яйца?

- Ловит летающие тарелки в прибое. Вечно. Жрет растущие на деревьях стейки. Лежит у камина в охотничьем домике. Я пока еще не установил симулятор вылизывания под хвостом, но ты подала неплохую мысль. Пожалуй, такое стоит инсталлировать.

- А как насчет тех часов, когда он не в бункере? Когда он носится у тебя на побегушках?

- А ты можешь себе представить, какая это свобода для питбуля, если он способен бежать со скоростью семьсот миль в час?

И.В. молчит. Она слишком занята обдумыванием этой идеи.

- Твоя ошибка, - продолжает Нг, - в том, что ты считаешь, будто все механически улучшенные организмы - как я, скажем, - жалкие калеки. На деле нам теперь живется лучше, чем раньше.

- А где ты берешь питбулей?

- Каждый день во всех городах на произвол судьбы бросают огромное число собак.

- Так ты кромсаешь брошенных щенков?

- Мы спасаем брошенных собак от неизбежного уничтожения и отправляем их практически в собачий рай.

- У нас с моим другом Падалью был питбуль. Фидо. Мы нашли его в переулке. Какая-то сволочь прострелила ему ногу. Мы отвезли его к ветеринару. Несколько месяцев мы держали его в пустой квартире в доме Падали, играли с ним каждый день, приносили еду. А потом однажды мы пришли поиграть с Фидо, но он исчез. Кто-то вломился в квартиру и его унес. Наверное, продал на опыты.

- Вероятно, - отзывается Нг, - но все равно для собаки это была не жизнь.

- Все же лучше того, как он жил раньше.

Разговор обрывается: Нг поглощен управлением фургоном, который выезжает на бесплатную трассу Лонг-Бич в сторону города.

- А они что-нибудь помнят? - спрашивает И.В.

- До той степени, до какой собаки вообще что-либо помнят, - говорит Нг. - Мы не нашли способа стирать память.

- Выходит, сейчас Фидо может быть Крысопсом?

- Я бы на это надеялся - ради его же блага, - отвечает Нг.

Во франшизе "Великого Гонконга мистера Ли" в Фениксе, штат Аризона, просыпается Полуавтономный Охранный Модуль В-782 "Нг Секьюрити Индастрис".

Завод, собравший его на конвейере, считает его роботом номер В-782. Но он считает себя питбулем по имени Фидо.

В давние времена Фидо, случалось, был плохой собачкой. А сейчас Фидо живет в симпатичном домике на хорошем дворе. Теперь он стал хорошей собачкой. Он любит лежать в своем домике и слушать, как лают другие хорошие собачки. У Фидо большая стая.

Сегодня в далеком месте много лают. Прислушиваясь к этому лаю, Фидо узнает, что-то очень взбудоражило целую стаю хороших собачек. Множество плохих людей хотело обидеть добрую девочку. Это очень рассердило и взбудоражило собачек. Теперь, чтобы защитить девочку, хорошие собачки обижают плохих людей.

Так и должно быть.

Фидо не выходит из домика. Поначалу, услышав лай, он было разволновался. Он любит добрых девочек и поэтому особенно волнуется, когда их пытаются обидеть плохие люди. Однажды и у него была девочка, которая его любила. Это было раньше, когда он жил в страшном месте и всегда хотел есть, и многие люди его обижали. Но добрая девочка его любила. Фидо очень любит добрую девочку.

Но лай других собак изменился; он понимает, что доброй девочке теперь ничего не грозит. Поэтому Фидо засыпает снова.

33

- Извиняй, партнер, - говорит И.В., входя в комнату Вавилона/Инфокалипсиса. - Ух ты! Да у тебя тут как в шарике, в котором, стоит потрясти, кружатся снежинки.

- Привет, И.В.

- У меня для тебя еще кое-какая инфа, партнер.

- Валяй.

- "Лавина" - на самом деле стероид. Или очень на него похожа. Ага, он самый. Забирается через стенки клеток, как самый настоящий стероид. А потом делает что-то с ядром клетки.

- Ты был прав, - говорит Хиро Библиотекарю, - в точности как герпес.

- Мужик, с которым я разговаривала, сказал, он вздрючивает настоящую ДНК. Не знаю, что все это значит. Это он так сказал.

- А с каким мужиком ты разговаривала?

- Нг. Из "Нг Секьюрити Индастрис". Не напрягайся с ним связываться, он тебе никакой инфы не даст, - отмахивается она от следующих расспросов.

- А что это ты тусуешься с такими, как Нг?

- Работа такая. Благодаря мне и моему другу Нг у мафии теперь есть образчик наркотика. Раньше он всегда успевал самоуничтожиться прежде, чем попадал в лабораторию. Сейчас, думаю, его анализируют. Может, пытаются найти антидот или еще что.

- Или пытаются его воспроизвести.

- Мафия не станет такого делать.

- Не будь дурой, - говорит Хиро. - Разумеется, станет. И.В. смотрит обиженно.

- Послушай, - говорит он, - мне очень неприятно тебе об этом напоминать, но будь у нас и сегодня законы, мафия была бы преступной организацией.

- Но у нас нет законов, - возражает она. - Теперь это просто сеть предприятий под общей крышей, как и все остальное.

- Ладно, я хочу только сказать, что они, возможно, делают это вовсе не ради человечества.

- А ради чего ты засел тут с этим балаганным академиком? - Она указывает на Библиотекаря. - Ради блага человечества? Или потому, что гоняешься за юбкой? Как там ее зовут?

- Ладно-ладно, - примирительно говорит Хиро, - давай не будем больше о мафии. Меня ждет работа.

- И меня тоже.

И.В. рывком отключается, оставляя после себя прореху в Метавселенной, которую компьютер Хиро быстро затушевывает.

- Кажется, она думает, будто в меня втюрилась, - объясняет Хиро.

- Мне она показалась милой и заботливой.

- О'кей, - говорит Хиро. - За работу. Откуда взялась Ашера?

- Первоначально - из шумерской мифологии. И, следовательно, она играет важную роль в вавилонской, ассирийской, ханаанской, иудейской и угаритской мифологиях, которые все произошли от шумерской.

- Любопытно. Значит, шумерский язык вымер, а шумерские мифы перекочевали в другие культуры.

- Верно. Более поздние цивилизации использовали шумерский как язык религии и науки, так же как латинский имел хождение в Европе в Средние века. Никто не говорил на нем как на родном языке, но образованные люди умели на нем читать. Таким же образом передавалась и шумерская религия.

- И какова роль Ашеры в шумерских мифах?

- Свидетельства фрагментарны. Было обнаружено некоторое число таблиц, но они разбиты. Считается, что Л. Боб Райф раскопал много табличек, сохранившихся в целости и сохранности, но он отказывается публиковать их или предоставить для изучения. Дошедшие до наших дней шумерские мифы также фрагментарны и носят странный характер. Лагос сравнивал их с горячечным воображением ребенка двух лет. Целые пласты их не поддаются переводу: знаки читаются и хорошо известны, но в целом они не говорят ничего, что имело бы смысл для современного рационального мышления.

- Как инструкции по программированию VCR.

- Налицо множество монотонных повторений. Также имеется значительное количество текстов, которые Лагос называл "Патриотизмом "Ротари-клуба": писцы превозносили сверхдобродетели своего родного города над каким-то другим городом.

- А что делает один шумерский город лучше, чем другой? Больший зиккурат? Лучшая футбольная команда?

- Лучшие ме.

- Что такое ме?

- Правила или принципы, контролирующие функционирование общества. Сродни своду законов, но на более фундаментальном уровне.

- Не понимаю.

- В том-то и дело. Шумерские мифы не "читабельны" и не "развлекательны" в том смысле, в каком поучительны или развлекательны мифы греков или иудеев. Их мифы отражают сознание, фундаментально отличное от нашего.

- Надо думать, если бы наша культура основывалась на шумерской, они показались бы нам более интересными, - говорит Хиро.

- На смену шумерским пришли аккадские мифы, которые в значительной степени основаны на своих предшественниках. Очевидно, что аккадские редакторы прошлись по шумерским мифам, выбросили странные (для нас) и непонятные части, а потом связали отдельные мифы в обширные эпосы, как, например, эпос о Гильгамеше. Аккадцы были семитами, дальними родственниками иудеев.

- А что могут сказать об Ашере аккадцы?

- В их культуре она известна как Иштар. Здесь Ашера - богиня эротики и плодовитости, но имеет также и разрушительный, мстительный аспект. В одном мифе Ашера насылает на Кирту, царя людей, ужасную болезнь. Излечить его может только Эль, царь богов. Эль наделяет неких лиц привилегией питаться молоком из грудей Ашеры. Эль и Ашера часто усыновляют человеческих детей и позволяют им питаться от груди Ашеры; в одном тексте сказано, что она выкормила семьдесят божественных сыновей.

- Распространяя свой вирус, - говорит Хиро. - Матери, больные СПИДом, способны передать вирус детям, которых кормят грудью. Но это ведь аккадская версия, так?

- Да, сэр.

- Я хочу услышать что-нибудь шумерское, даже если это непереводимо.

- Хотите узнать, как Ашера наслала болезнь на Энки?

- Валяй.

- Перевод этой истории зависит от ее интерпретации. Одни видят в ней миф об изгнании из Рая. Другие рассматривают ее как битву между мужским и женским началами или между огнем и землей. Третьи - как аллегорию плодородия. Это прочтение основано на интерпретации Бендта Альстера.

- Приму к сведению.

- Вкратце: Энки и Нинхурсаг - иными словами, Ашера, хотя в данной легенде она наделена и другими эпитетами, - живут на острове Тильмун. Тильмун чист, красив и светел, там нет болезней, люди не стареют, а хищные звери не охотятся. Но там нет воды. Поэтому Нинхурсаг умоляет Энки, являющегося в одной из своих ипостасей божеством вод, принести в Тильмун влагу. Он так и делает, мастурбируя среди ирригационных канав и заполняя их своей жизнетворной спермой, которая также названа "водой сердца". Одновременно он произносит нам-шуб, воспрещающий всем входить в эту область, поскольку не желает, чтобы кто-либо приближался к его сперме.

- Почему?

- В мифе об этом ничего не сказано.

- Значит, - задумчиво говорит Хиро, - он считал ее ценной, или опасной, или и то и другое.

- Теперь Тильмун стал еще прекраснее, чем прежде. Поля приносят изобильный урожай и так далее.

- Прошу прощения, а как функционировало шумерское сельское хозяйство? Постоянная ирригация?

- Они целиком и полностью от нее зависели.

- Значит, по этому мифу Энки ответственен за ирригацию полей своей "водой сердца".

- Да, Энки был богом вод.

- Ладно, продолжай.

- Но Нинхурсаг, Ашера, нарушила его приказ и, взяв сперму Энки, забеременела. Через девять дней беременности она родила - безболезненно - дочь Нинму. Нинму вышла на берег реки. Увидев ее, Энки распалился, перешел реку и совокупился с ней.

- С собственной дочерью?

- Да. Девять дней спустя она родила еще одну дочь, по имени Нинкурра, и все повторилось снова.

- И с Нинкурра Энки тоже совокуплялся?

- Да, и она родила дочь Утту. К тому времени Нинхурсаг как будто распознала повторы в поведении супруга и посоветовала Утту оставаться в своем доме, предостерегая, что Энки подступится к ней с дарами и попытается соблазнить ее.

- Он так и делает?

- Энки снова наполняет рвы "водой сердца", от чего растет все живое. Возрадовавшись, садовник обнимает Энки.

- А кто такой садовник?

- Проходной персонаж в мифе, - отвечает Библиотекарь. - Он одаривает Энки виноградом и другими дарами. Переодевшись садовником, Энки отправляется к Утте и ее соблазняет. Но на сей раз Нинхурсаг удается обзавестись образчиком спермы Энки, который она находит на бедре Утты.

- Бог мой. Вот и говори теперь об адской теще.

- Нинхурсаг размазывает сперму по земле, и от нее вырастают восемь растений.

- Выходит, теперь Энки совокупляется с растениями?

- Нет. Он их съедает и, в некотором смысле, съедая, постигает их тайны.

- Вот и мотив Адама и Евы.

- Нинхурсаг проклинает Энки, говоря: "До самой твоей смерти я не взгляну на тебя "оком жизни". Потом она исчезает, а Энки тяжко заболевает. Болезнь поражает восемь его органов - по одному на каждое растение. Наконец удается уговорить Нинхурсаг вернуться. Она рождает восемь божеств - по одному на каждый больной орган Энки, а боль ее родов терпит сам Энки. Наконец Энки исцеляется. Эти восемь божеств составляют пантеон Тильмуна, иными словами, этот акт нарушает круг инцеста и создает новую расу мужских и женских божеств, способных к нормальному воспроизводству.

- Начинаю понимать, что Лагос имел в виду, говоря о горячечном воображении двухлетки.

- Альстер интерпретирует этот миф как "истолкование логической проблемы": если предположить, что в начале не существовало ничего, кроме единого творца, то как тогда могли возникнуть обычные бинарные сексуальные отношения?

- Опять это слово "бинарные"!

- Вы, возможно, вспомните неисследованное ответвление беседы, которое привело бы нас к тому же выводу, но иным путем. Этот миф можно сравнить с шумерским мифом о сотворении мира, в котором земля и небо изначально едины и акт творения, по сути, имеет место только по их разделении. Большинство мифов о сотворении мира начинаются с "парадоксального единства всего, что расценивается как хаос или как рай". Мир, каким мы его знаем, не возникает до разрушения этого единства. Следует указать, что изначально имя Энки звучало как Эн-Кур, властелин Кура. Кур был первородным океаном, Хаосом, который покорил Энки.

- Любой хакер был бы с этим солидарен.

- Но у Ашеры сходные коннотации. Ее имя на угаритском языке звучит как "атирату ямми", что означает "та, кто ходит по морскому (дракону)".

- Итак, и Энки, и Ашера - фигуры, в той или иной мере победившие хаос. Ты хочешь сказать, что эта победа над хаосом, разделение статичного единого мира на систему бинарных оппозиций идентифицируется с актом сотворения мира.

- Верно.

- Что еще ты можешь сказать об Энки?

- Он был эн города Эриду.

- Что такое эн ? Это царь?

- Скорее, царь-жрец. Эн был хранителем местного храма, где хранились записанные на глиняных таблицах ме, правила общества.

- Ладно. Где расположен Эриду?

- На юге Ирака. Археологические раскопки там были проведены только в последние годы.

- Людьми Райфа?

- Да. Кремер писал, что Энки был богом мудрости, но это следствие неверного перевода. Его мудрость была не мудростью старца, а скорее знанием, как совершать те или иные действия, в особенности оккультные. "Он поражает даже других богов удивительными решениями на первый взгляд неразрешимых проблем". По большей части он - доброжелательный бог, помогающий человечеству.

- Правда?

- Да. Вокруг него строятся важнейшие шумерские мифы. Как я уже указывал, он ассоциируется с водой. Он наполняет реки и обширную систему шумерских каналов своей жизнетворной спермой. Ему приписывается создание Тифа в едином эпохальном акте мастурбации. Сам о себе он говорит так: "Я - властитель. Я - тот, чье слово пребудет. Я - вечный". Вот цитаты из воззваний к нему: "Слово из твоих уст... и груды и горы полнятся зерном", "Ты приносишь звезды с небес, ты сосчитал их число", "Тот, кто произносит имена всего сотворяемого..."

- Произносит имена сотворяемого?

- Во многих мифах о сотворении мира называние предмета равнозначно его созданию. В различных мифах об Энки говорится как о "мастере, введшем заклинания", "богатом словами", "Энки, хозяине всех правильных команд". Как пишут Кремер и Мейерс, "его слово может водворить порядок там, где был один лишь хаос, и внести беспорядок туда, где царила гармония". Энки прилагает огромные усилия к тому, чтобы передать свое знание сыну, богу Мардуку, верховному божеству вавилонян.

- Значит, шумеры поклонялись Энки, а пришедшие им на смену вавилоняне поклонялись его сыну Мардуку?

- Да, сэр. И всякий раз, когда Мардук оказывался в затруднении, он обращался за помощью к своему отцу Энки. Изображение Мардука вы можете видеть вот на этой стеле, на кодексе Хаммурапи. Согласно Хаммурапи, кодекс был передан ему лично Мардуком.

Хиро подходит к кодексу Хаммурапи и начинает рассматривать. Клинопись ничего ему не говорит, но иллюстрацию наверху понять нетрудно. Особенно среднюю ее часть:

- Почему именно Мардук на этом изображении передает Хаммурапи ноль и единицу? - спрашивает Хиро.

- Это символы царской власти, - отвечает Библиотекарь, - их происхождение неясно.

- Вероятно, за этим стоит Энки, - говорит Хиро.

- Важнейшая роль Энки заключается в том, что он был творцом и хранителем ме и гисхур, "ключевых слов" и "моделей", которые управляют вселенной.

- Расскажи мне о ме.

- Позвольте мне снова процитировать Кремера и Мейе-ра. "[Они верили] в существование с правремен фундаментального, неизменяемого и поддающегося пониманию набора сил властей и обязанностей, стандартов и норм, принципов и правил, известных как ме и регулирующих космос и его компоненты, управляющих богами и людьми, а также различными аспектами жизни общества".

- Похоже на Тору.

- Да. Но ме обладают некоей мистической или магической силой. И зачастую они относятся к самым тривиальным вещам, а не только к религии.

- Примеры есть?

- В одном мифе богиня Инанна отправляется в Эриду и обманом получает у Энки девяносто четыре ме, которые привозит домой в Урук, где их встречают с большим волнением и радостью.

- Инанна - тот самый персонаж, с которым так носится Хуанита.

- Да, сэр. Ее прославляют как спасительницу, поскольку она привезла "правильное исполнение ме".

- Исполнение. Как исполнение компьютерной программы?

- Да. По всей видимости, ме схожи с алгоритмами отправления определенных видов деятельности, существенно важных для функционирования общества. Одни ме относятся к функционированию жречества и царской власти. Другие объясняют, как следует проводить религиозные церемонии. Третьи регулируют искусство ведения войны и дипломатию. Многие посвящены искусствам и ремеслам: музыке, плотницкому и кузнечному делу, выделыванию кож, строительству, фермерству, даже таким тривиальным вещам, как разведение огня.

- Операционная система общества.

- Прошу прощения?

- Когда сначала включаешь компьютер, он представляет собой всего лишь набор плат, неспособных что-либо сделать. Чтобы запустить машину, нужно заложить ряд правил, которые скажут ей, как функционировать. Как быть компьютером. Похоже, ме играли роль операционной системы общества, организуя инертную человеческую массу в функционирующую систему.

- Как скажете. Как бы то ни было, Энки был хранителем ме.

- Выходит, на самом деле он был хорошим парнем.

- Он был самым любимым изо всех богов.

- А еще, по твоим словам, выходит, что он хакер. А значит, тем сложнее понять его нам-шуб. Если он был таким добрым, зачем он устроил Вавилонское столпотворение?

- Это считается одной из загадок Энки. Как вы уже могли заметить, его поведение не всегда укладывается в современные нормы.

- Что-то тут не так. Ни за что не поверю, что он действительно трахнул сестру, дочь и так далее. Эта легенда, вероятно, метафора чего-то другого. Вероятно, метафора какого-то рекурсивного информационного процесса. От всего мифа этим несет. Для этого народа вода равнозначна сперме. Разумно, поскольку представления о чистой воде у них, вероятно, не существовало: вся вода была мутной и бурой, и в ней было полно вирусов. Но с точки зрения современного человека сперма - просто носитель информации, как доброкачественных генов, так и злокачественных вирусов. Вода Энки - его сперма, его данные, его ме - течет по стране Шумер и приносит ей процветание.

- Как вы, возможно, отдаете себе отчет, Шумер существовал в пойменных низинах между двумя крупными реками Тигром и Евфратом. Вот откуда бралась глина: ее брали прямо с берега реки.

- Выходит, Энки снабжал их даже носителем информации, глиной. Они писали на влажной глине, а потом оставляли ее высохнуть, чтобы избавиться от воды. Если вода позднее попадала на таблицу, это разрушало информацию. Но если глину запекали, выпаривая из нее всю воду, иными словами, жаром стерилизуя сперму Энки, то таблица могла сохраняться столетиями неизменной, как слова Торы. Я похож на маньяка?

- Не знаю, - говорит Библиотекарь. - Но ваша манера речи отчасти напоминает Лагоса.

- Я в восхищении. Осталось только заделаться горгульей.

34

Любой пешак может незаметно зайти в Гриффит-парк. И.В., все обдумав, решает, что, несмотря на барьеры поперек дороги, лагерь Фалабалы не так уж и хорошо защищен, особенно если ты можешь двигаться по бездорожью. Для ниндзя-скейтера на новенькой доске с новеньким "Рыцарским забралом" (чтобы заработать деньги, надо потратиться на снарягу) это вообще не проблема. Найди достаточно высокую насыпь, спускающуюся в каньон, и кати себе по краю скалы, пока не увидишь внизу лагерные костры. А потом рвани вниз с холма. Доверься гравитации.

На полпути по такому склону И.В. вдруг сознает, что в зоне Фалабалы ее сине-оранжевый комбинезон посреди ночи привлечет внимание почище фейерверка, поэтому она нащупывает в воротнике вшитый в ткань твердый диск и сжимает его до щелчка большим и указательным пальцами. Комбинезон темнеет, краски мерцают сквозь электропигмент точно нефтяное пятно на воде, и вот уже весь комбинезон почернел.

В первое свое посещение она не изучила местность как следует, так как надеялась, что ей не придется сюда возвращаться. Но насыпь оказывается выше и круче, чем думала И.В. Если уж на то пошло, это скорее отвесная скала. На такую мысль ее наводит то, что она слишком уж долго парит в свободном падении. Ну и прыжок! Самый что ни на есть баллистический стиль! Впрочем, все клево, это же часть миссии, говорит она себе. Будем надеяться, "умноколеса" выдюжат. Сине-черные силуэты деревьев размытыми пятнами белеют на черно-синем фоне. Кроме этого, она видит только красный лазерный свет цифрового спидометра на носу доски, но тот не отражает реальной информации. Вибрирующие цифры расплылись облачком: это радар сенсора скорости пытается хоть что-нибудь определить.

Она выключает спидометр. Летит теперь в кромешной тьме. Низвергается к восхитительно гладкому бетону на дне ручья, точно черный ангел, которому Всевышний только что перерезал лямки небесного парашюта. И когда "умноколеса" наконец приземляются на бетон, удар едва не загоняет ей колени под нижнюю челюсть. Из переделки с гравитацией она выходит на незначительной высоте и с малоприятным запасом скорости.

Зарубка на память: в следующий раз лучше просто спрыгнуть с моста. Так тебе по крайней мере невидимый кактус по носу не заедет.

И.В. стремительно заворачивает за угол, кренясь так, что едва не лижет желтую линию, и "Рыцарское забрало" показывает все в зареве мультиспектрального излучения. В инфракрасном лагерь Фалабалы выглядит турбулентным сиянием розового тумана, оттененного раскаленно белыми сполохами костров. Ниже - тускло-голубоватый бетон, что означает - в ложной цветовой гамме - холод. Позади - зубчатый горизонт импровизированных укреплений умельцев Фалабалы. И все эти заграждения И.В. совершенно презрела, пренебрегла и сбила с толку, упав с неба в самую середину лагеря, будто истребитель "стеле" с комплексом неполноценности.

Стоит оказаться в самом лагере, люди уже не обращают внимания на то, кто ты и что ты, - им наплевать. Пара человек смотрит, как она скользит мимо, но и не думают поднимать шум. Наверное, тут бывает множество курьеров. Уйма спятивших, доверчивых, пьющих "Кул эйд" курьеров. А у этих чуваков не хватает ума отличить И.В. от этого планктона. Но это ничего, она им пока такое спустит - пока им не придет в голову проверить новые примочки на ее новой доске.

От лагерных костров исходит достаточно обычного света, чтобы показать весь этот жалкий балаган: кучки слабоумных бойскаутов, гулянка без раздачи призов за заслуги в области гигиены. Инфракрасное накладывается на обычное зрение, и она различает среди теней спектральные лица. Не будь на ней гоглов, она увидела бы там только темноту. Новое "Рыцарское забрало" обошлось ей в добрую треть заработанных на "Лавине" денег. Именно это и имела в виду мама, когда настаивала, чтобы И.В. нашла себе работу на пару часов в день.

Кое-кто из тех, кто был тут в прошлый раз, исчез, но есть десяток новых, которых она не узнает. Пара-тройка действительно в смирительных рубашках на липучках. Эта мода предусмотрена для тех, кто совсем себя не контролирует - катается в конвульсиях по бетону. Есть еще несколько психанутых, но у них, очевидно, не такая продвинутая стадия: просто обычные психи, как старые бомжи, каких полно во "Вздремни и Кати".

- Эй, смотрите! - говорит кто-то. - Это наш друг-курьер! Добро пожаловать, друг!

И.В. отворачивает крышку "жидкого кастета", встряхивает баллончик, чтобы он был наготове еще до того, как придется пустить его в ход. На запястьях у нее модные высоковольтные манжеты - на случай, если кто-нибудь попытается схватить ее за руку. А в рукаве шокер. Только самые последние атавизмы носят пушки - пока еще долетит пуля, а потом приходится ждать, чтобы жертва истекла кровью, - но, как это ни парадоксально, убивают пушки часто. А вот если врезать человеку шокером, он от тебя отстанет. Так, во всяком случае, твердит реклама.

Не в том дело, что она чувствует себя уязвимой. Но все же хотелось бы самой выбирать мишень. Поэтому она сохраняет нужную для бегства скорость, пока не находит женщину, которая выглядела бы дружелюбно, - ту бритую наголо цыпку в драном костюме от Шанель.

- Давай отойдем в лесок, подруга, - говорит И.В. - Хочу поговорить с тобой о том, что осталось у тебя от мозгов.

Женщина улыбается и с добродушной неуклюжестью дауна в добром расположении поднимается на ноги.

- И мне хочется об этом поговорить, - говорит она. - Ведь я в это верю.

И.В. не останавливается для разговора, просто хватает женщину за руку и ведет ее за собой по склону холма в рощицу низкорослых деревьев, подальше от дороги. В инфракрасном свете она не видит никаких притаившихся личностей, поэтому, наверное, там безопасно. А вот за ней пристроилась парочка: бредут себе, не глядя в ее сторону, будто только что решили, что сейчас самое время прогуляться в лесочек. Один из них - верховный жрец.

Женщине, вероятно, лет двадцать пять, высокая и жилистая, симпатичная, но не красавица, была, наверное, напористым форвардом в школьной баскетбольной команде, хотя и звезд с неба особо не хватала. И.В. усаживает ее на камень.

- Ты хоть себе представляешь, где ты? - спрашивает она.

- В парке, - отвечает женщина. - Среди друзей. Мы помогаем распространять Слово.

- Как ты сюда попала?

- С "Интерпрайза". Мы туда ездим, чтобы много всего узнавать.

- То есть на Плот? На Плот "Интерпрайза"? Вот откуда вы все взялись!

- Не знаю, откуда мы взялись, - отвечает женщина. - Иногда так трудно бывает вспомнить. Но это не важно.

- А где ты была до того? Ты же не выросла на Плоту, правда?

- Я была системным программистом в "Троичных Системах" в Маунтин-вью, Калифорния. - Женщина внезапно переходит на совершенно правильный, обычный английский.

- Тогда как ты оказалась на Плоту?

- Не знаю. Моя старая жизнь остановилась. Моя новая жизнь началась. А теперь я здесь, - снова лепечет она как дитя.

- А что случилось перед тем, как остановилась твоя старая жизнь? Помнишь?

- Я заработалась допоздна. У меня были проблемы с компьютером.

- И все? Это последнее нормальное, что с тобой случилось?

- У меня рухнула система, - говорит она. - Я увидела статику. А потом я сильно заболела. Меня отвезли в больницу. А там я встретила человека, который мне все объяснил. Он объяснил, что я была омыта кровью. Что теперь я принадлежу Слову. И внезапно все стало на свои места. Тогда я решила поехать на Плот.

- Ты сама решила или кто-то за тебя решил?

- Мне просто захотелось. Вот куда мы ездим.

- Кто еще был с тобой на Плоту?

- Такие же, как я.

- В чем такие же?

- Сплошь программисты. Как я. Которые узрели Слово.

- Узрели в своих компьютерах?

- Да. Или иногда по телевизору.

- Что ты делала на Плоту?

Женщина оттягивает рукав драной толстовки, открывая дорогу по вене.

- Ты принимала наркотики?

- Нет. Мы сдавали кровь.

- Они высасывали из вас кровь?!!

- Да. Иногда мы писали какие-то программы. Но только немногие из нас.

- Ты долго там была?

- Не знаю. Нас привозят сюда, когда вены совсем уже слабые. Тогда мы просто помогаем распространять Слово: перетаскиваем вещи, строим баррикады. Но мы мало работаем. По большей части поем песни, молимся и рассказываем другим о Слове.

- Хочешь выбраться? Я могу вытащить тебя отсюда.

- Нет, - качает головой женщина. - Я никогда не была так счастлива.

- Как ты можешь такое говорить? Ты была крутым преуспевающим хакером. А теперь, прости меня за откровенность, ты просто пьянчужка.

- Все в порядке. Я не в обиде. Я совсем не была счастливой, когда была хакером. Никогда не задумывалась о важном. О Боге. О небесах. О духовном. В Америке о таком думать трудно. Просто отмахиваешься. Но ведь по-настоящему важно это, а вовсе не программировать компьютеры или делать деньги. Теперь я ни о чем другом не думаю.

Все это время И.В. приглядывала за верховным жрецом и его приятелем. А те, пусть медленно, но приближаются. Теперь они уже настолько близко, что до И.В. доносится запах их обеда. Женщина кладет руку на наплечник И.В.

- Мне бы хотелось, чтобы ты осталась со мной. Почему бы тебе не спуститься? Выпьем чего-нибудь холодного? Ты, наверное, хочешь пить.

- Мне пора. - И.В. встает.

- А вот против этого я сильно возражаю, - говорит, делая шаг вперед, верховный жрец. Голос у него вовсе не сердитый. Сейчас он пытается как бы изображать папу И.В. - Это не самое правильное решение.

- А ты кто? Образец для подражания?

- Все в порядке. Тебе не обязательно со мной соглашаться. Но давай спустимся, посидим у огня, поговорим.

- Давай ты просто, мать твою, уберешься от И.В., пока она не перешла в режим самозащиты, - отвечает И.В.

Все трое фалабала отступают на шаг. Готовы к сотрудничеству. Верховный жрец умиротворяюще поднимает руки:

- Извини, мы вовсе не хотели тебе угрожать.

- Странные вы ребята, - говорит И.В., снова перещелкивая гоглы на инфракрасный.

В инфракрасном свете ей видно, что у спутника верховного жреца в руке какая-то мелкая штуковина, необычайно теплая.

И.В. пригвождает его фонариком, высвечивая верхнюю часть тела узким желтым лучом. Большая его часть грязная, серо-коричневая и света не отражает. Но есть тут нечто яркое и глянцево-красное, точно рубиновый стержень.

Это шприц. Шприц, полный красной жидкости. В инфракрасном свете он очень горячий. Свежая кровь.

Тут она чего-то не въезжает: зачем этим парням разгуливать со шприцем только что взятой крови? Но она уже увидела, что хотела.

"Жидкий кастет" вылетает из банки узкой неоново-зеленой струйкой, и когда эта струйка ударяет мужику со шприцем в лицо, тот отдергивает голову, точно ему только что врезали по переносице, и без единого звука валится навзничь. На всякий случай И.В. врезает и верховному жрецу. Женщина только стоит и смотрит на нее словно в смятении.

Отталкиваясь ногой от бетона, И.В. вылетает из каньона с такой скоростью, что, ворвавшись в поток машин, движется почти вровень с ним. Как только она надежно запунивает ночной танкер с салатом, то звонит маме:

- Мам, послушай. Нет, мам, плевать на шум. Да, я еду на скейте в потоке машин по мостовой. Но послушай меня секундочку, мам...

Ворчит и ворчит, ноет и ноет. Ну как с ней можно говорить? Потом И.В. пытается связаться с Хиро, и через пару минут ей все же удается пробиться на его мобильник.

- Эй! Привет! Эй! - кричит она, потом слышит вдруг автомобильный гудок. И доносится он из мобильника.

- Да?

- Это И.В.

- Как дела?

В личных разговорах этот тип всегда как будто слегка тормозит. Ей совсем не хочется говорить о том, как у нее дела. На фоне голоса Хиро звучит новый гудок.

- Где ты, черт побери, Хиро?

- Иду по улице Л.А.

- Как ты можешь быть подключен, если идешь по улице? - Тут до нее доходит жуткая правда. - О господи, ты что, горгульей заделался?

- Ну, - тянет Хиро. Он сконфуженно мнется, словно ему пока еще в голову не пришло, что он наделал. - Не то чтобы совсем горгульей. Помнишь, как ты ругалась, что я все деньги трачу на компьютерные примочки?

- Ну да.

- Я решил, что трачу недостаточно. Поэтому купил себе машину на пояс. Самую маленькую, какие только бывают. Я иду по улице, а эта штуковина закреплена у меня на ремне на животе. Круто.

- Ты горгулья.

- Да, но это совсем другое дело, никаких тяжестей на меня не понавешено...

- Ты горгулья. Послушай, я говорила с одним из оптовиков.

- И?..

- Она сказала, что когда-то была хакером. У себя в компе она увидела что-то странное. Потом болела и под конец присоединилась к культу, а затем ее перевезли на Плот.

- На Плот? Продолжай.

- На "Интерпрайз". Они берут у хакеров кровь, Хиро. Высасывают из их тел. Они заражают людей, впрыскивая им кровь больных хакеров. А когда у хакеров вены становятся сплошная дорога, как у джанки, их отправляют на сушу, чтобы они занимались тут оптовой торговлей.

- Очень хорошо, - говорит он. - Отличная инфа.

- Она сказала, что видела статику на своем мониторе и от этого заболела. Тебе об этом что-нибудь известно?

- Ну да. Это правда.

- Правда?

- Ага. Но тебе не стоит волноваться. Оно поражает только хакеров.

С минуту она и слова вымолвить не может, так она зла.

- Моя мама - программист у федералов. Ах ты, сволочь! Что же ты меня не предупредил?

Через полчаса она уже дома. На сей раз даже и не думает переодеться в свою маскировку, просто врывается в дом в жутковатом черном комбинезоне. Бросает доску в коридоре на пол. Хватает с полки одну из маминых безделушек - тяжелый хрустальный кубок (на самом деле не хрусталь, а прозрачная пластмасса), который она получила за то, что пару лет назад подлизывалась к боссу федералов и прошла все тесты на полиграфе, - и вламывается в мамин кабинет.

Мама там. Как обычно. Работает за своим компьютером. Но в данный момент она на экран не смотрит: на коленях у нее какие-то заметки, которые она перелистывает.

И в тот момент, когда мама поднимает на нее глаза, И.В. размахивается и швыряет хрустальный кубок. Тот пролетает прямо над маминым плечом и, отскочив от компьютерного столика, ударяется об экран монитора. Потрясающий результат. И.В. всегда хотелось это сделать. На несколько минут она замирает, наслаждаясь делом рук своих, а мама тем временем выплескивает всевозможные дурацкие эмоции. Что ты делаешь в этой форме? Разве я тебе не говорила, нельзя ездить на скейте по настоящим улицам? Бросать вещи в доме не положено. Это самое ценное, что у меня есть. Зачем ты разбила компьютер? Это собственность правительства. И что, вообще, тут творится?

Понимая, что это будет продолжаться еще некоторое время, И.В. уходит на кухню, бросает пригоршню воды себе в лицо и наливает соку, давая маме просто ходить за ней и распространяться в прокладки на спине и плечах.

Наконец мама успокаивается, побежденная стратегией молчания И.В.

- Я только что жизнь тебе спасла, мам, - говорит И.В. - За это полагается хотя бы печенье.

- О чем, скажи на милость, ты говоришь?

- Ну, если бы вы - люди в определенном возрасте - старались держаться в курсе основных событий, то вашим детям не пришлось бы прибегать к таким крайним мерам.

35

"Земля" материализуется, величественно кружа перед самым его носом. Хиро хватает ее, поворачивает к себе Орегоном, потом приказывает убрать облака, что программа и делает, открывая перед ним кристально ясный вид на горы и береговую линию.

Там в какой-то сотне миль от побережья Орегона растет на воде гранулированный фурункул. Нагноение - еще мягко сказано. Сейчас он в сотне миль южнее Астории и все движется на юг. Теперь понятно, зачем Хуанита пару дней назад поехала в Асторию: она хотела подобраться поближе к Плоту. Зачем - остается только гадать.

Подняв голову, Хиро сосредоточивает взгляд на "Земле", подтаскивает к себе Орегон, чтобы лучше разглядеть происходящее. По мере приближения в симуляции, на которую он смотрит, нечеткие панорамные снимки, полученные со спутников на геостационарной орбите, сменяются отличным видео, поступающим в компьютер ЦРК от целой стаи спутников-шпионов на бреющем полете. Теперь перед Хиро - мозаика фотографий, отснятых всего пару часов назад.

Плот - несколько миль в ширину. Очертания его постоянно меняются, но в тот момент, когда были сделаны снимки, он имел форму раздутой человеческой почки. Иными словами, пытается принять форму наконечника стрелы или клина летящих на юг гусей, но в системе столько помех, она настолько аморфна и неорганизованна, что получается только почка.

В центре - два гигантских судна, притертые друг к другу бортами: "Интерпрайз" и нефтяной танкер. Этих мастодонтов подпирает еще несколько крупных судов, коллекция контейнеровозов и прочих сухогрузов. Ядро.

Все остальное - мелочь. Временами различимы угнанные яхты или списанные рыболовецкие траулеры. Но большинство лодок Плота - лодки и ничего больше. Мелкие прогулочные катера, сампаны, дау, одномачтовые каботажные суда, ялики, плотики, джонки, импровизированные строения поверх заполненных воздухом бочек из-под нефти и плиты пенопласта. Добрая половина - вовсе и не плавучий материал, а нагромождение веревок, канатов, досок, сетей и прочего мусора, связанного воедино и накрученного поверх всего, что Держалось на воде и было под рукой.

А в самой середине засел, как паук, Л. Боб Райф. Хиро не знает наверняка, что он поделывает, не знает, как связана со всем этим Хуанита. Но пора поехать туда и все выяснить.

Скотт Лагерквист стоит на краю "Универмага Мотоциклов Марка Нормана 24/7" и ждет тягач доставки, когда из-за угла вдруг выходит решительно шагающий по тротуару парень с мечами. Пешеход в Л.А. - диковинное зрелище, намного более диковинное, чем человек с мечами. Но желанное. Все, кто приезжает в контору по продаже мотоциклов, уже, по определению, имеют машину, поэтому им ничего не навяжешь. А вот пешеход - просто подарок судьбы.

- Скотт Уилсон Лагерквист! - вопит мужик с мечами с расстояния в пятьдесят ярдов. - Как дела?!

- Замечательно! - орет в ответ несколько сбитый с толку Лагерквист. Проблема в том, что имени мужика он не помнит. Где же он его видел?

- Рад тебя видеть! - говорит Скотт, подбегая к мужику, чтобы пожать ему руку. - Не видел тебя с самого...

- Мизинчик сегодня на месте?

- Мизинчик?

- Ну да. Марк. Марк Норман. Мизинчиком его прозвали в колледже. Думаю, он теперь не слишком жаждет, чтобы об этом вспоминали, раз уж он заправляет полудюжиной представительств агентств, тройкой "Макдональдсов" и "Холлидей-инном", а?

- Я не знал, что мистер Норман держит еще и закусочные.

- Ага. У него же три франшизы на Лонг-Бич. Правда, он владеет ими на правах партнерства с ограниченной ответственностью. Он сегодня на месте?

- Нет, он в отпуске.

- Ах да. На Корсике. В "Аяччьо Хайятт". Номер 504. Все правильно, у меня совсем из головы вылетело.

- Ну, вы просто так заглянули или...

- Не-а. Собирался купить мотоцикл.

- О! И мотоцикл какой модели вы ищете?

- Как насчет новой "ямахи"? С "умноколесами" нового поколения?

Скотт мужественно улыбается, пытаясь сохранить лицо при том ужасном факте, который он вот-вот объявит.

- Я прекрасно знаю, о чем вы говорите. Но, к сожалению, у нас сегодня такой нет на складе.

- Нет?

- Нет. Это самая последняя модель. Ни у кого ее нет.

- Вы уверены? Ведь вы одну такую заказали.

- Да?

- Ага. Еще месяц назад. - Внезапно малый тянет шею, заглядывая за плечо Скотта. - Ну да, помяни черта, а он тут как тут. Вот ее везут.

На стоянку въезжает тягач с последней поставкой мотоциклов на платформе-прицепе.

- Она вон в том тягаче, - говорит малый. - Если дадите мне одну из ваших визиток, я вобью идентификационный номер байка на обратной стороне, а вы тогда сможете мне ее снять.

- Особый заказ, отправленный мистером Норманом?

- Сами понимаете, он утверждал, будто заказал его для витрины как образец. Но на нем значится мое имя.

- Да, сэр. Понятно, сэр.

И разумеется, байк съезжает с прицепа платформы, в точности такой, каким описал его малый, указав верную цветовую гамму (черный) и идентификационный номер мотоцикла. Байк - просто загляденье. Он всего лишь стоит на автостоянке, а вокруг уже собралась толпа зевак: остальные коммивояжеры и менеджеры оставили кружки с кофе и сняли со столов ноги, чтобы выйти на него поглазеть. Он похож на черную сухопутную торпеду. Привод на оба колеса. Сами колеса настолько продвинутые, что они уже даже не колеса, это огромные промышленные версии "умноколес", так любимых скейтерами-скоростниками, - с независимо выдвигающимися шипами и толстыми подушками сцепления на "ступнях". По переду над носовым конусом свисает сенсорный блок, отслеживающий состояние дороги и решающий, куда именно поставить каждую из ступней катящегося байка, насколько далеко - ее шип и как повернуть ступню для максимального сцепления с поверхностью. И всем управляет биос: у байка собственный бортовой компьютер с плоским экраном, встроенным в верхнюю панель топливного бака.

Говорят, эта детка бегает со скоростью сто двадцать миль по гравию. Биос подключается к сводкам погоды ЦРК и поэтому знает, чего ожидать. Аэродинамический обтекатель полностью гибкий и сам рассчитывает наиболее эффективную форму для данной скорости и ветра, изменяет соответственно свои изгибы, оборачивается вокруг водителя, будто гимнастка-нимфоманка.

Скотт думает, что этот малый намерен заскочить за инвойсом от дилера, раз уж он доверенный друг мистера Нормана. Любому активному продавцу мало радости составлять контракт на продажу такой сексуальной зверушки с дилерской скидкой. Скотт с мгновение мнется. Спрашивает себя, что с ним станется, если тут какая-то ошибка.

Малый внимательно за ним наблюдает и будто угадывает его нервозность, словно способен слышать сердцебиение Скотта. Поэтому в последнюю минуту он смягчается, можно сказать, проявляет благородство - Скотт страсть как любит таких мотов, - решив добавить несколько сотен конгбаксов поверх инвойса, чтобы Скотт мог получить хотя бы мизерные комиссионные. Чаевые, по сути.

И в довершение всего - вот он, подарок судьбы! - малый вовсю разворачивается во "Все для байкера". Просто голову теряет. Покупает полный комбинезон. И все примочки. И самые лучшие. Самый лучший полный комбинезон, закрывающий все тело с головы до пят, с дышащей пуленепробиваемой бронетканью, с бронепрокладками во всех положенных местах и воздушными подушками вокруг шеи. Даже маньяки, помешанные на безопасности, когда у них такая одежка, не заморачиваются шлемами.

И как только малый придумывает, как повесить поверх комбинезона мечи, он собирается трогаться в путь.

- Должен сказать, - говорит Скотт, когда малый уже сидит на своем новом байке, пристраивает поудобнее мечи и делает с биосом что-то невероятно запрещенное, - выглядишь ты как чертовски крутой сукин сын.

- Спасибо. - Малый дает по газам, и Скотт не слышит, но чувствует мощь мотора. Эта детка настолько умна, что не тратит лошадиных сил на шум. - Передай привет новорожденной племяннице, - говорит малый и отпускает сцепление.

Шипы сгибаются, втягиваются внутрь, и байк вылетает со стоянки, будто берет старт со всех своих электронных лап. Пролетев насквозь парковку соседней франшизы "Храма Нового Водолея", он выезжает на дорогу. Через полсекунды малый с мечами - уже просто точка на горизонте. А потом и вовсе пропал. Направляясь на север.

36

Пока тебе не исполнилось двадцать пять, ты время от времени думаешь, что, сложись твоя жизнь по-иному, ты стал бы самым крутым сукиным сыном в мире. Если бы я поселился в китайском монастыре, где есть своя школа боевых искусств, и десять лет трудился бы до седьмого пота. Если бы мою семью перестреляли торговцы наркотиками из Колумбии и я бы поклялся отомстить. Если бы я был смертельно болен, жить мне оставалось один год и я посвятил бы его борьбе с уличной преступностью. Если бы я просто все бросил и всю жизнь посвятил тому, чтобы стать плохим.

Хиро тоже так думал, а потом столкнулся с Вороном. Отчасти это освобождает. Ему уже нечего мечтать быть самым крутым сукиным сыном в мире. Это место уже занято. Последняя капля - из-за которой первое место крутейшего сукин-сынства уплывает из-под носа, - это, разумеется, водородная бомба. Если бы не водородная бомба, можно было бы еще потягаться. Скажем, найти ахиллесову пяту Ворона. Подкрасться, свалить, надрать задницу. Но из-за ядерного зонтика Ворона титул мирового чемпионства стал недосягаемым.

Что не так уж и плохо. Иногда даже хорошо, что ты лишь немного крут. Хорошо знать, где граница твоих возможностей. Научиться использовать то, что имеешь.

Как только Хиро выезжает на бесплатную трассу и поворачивает байк носом к горам, он входит в виртуальность своего офиса. "Земля" по-прежнему висит на своем месте, держа Плот как бы под лупой. Несясь в Орегон со скоростью сто сорок миль в час, Хиро размышляет над изображением Плота, которое призрачными полутонами накладывается на трассу.

Издали Плот кажется больше, чем на самом деле. Приблизив изображение, Хиро понимает, что эту иллюзию создает обволакивающее Плот и им же порожденное облако нечистот, постепенно растворяющееся в воде и в атмосфере.

Тихий океан он обходит по часовой стрелке. Когда на "Интерпрайз" разводят пары, он может отчасти контролировать свой курс, но настоящая навигация, учитывая весь налепившийся на него мусор, практически невозможна. По большей части Плот идет туда, куда несут его ветер и кориолисово ускорение. Несколько лет назад он, набирая беженцев, проходил мимо Филиппин, Вьетнама, Китая и Сибири. Потом повернул к цепи Алеутских островов, обогнул выступ Аляски и теперь медленно скользит мимо небольшого городка Порт-Шерман, штат Орегон, у границы Калифорнии.

Двигаясь по Тихому океану в основном за счет течений, Плот время от времени сбрасывает часть своей чешуи. Эти фрагменты в конечном итоге вымывает на побережье, скажем, Санта-Барбары - связанные воедино обломки с грузом скелетов и обглоданных костей.

Добравшись до Калифорнии, Плот вступит в новую фазу своего жизненного цикла. Он сбросит большую часть импровизированного объема, когда сотни тысяч беженцев отрубят свои лодчонки от ядра и погребут к берегу. Те беженцы, которые продержались так долго, это, по определению, те, кто изначально были достаточно расторопны, чтобы добраться с родины до Плота, достаточно изобретательны, чтобы выжить в мучительно медленном плавании по арктическим водам, и достаточно ожесточены, чтобы не стать убитыми другими беженцами. Исключительно приятные джентльмены. Именно таким вы будете рады, когда они объявятся на вашем частном пляже в количестве пары-тройки тысяч.

Ободранный до нескольких основных кораблей и потому более маневренный, "Интерпрайз" снова пересечет Тихий океан, направляясь в Индонезию, где опять повернет на север и начнет следующий цикл плавания.

Армии муравьев пересекают бурные реки, забираясь на головы впереди идущих; так скапливается способный держаться на воде шар. Многие отпадают и тонут, и, разумеется, те, кто оказался внизу, - тоже. Те же, кто бы достаточно быстр и решителен, чтобы постоянно карабкаться наверх, выживают. Очень многие перебираются через реки, вот почему армии муравьев нельзя остановить, взрывая мосты. Именно так беженцы пересекают Тихий океан, пусть они даже слишком бедны, чтобы заказать билет на настоящий корабль или купить пригодную для плавания лодку. Приблизительно раз в пять лет новая волна набегает на Западное побережье, когда океанские течения приносят домой "Интерпрайз".

Последние несколько месяцев владельцы земельных участков вдоль пляжей Калифорнии нанимают охрану, устанавливают прожекторы и противопехотные заграждения вдоль линии прилива, монтируют на свои яхты пулеметы. Все они подписаны на круглосуточный "Отчет о Плоте" ЦРК, чтобы получать последние сводки прямо со спутника о том, когда очередной контингент из двадцати пяти тысяч голодающих евразийцев оторвется от "Интерпрайз" и опустит мириады весел в Тихий океан - точно муравьиные лапки.

- Пора еще покопаться, - говорит Хиро Библиотекарю. - Но теперь сведи все к вербальному уровню, потому что в настоящий момент я гоню на огромной скорости по I-5 и приходится держать ухо востро: присматривать за тащащимися грузовиками и прочим.

- Буду иметь в виду, - произносит у него в наушниках голос Библиотекаря. - К югу от Сайта-Клариты была авария, остов грузовика еще на дороге. А на съезде к Туларе - большая выбоина в левом ряду.

- Спасибо. Кстати, а кто вообще были эти боги? У Лагоса было какое-то мнение на этот счет?

- Лагос полагал, что они могли быть магами, иными словами, нормальными людьми с особыми способностями, или же инопланетянами.

- Черт меня побери, не так быстро. Давай по одному за раз. Что Лагос имел в виду, говоря о "нормальных людях с особыми способностями"?

- Предположим, нам-шуб Энки действительно функционировал как вирус. Предположим, его изобрел некто по имени Энки. Тогда Энки должен был обладать лингвистическими способностями, которые выходят далеко за пределы нашего представления о нормальном.

- И как проявлялись эти способности? Каков был механизм?

- Я могу только изложить связи, какие установил Лагос.

- Ладно. Валяй.

- Вера в магическую силу языка часто встречается как в мистической, так и в научной литературе. Каббалисты, иудейские мистики в Испании и Палестине, полагали, будто, комбинируя буквы имени божества, можно обрести сверхъестественные озарение и силу. К примеру, говорят, будто Абу Аарон, ранний каббалист, эмигрировавший из Багдада в Италию, совершал чудеса силой Священных Имен.

- О какой именно силе мы сейчас говорим?

- Большинство каббалистов были теоретиками и интересовались лишь чистой медитацией. Но существовала также "прикладная Каббала", адепты которой пытались применить это учение в повседневной жизни.

- Иными словами, колдуны.

- Да. Эти прикладные каббалисты использовали так называемый "архангельский алфавит", выведенный из греческого и арамейского теургического алфавита первого века нашей эры, внешне похожего на клинопись. Каббалисты называли этот алфавит "глазным письмом", поскольку буквы составлялись из линий и небольших окружностей, походивших на глаза.

- Единицы и нули.

- Некоторые каббалисты разделили буквы алфавита по месту произведения звуков органами речи.

- О'кей. Как сказали бы мы сегодня, они связывали печатную букву на странице с нейролингвистическими связями, которые следовало задействовать, чтобы эту букву произнести.

- Да. Анализируя произношение и написание различных слов, они считали, что могут прийти к выводу об их истинных, внутренних, значении и смысле.

- Ладно. Как скажешь.

- Выводы научной литературы, разумеется, не столь фантастичны. Но предпринималось немало попыток объяснить Вавилон. Не само событие Вавилона, которое большинство ученых считают мифическим, а тот факт, что существует тенденция к дивергенции языков. В попытке связать все языки воедино был выдвинут ряд лингвистических теорий.

- И эти теории Лагос попытался применить к своей гипотезе о вирусе.

- Да. Существуют две школы: релятивисты и универсалисты. Как объясняет вкратце Джордж Стейнер, релятивисты обычно полагают, что язык является не носителем мысли, а определяющим ее средством выражения. Язык - общая структура, в рамках которой осуществляется познание. Наше восприятие реальности систематизируется потоком ощущений, выраженных и преобразованных этой структурой. Следовательно, изучение эволюции языка есть изучение эволюции самого человеческого разума.

- Общий смысл понятен. А как насчет универсалистов?

- В противоположность релятивистам, которые полагают, что для возникновения в языках общих черт нет причин, универсалисты считают, что если достаточно долго анализировать языки, можно обнаружить, что у всех есть общие характерные особенности. Поэтому они анализируют языки в поисках этих особенностей.

- Ну и как, нашли?

- Нет. Пока как будто на каждое правило находится исключение.

- Что сводит на нет весь универсализм.

- Не обязательно. Эту проблему они объясняют, утверждая, что общие особенности слишком глубоко погребены и потому не поддаются анализу.

- Ловко вывернулись.

- Они правы в том, что на определенном уровне язык должен происходить в человеческом мозгу. А поскольку человеческий мозг более или менее для всех одинаков...

- Железо одно и то же. Но не софт.

- Вы используете метафору, которую я не в состоянии понять.

Хиро проносится мимо огромного двухэтажного автобуса "айэстрим", который покачивается из стороны в сторону на дующем по долине штормовом ветре.

- Ну, франкоговорящий мозг вначале такой же, как англоговорящий. Пока они растут, они программируются разными программами - выучивают разные языки.

- Да. Следовательно, согласно универсалистам, французский и английский, или любой другой язык, должны иметь общие характерные черты, коренящиеся в "глубинных структурах" человеческого мозга. Согласно теории Хомского, глубинные структуры есть врожденные составляющие мозга, позволяющие ему выполнять определенные формальные разновидности операций по цепочке символов. Или, как перефразирует Стейнер Эммона Баха, "эти глубинные структуры со временем приводят к действительному закладыванию моделей в кору головного мозга, бесконечно разветвленной и одновременно "запрограммированной" сети электрохимических и нейрофизиологических каналов".

- Но эти глубинные структуры настолько глубоки, что распознать их мы не можем?

- Универсалисты помещают активные ноды лингвистической жизни - глубинные структуры - на такую глубину, что они не поддаются описанию и изучению. Или, используя аналогию Стейнера, "попытайся извлечь существо из моря, и оно разложится или чудовищно изменит форму".

- Ну вот, опять эта змея. Так какой теории придерживался Лагос? Релятивистов или универсалистов?

- Он, кажется, полагал, что между ними не существует большой разницы. В конечном итоге они обе ударяются в мистику. Лагос считал, что обе школы, по сути, различными путями пришли к одному и тому же.

- Но, на мой взгляд, тут есть ключевое различие, - возражает Хиро. - Универсалисты считают, что мы детерминированы нейронными связями в коре головного мозга. Релятивисты не верят, что у нас есть какие-либо ограничения.

- Лагос модифицировал строгое хомскианство, предположив, что изучение языка равносильно внесению кода в PROM, аналогия, какую я не в состоянии истолковать.

- Аналогия ясна. PROM - это программируемое одностороннее устройство памяти, - говорит Хиро. - Поступая с завода, эти чипы не имеют содержания. На них можно нанести информацию один, и только один раз, а потом ее заморозить: информация, программное обеспечение, теперь вмонтировано в чип и превращается в железо. После занесения кода в PROM код можно считать, но записать новый на него нельзя. Иными словами, Лагос пытался сказать, что мозг новорожденного не имеет глубинных структур, как и утверждают релятивисты, а по мере того как ребенок усваивает язык, соответственным образом развиваются и структуры самого мозга, язык "наносится" на железо и становится неотъемлемой частью глубинной структуры мозга, как утверждают универсалисты.

- Да. Такова была и его интерпретация.

- Ладно. Выходит, говоря об Энки как о реальном человеке с магическими способностями, Лагос подразумевал, что Энки каким-то образом понимал связь между языком и мозгом и знал, как ею манипулировать. Сходным образом хакер, зная секреты компьютерной системы, может написать код для ее контроля - цифровой нам-шуб.

- Лагос говорил, что Энки обладал способностью восходить во вселенную языка и видеть его перед своими глазами. Так же, как люди посещают Мета вселенную. Это дало ему силу творить различные нам-шуб. А нам-шуб обладало способностью изменять функционирование тела и мозга.

- Так почему сегодня никто ничего подобного не делает? Почему нет никаких нам-шуб на английском?

- Как указывает Стейнер, не все языки одинаковы. Одним языкам метафора свойственна в большей мере, нежели другим. Иврит, арамейский, греческий и китайский более приспособлены для игры слов и достигли прочной связи с реальностью: "В Палестине был Квириат Сефер, "Город букв", в Сирии имелся Библос, "Башня книг". В противоположность им другие культуры представляются "безъязыкими" или, по меньшей мере, как это было в случае Египта, не полностью сознающими творящую и трансформирующую силу языка". Лагос полагал, что шумерский был крайне мощным языком, во всяком случае, в Шумере пять тысяч лет назад.

- Язык, подходящий для нейролингвистического программирования Энки.

- Так же как и каббалисты, ранние лингвисты верили в существование фиктивного языка, называемого "Райское наречие", язык Адама. Он позволял всем людям понимать друг друга, минуя взаимонепонимание. Это был Логос того мгновения, в которое Бог создал мир словом. На Райском наречии назвать предмет было равносильно тому, чтобы его сотворить. Цитируя снова Стейнера: "Наша речь стоит между пониманием и истиной, будто пыльное стекло или кривое зеркало. Райское наречие было сродни прозрачному стеклу, через которое лился свет абсолютного понимания. Тем самым Вавилон был вторым Падением". А Исаак Слепой, ранний каббалист, сказал, что (цитируя перевод Гершома Шолема): "Речь человеческая связана с речью божественной, и всякий язык, будь то небесный или человеческий, происходит из одного корня: Божественного Имени". Прикладные каббалисты носили титул "ба'ал шем", что означает "овладевший божественным именем".

- Машинный язык мира, - говорит Хиро.

- Это еще одна аналогия? - осведомляется Библиотекарь.

- Компьютеры оперируют машинным языком, - отвечает Хиро, - который записывается единицами и нулями, бинарным кодом. На самом низком уровне все компьютеры программируются чередой единиц и нулей. Программируя на машинном языке, ты контролируешь компьютер на уровне ствола мозга, самой основы его существования. Это - Райское наречие машин. Но работать на машинном языке очень тяжело, потому что через некоторое время начинаешь просто сходить с ума от возни на микроуровне. Поэтому для программистов был создан целый Вавилон компьютерных языков: ФОРТРАН, Бейсик, КОБОЛ, ЛИСП, Паскаль, ПРОЛОГ, ФОРТ. Ты обращаешься к компьютеру на этом языке, а программка под названием компилятор конвертирует команды в машинный язык. Но никогда нельзя с точностью сказать, что именно делает компьютер. Не всегда все выходит так, как ты задумал. Как пыльное стекло или кривое зеркало. По-настоящему продвинутый хакер рано или поздно начинает понимать внутреннее функционирование машины, видит сквозь язык, на котором работает, и угадывает тайное функционирование бинарного кода - становится вроде как "ба'ал шем".

- Лагос считал, что легенды о Райском наречии были приукрашенным рассказом об истинных событиях, - говорит Библиотекарь. - Эти легенды отразили ностальгию по тому времени, когда люди говорили на шумерском наречии, превосходившем все, что пришли ему на смену.

- Шумерский действительно так хорош?

- Нет, насколько могут судить сегодняшние лингвисты, - отвечает Библиотекарь. - Как я уже упоминал, он по большей части недоступен нашему пониманию. Лагос подозревал, что слова в то время функционировали иначе. Если родной язык воздействует на физическую структуру развивающегося мозга, то будет правильным сказать, что шумеры, говорившие на языке, радикально отличном от всех, существующих сегодня, имели мозг, фундаментально отличающийся от вашего. Лагос полагал, что по этой причине шумерский идеально подходил для создания и распространения вирусов. Что, однажды выпущенный в шумерский язык, вирус распространялся очень быстро, пока не поражал всех.

- Возможно, и Энки тоже это знал, - говорит Хиро. - Возможно, нам-шуб Энки - не такая уж плохая штука. Может, Вавилон - вообще самое лучшее, что когда-либо с нами случалось.

37

Мама И.В. работает в Федземле. Припарковав крохотную малолитражку на своем пронумерованном месте на стоянке, за которое федералы требуют с нее десять процентов жалованья (если ей это не нравится, она может ездить на такси или ходить пешком), она поднимается по пролетам ослепительно освещенной винтовой железобетонной лестницы, где большинство мест - хороших мест поближе к поверхности - зарезервировано для тех, кто лучше нее; впрочем, сейчас они пустуют. Мама И.В. всегда идет посередине парковки, между рядов машин, чтобы ребята из ИОГКО не сочли, будто она прячется, мешкает, крадется, притворяется больной или курит.

Подойдя к подземному входу в свое здание, она вынимает из карманов все металлические предметы и снимает те немногие украшения, какие на ней надеты, и, сложив все в пластмассовый лоток, проходит через металлоискатель. Показывает бэдж. Расписывается, указав время на электронных часах. Подвергается обыску, который проводит девушка ИОГКО. Приятного мало, но ничто в сравнении с обыском полостей тела. У них есть право и на такой обыск, стоит им только пожелать. Однажды ее подвергали таким обыскам каждый день на протяжении месяца: как раз после того, как на совещании она рискнула предположить вслух, что в работе над крупным проектом ее начальница, возможно, идет по ложному пути. Она знает, это было мелочное наказание, но ей всегда хотелось сделать что-то для своей страны, и если ты работаешь на федералов, то приходится смириться с фактом, что без интриг тут не обойдется. А поскольку ты в самом низу, тебе и нести основную тяжесть. Вот когда поднимешься на несколько ступенек в карьере "неавторизованного персонала", тогда тебя от этого избавят. Мама И.В. вовсе не собирается спорить с начальницей. У ее начальницы, Мариэтты, позиция в общем табеле тоже не блестящая, зато есть небольшие связи. Множество разных знакомых. Мариэтта знакома со многими, кто знает нужных людей, а те, в свою очередь, знают еще новых. Мариэтту приглашали на вечеринки с коктейлями, куда захаживают такие люди... ну, у тебя просто глаза на лоб полезут.

Обыск она прошла на все "пять". Распихала свое имущество по карманам. Поднялась по полудюжине лестниц на свой этаж. Лифты работают, но очень высокопоставленные в Федземле люди дали знать (разумеется, неофициально, но у них свои методы доводить желаемое до сведения сотрудников), что их долг - экономить электроэнергию. А федералы воспринимают долг всерьез. Долг, лояльность, ответственность. Коллаген, который цементирует нас в Соединенные Штаты Америки. Поэтому лестничные пролеты полны пропотевшей шерсти и скрипящей кожи. Если поедешь на лифте, никто тебе ничего вслух не скажет, но и без внимания это не оставят. Заметят, запишут, учтут. На тебя станут смотреть, меряя взглядом с головы до ног - мол, что с тобой, растянула лодыжку? Не так уж и трудно подняться по лестнице.

Федералы не курят. Федералы обычно не переедают. План здорового образа жизни - воплощенная конкретность и содержит серьезные стимулы. А кроме того, если станешь слишком толстой или начнешь страдать одышкой, никто тебе, конечно, ничего не скажет, ведь это бестактно, но ты почувствуешь определенное давление, тебе дадут понять, что ты не вписываешься в коллектив: когда ты будешь проходить мимо сотен столов, тебя проводят внимательные взгляды, оценивающие массу твоих ягодиц, эти взгляды зашныряют по всей комнате, и в единодушном согласии твои коллеги станут спрашивать про себя: интересно, насколько она или он увеличивает нам страховые взносы по плану здорового образа жизни? Поэтому мама И.В. цокает каблучками черных лодочек по лестницам и наконец входит в свой офис, огромное помещение, в шахматном порядке заставленное компьютерными терминалами. Раньше оно было подразделено на ячейки, отсеки, но ребятам из ИОГКО это не нравилось; они говорили: а что случится, если придется экстренно эвакуироваться? Перегородки помешают беспрепятственному распространению беспорядочной паники. Поэтому больше никаких перегородок. Только терминалы и стулья. Даже столов как таковых нет. Столы поощряют использование бумаги, что архаично и отражает неадекватный командный дух. Что в твоей работе такого особенного, что это нужно записывать на клочке бумаги, который ты один только и видишь? Зачем тебе надо запирать его в стол? Когда работаешь на федералов, все, что бы ты ни делал, - собственность Соединенных Штатов Америки. Выполняй свою работу на компьютере. А он делает копию всего, и потому, если ты заболеешь или еще что-нибудь случится, твои сотрудники и начальство смогут получить к ней доступ. А если хочешь делать заметки или чертить каракули, ты волен делать это дома - в свободное время.

А еще проблема взаимозаменяемости. Федеральным служащим, как и военным, полагается быть взаимозаменяемыми колесиками. Что, если твой терминал сломается? Будешь бить баклуши, пока его не починят? Нет, дружок, пересядешь к свободному терминалу и на нем продолжишь работу. А такой гибкости у тебя не будет, если по ящикам у тебя распихано полтонны всяких бумажек и еще столько же разбросано по столу.

Поэтому бумаги в федеральном офисе нет. Все терминалы одинаковые. Приходишь утром, выбираешь наугад, садишься - и за работу. Можешь, конечно, выбрать себе какой-нибудь один, попытаться садиться за него изо дня в день, но это заметят. Обычно выбираешь тот, что поближе к двери. Поэтому те, кто пришли раньше, сидят ближе к дверям, а припозднившиеся - у самой стены в дальнем конце, и на протяжении всего дня с первого взгляда видно, кто в этом офисе расторопен, а у кого, как перешептываются в уборных, проблемы.

Впрочем, кто приходит первым, и так ни для кого не секрет. Когда утром со своего терминала входишь в систему, компьютер фиксирует время. Центральный компьютер все подмечает: целый день отслеживает все клавиши, которые ты нажимаешь на клавиатуре, в какое время ты какую нажала (с точностью до миллисекунды), была это верная клавиша или нет, сколько и когда ошибок ты допускаешь. От тебя требуют быть на рабочем месте только с восьми до пяти с получасовым перерывом на обед и двумя десятиминутными перерывами на кофе, но если ты придерживаешься такого расписания, это, безусловно, заметят; вот почему мама И.В. садится за первый же незанятый терминал и входит в систему без четверти семь. Полдюжины служащих уже на местах, сидят за машинами еще ближе к двери, но и это неплохо. Если она сумеет и дальше так держать, может рассчитывать на вполне стабильную карьеру.

Федералы все еще работают в Плоскомире. Никаких там трехмерных экивоков, никаких гоглов, никакого стереозвука. Все компьютеры - с базовыми плоскими двухмерными мониторами. На рабочем столе появляются окна, а в них - маленькие текстовые документы. Все - составляющие программы жестокой экономии. Вскоре принесет крупные дивиденды.

Войдя в систему, мама И.В. проверяет свою почту. Никаких личных сообщений, только пара официальных заявлений Мариэтты для массового всеобщего распространения.

НОВЫЕ ПРЕДПИСАНИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ОБЪЕДИНЕНИЯ РЕСУРСОВ ТБ

Меня просили распространить новые предписания по факту объединения ресурсов в пределах офиса. Прилагаемая памятная записка - новый подраздел Руководства производственного процесса ИГКО, заменяющий старый подраздел, озаглавленный ФИЗИЧЕСКОЕ ПРЕДПРИЯТИЕ/КАЛИФОРНИЯ/ЛОС-АНДЖЕЛЕС/ЗДАНИЯ/ОФИСНЫЕ ПОМЕЩЕНИЯ/ПРЕДПИСАНИЯ ПО ПЛАНИРОВКЕ/ВКЛАД СОТРУДНИКОВ/ГРУППОВАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ.

Старый подраздел безоговорочно воспрещал использование офисного пространства или офисного времени в целях объединения ресурсов любого рода, будь то постоянного (т. е. "кофейный котел") или разовых (к примеру, вечеринки по случаю дней рождений).

Запрет остается в силе, однако теперь было сделано разовое исключение для любого офиса, пожелавшего прибегнуть к совместной стратегии туалетной бумаги.

В качестве введения позвольте сделать несколько общих замечаний по этому вопросу. Проблема распределения среди сотрудников туалетной бумаги создает неизбежные трудности для любой системы менеджмента персонала в связи с неизбежной непредсказуемостью утилизации: не каждое использование уборных помещений ведет к утилизации туалетной бумаги, и когда она утилизируется, требуемый объем (число квадратов) может значительно варьироваться от человека к человеку и для каждого данного человека от одного раза посещения к другому. Это даже не учитывает случайную утилизацию туалетной бумаги для непредсказуемых/творческих целей, как то: накладывание/снятие макияжа, устранение последствий пролития жидкостей и т. п. Поэтому вместо того, чтобы упаковывать туалетную бумагу в разовые упаковки (как это делается, к примеру, в случае влажных салфеток), что может вести к ненужному расходу в одних случаях и сковывать активность в других, этот продукт традиционно упаковывают в оптовые единицы, размер которых превышает максимальное число квадратов, которые один индивидуум предположительно способен утилизировать за один раз (исключая форсмажор). Это до минимума сокращает число обращений, в которых упаковка исчерпывается (заканчивается рулон), способных привести к эмоциональному стрессу затронутого сотрудника. Однако это создает определенные затруднения для менеджера, поскольку фабричная упаковка довольно объемна и, чтобы избежать ненужной растраты, должна находиться в пользовании некоторого числа различных индивидуумов.

С началом введения Фазы XVII Программы Экономии сотрудникам было позволено приносить собственную туалетную бумагу. Подобный подход излишен, ведь каждый сотрудник обычно приносит собственный рулон.

Ряд офисов попытался разрешить эту проблему, введя объединение ресурсов туалетной бумаги.

Избегая излишних обобщений, можно указать, что ввиду неподдающейся модернизации особенности любого объединения ресурсов туалетной бумаги, введенного на уровне офиса, в среде окружения (т. е. в здании), в котором объекты личной гигиены располагаются поэтажно (т. е. одним объектом пользуются несколько офисов), обязательным условием должно стать создание на территории каждого отдельного офиса временного хранения фабричных упаковок туалетной бумаги (т. е. рулонов). Это следует из того обстоятельства, что означенные ФУТБы (рулоны) расположены в неактивном состоянии вне поля зрения контролирующего офиса (т. е. офиса, коллективно купившего ФУТБ). Иными словами, если ФУТБы хранятся, например, в коридоре или на объекте, где происходит их утилизация, они становятся предметом хищения и "сокращения" при утилизации их неправомочным персоналом в результате или сознательного расхищения, или честного взаимонедопонимания, проистекающего из уверенности в том, что данные ФУТБы предоставляются бесплатно головной организацией (в данном случае - правительством Соединенных Штатов), или вследствие необходимости, как в случае с пролитием жидкости, подступающей к чувствительному электронному оборудованию и требующей незамедлительного устранения. Этот факт заставил ряд офисов (которые останутся неназванными - сами знаете, ребята, кто это) установить импровизированные хранилища ФУТБов, служащие также точками сбора взносов в общий фонд. Обычно эти хранилища имеют форму стола возле двери, ближайшей к объекту, на котором стопками или иным образом размещены ФУТБы, а также лоток или иной сосуд, в который участники фонда могут опускать свои взносы, и обычно табличка или иное устройство привлечения внимания (к примеру, мягкая игрушка или шарж) в целях взимания взноса. Из беглого просмотра вышеуказанных предписаний ясно, что помещение подобной выставки/хранилища нарушает процедурное производственное руководство. Однако в интересах гигиены служащих, морали и поднятия группового духа, вышестоящее руководство согласилось сделать разовое исключение в инструкциях специально для этой цели.

Как в случае любой части Руководства производственного процесса, будь то в старой или в новой редакции, ваша обязанность - досконально ознакомиться с данным материалом. Плановое время прочтения данного документа - пятнадцать и шестьдесят две сотых минуты (не думайте, мы проверим). Пожалуйста, обратите внимание на следующие основные моменты в этом документе, а именно:

  1. Выставки/хранилища ФУТБов сейчас разрешены на пробной основе, настоящая стратегия будет пересмотрена через шесть месяцев.
  2. Действовать они должны на добровольной основе объединения ресурсов, как описано в подразделе об объединении ресурсов сотрудниками. (NB: Это означает вести учет и сводить все финансовые сделки.)
  3. ФУТБы должны покупаться сотрудниками (а не доставляться через службу почты) и подвергаться всем обычным предписаниям по досмотру и обыску.
  4. Ароматизированные ФУТБы недопустимы, поскольку могут вызвать у некоторых сотрудников аллергическую реакцию, удушье и т. п.
  5. Взносы в денежный фонд, как и все прочие валютные операции в рамках правительства США, должны производиться в официальной валюте США. Иены или конгбаксы недопустимы!

Разумеется, это приведет к проблеме объема, если сотрудники попытаются использовать сосуд для взносов в качестве свалки для пачек старых банкнот в миллион и миллиард долларов. Хозяйственный отдел обеспокоен проблемой вывоза отходов и потенциальной угрозой пожара, которая может возникнуть, если будут скапливаться большие объемы миллиардов и триллионов. Соответственно, основной особенностью настоящего предписания становится то, что сосуд для взносов должен опорожняться ежедневно и чаще, если ситуация с накапливанием будет обостряться.

В этом ключе хозяйственные службы просили меня также указать, что многие из вас, у кого на руках находятся излишки валюты США, желая убить двух зайцев разом в попытке избавиться от означенных излишков, использовали старые миллиарды в качестве туалетной бумаги. Несмотря на творческий характер такого подхода, он имеет два недостатка:

  1. засоряет трубы и
  2. является надругательством над валютой США, что квалифицируется по федеральному уголовному праву как преступление.

НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО!

Присоединяйтесь к фонду туалетной бумаги своего офиса. Это просто, это гигиенично, это законно.

Счастливого фонда!

Мариэтта.

Подтянув к себе новую памятную записку, мама И.В. сверяется со временем и начинает читать. Плановое время прочтения - пятнадцать и шестьдесят две сотых минуты. Позже, когда Мариэтта в 9 вечера в своем личном отдельном офисе будет просматривать статистику по офису за день, она увидит имя каждого сотрудника, а рядом с ним - время, которое он потратил на чтение этой памятной записки, и ее реакция, основанная на потраченном времени, будет выглядеть приблизительно так:

Мама И.В. решает потратить на чтение памятной записки от четырнадцати до пятнадцати минут. Сотрудникам помладше лучше провести за чтением подольше, чтобы проявить тщательность, а не самоуверенность. Старшим сотрудникам лучше читать побыстрее, чтобы выказать хороший потенциал управленца. Маме И.В. под сорок. Она просматривает памятную записку, через равные интервалы нажимая кнопку "Pg Dn", иногда возвращаясь на страницу вверх, чтобы сделать вид, будто перечитывает какой-то абзац выше. Начальство одобряет повторное чтение. Мелочь, но лет за десять такое накапливается и много что дает в обзоре твоих рабочих привычек.

Покончив с памятной запиской, она берется за работу. Мама И.В. - разработчик приложений у федералов. В былые времена она зарабатывала бы написанием компьютерных программ. Сегодня она пишет фрагменты компьютерных программ. Эти программы разрабатывают на длительных совещаниях во весь уик-энд Мариэтта и начальники Мариэтты на верхнем этаже. Как только они разработают какую-то программу, то начинают дробить проблему на все более мелкие и мелкие сегменты, расписывая их начальникам групп, а те, в свою очередь, дробят полученное на еще меньшие фрагменты и сбрасывают крохи работы индивидуальным программистам. Для того чтобы работа отдельных кодировщиков согласовывалась друг с другом, все нужно делать согласно правилам и предписаниям, еще более пространным и цветистым, чем правительственное Руководство производственного процесса.

Поэтому первым делом - по прочтении нового подраздела о фонде туалетной бумаги - мама И.В. входит на сервер главного компьютера, отвечающий за проект программирования, над которым она работает. Она не знает, что это за проект - это засекреченная информация - или как он называется. Это просто ее проект. Вместе с ней над ним трудятся еще несколько сотен других программистов, она даже не знает точно, кто именно. И каждый день, когда она входит на сервер, ее ждет папка памятных записок, содержащих новые предписания и изменения правил, которым все они должны следовать в написании кодов к проекту. По сравнению с этими предписаниями история с туалетной бумагой кажется такой же простой и изысканной, как Десять Заповедей.

Поэтому до одиннадцати утра она читает, перечитывает и старается понять новые изменения в Проекте. Их так много потому, что сегодня утро понедельника, и Мариэтта и ее вышестоящие целый уик-энд просидели, запершись на верхнем этаже, ссорясь в пух и прах и все изменяя.

Потом она берется просматривать код к Проекту, который написала до того, и составляет список всего, что следует изменить, чтобы написанное было совместимо с новыми спецификациями. По сути, ей придется все начинать с нуля. В третий раз за три месяца.

Да ладно, это ведь ее работа.

Около половины двенадцатого она удивленно поднимает глаза и видит, что у ее терминала столпились полдюжины человек. Мариэтта. И надзиратель. И парочка агентов-мужчин. И Леон, врач, отвечающий за полиграф.

- Я же во вторник проходила, - говорит она.

- Время для нового, - отвечает Мариэтта. - Пойдем, давай поскорей с этим покончим.

- Руки от тела, так, чтобы я мог их видеть, - приказывает надзиратель.

38

Мама И.В. встает, руки по швам, и идет прямо из офиса, самым коротким путем к выходу. Никто из ее коллег глаз не поднимает. Не положено. Бестактно по отношению к коллеге. Проверяемый от этого чувствует себя неловким, выделенным из коллектива, а ведь на самом деле проверки на полиграфе - просто часть образа жизни Федземли. За спиной она слышит тяжелую поступь надзирателя, который, держась в двух шагах позади нее, не спускает глаз с ее рук: вдруг она что-нибудь задумала, например, тайком положить в рот таблетку валиума или чего-то другого, что могло бы сбить результаты теста.

Она останавливается перед дверью в туалет. Зайдя вперед, надзиратель. открывает перед ней дверь, придерживает ее, пока она пройдет, потом входит следом.

Последняя кабинка слева - вдвое больше других, чтобы в нее могли зайти двое. Мама И.В. входит внутрь, следом - надзиратель, который тут же закрывает и запирает дверь. Мама И.В. снимает трусы, подбирает юбку и, присев над судном, мочится. Пристально следивший за падением каждой капли в судно надзиратель выливает жидкость из судна в пробирку, на которой уже наклеен ярлычок с ее именем и сегодняшней датой.

Потом надо выйти назад в коридор - и снова за ней следует надзиратель. По пути в полиграфкомнату можно подняться на лифте, чтобы не прийти туда потным и запыхавшимся.

Раньше это был обычный офис с креслом и инструментами на столе. Потом они обзавелись новой, чудной полиграф-системой. Будто идешь на продвинутое медицинское обследование. Комнату целиком перестроили, в ней не осталось и следа от первоначального назначения: окно заложено, все гладкое, бежевое, и пахнет здесь больницей. Кресло тут только одно - посреди комнаты. Мама И.В. подходит к нему и, сев, кладет руки на подлокотники, опускает ладони в специальные ложбинки, а подушечки пальцев вжимает в особые углубления. Роботизированная рука с манжетой тонометра на конце, слепо пошарив, находит ее руку и зажимает в тиски. Тем временем свет в комнате тускнеет, дверь закрывается, мама И.В. совсем одна. Терновый венец смыкается у нее на голове, она чувствует покалывание: это ей в кожу входят электроды-датчики. Плечи ей обдувает холодом от устройства сверхпроводимого квантового интерфейса, которое станет радаром прощупывать ее мозг. Мама И.В. знает, что где-то по ту сторону стены в центре управления сидит десяток техников, рассматривает огромные, увеличенные во весь экран ее зрачки.

Потом руку ей обжигает инъекция; мама И.В. понимает, что ей что-то ввели. Значит, это не обычная проверка на полиграфе, иными словами, на детекторе лжи. Сегодня ее привели ради чего-то особенного. Жжение распространяется по всему телу, сердце глухо ухает, глаза наполняются слезами. Ей вкололи кофеин, чтобы вызвать сверхактивность мозга, чтобы заставить ее говорить.

С надеждой поработать сегодня можно распрощаться. Иногда такие проверки затягиваются часов на двенадцать.

- Назовите свое имя, - произносит голос. Голос неестественно спокойный и плавный. Сгенерированный компьютером. Поэтому все, что ей говорят, беспристрастно, лишено эмоционального содержания, и у нее нет возможности догадаться, как проходит допрос.

Кофеин и другие препараты, которые ей вкололи, искажают восприятие времени.

Она ненавидит эти допросы, но время от времени такое случается со всеми, и когда идешь работать на федералов, то подписываешься по пунктирной линии, давая свое разрешение. Отчасти это знак гордости и чести. Те, кто работает на федералов, отдают им всю душу. Потому что, будь это не так, когда пришел бы их черед сидеть в кресле полиграфа, все вышло бы на свет.

Вопросы все продолжаются и продолжаются. По большей части бессмысленные.

- Вы когда-нибудь посещали Шотландию? Белый хлеб дороже ржаного?

Это для того, чтобы она расслабилась, чтобы все системы работали гладко. Все, что получают с первого часа допроса, обычно выбрасывают, - все равно оно потерялось за шумами.

Мама И.В. невольно успокаивается. Говорят, после пары проверок на детекторе лжи научаешься расслабляться и все проходит как будто скорее. Кресло удерживает ее на месте, кофеин не дает задремать, сенсорная депривация очищает мысли.

- Назовите имя вашей дочери.

- И.В.

- Как вы обращаетесь к свой дочери?

- Я обращаюсь к ней по прозвищу. И.В. на этом настаивает.

- У И.В. есть работа?

- Да. Она работает курьером. Она работает в "РадиКС".

- Сколько зарабатывает И.В. как курьер?

- Не знаю. Несколько долларов тут, несколько долларов там.

- Как часто она покупает новое снаряжение для своей работы?

- Не могу сказать. Я не слежу за этим.

- Делала ли И.В. в последнее время что-либо необычное?

- Это зависит от того, что вы имеете в виду. - Мама И.В. знает, что это увертка. - Она всегда делает что-то, что люди могут обозвать необычным. - И это не слишком хорошо звучит, почти как одобрение нонконформизма. - Думаю, я хочу сказать, она всегда делает что-то необычное.

- И.В. в последнее время разбила в доме что-нибудь?

- Да. - Она сдается. Федералы все равно уже это знают, ее дом прослушивается и просматривается, просто чудо, что проводка не вырубается, столько на нее навешано всяких приборов. - Она разбила мой компьютер.

- Она объяснила, почему она разбила компьютер?

- Да. Вроде бы да. Если чушь можно считать объяснением.

- Каково было ее объяснение?

- Она боялась... это так нелепо... она боялась, что я подхвачу от компьютера вирус.

- И.В. тоже боялась заразиться вирусом?

- Нет. Она сказала, им могут заразиться только программисты.

Зачем они задают все эти вопросы? У них же есть все в видеозаписи.

- Вы поверили объяснению И.В.?

Вот оно. Вот что им нужно.

Им нужно то единственное, чего они не могут подслушать или подсмотреть сами, то, что происходит у нее в голове. Они хотят знать, верит ли она в историю И.В. о вирусе.

Мама И.В. знает, что совершает ошибку, даже думая об этом. Потому что сверхохлажденные датчики вокруг ее головы это улавливают. Они не могут распознать, что она думает. Но могут определить, что что-то происходит у нее в мозгу, что она в данный момент задействует те части своего мозга, которые не использовала, когда ей задавали бессмысленные вопросы.

Иными словами, они знают наверняка, что она анализирует ситуацию, пытается выяснить, чего от нее хотят. А она бы этого не делала, если бы ей нечего было скрывать.

- Что именно вы хотите знать? - спрашивает она. - Почему бы вам не выйти и не поговорить со мной напрямую? Давайте поговорим лицом к лицу. Просто сядем как взрослые и все обсудим.

Она чувствует новый укол, чувствует, как по ее телу с интервалом в несколько секунд расходятся волны холода и оцепенения, это в ее кровь поступает новый наркотик. Поддерживать разговор становится все труднее.

- Назовите свое имя, - произносит голос.

39

Алкан, трасса на Аляску - самое длинное франшизное гетто, город в одну улицу, растянувшийся на две тысячи миль и растущий со скоростью сто миль в год, иными словами, настолько быстро, насколько быстро новые люди способны приехать на край пустоши и припарковать свои фургончики на ближайшем же свободном участке. Это единственный выход для тех, кто хочет покинуть Америку, но не имеет возможности попасть на корабль или самолет.

Двухполосное шоссе заасфальтировано кое-как и запружено домами на колесах, семейными миниванами и пикапами с трейлерами. Начинается трасса где-то посреди Британской Колумбии на перекрестке Принца Георга, где сливаются несколько притоков, создавая единый поток, непрерывно движущийся на север. К югу от перекрестка притоки распадаются на дельту рукавов, которые, после того как пересекают в дюжине мест канадско-американскую границу, разбегаются на пятьсот миль из фьордов Британской Колумбии по бескрайним выработанным житницам центральной Монтаны. Тут притоки впадают в систему американских дорог, которая служит главным водозаборником миграции. Этот пятисотмильный тракт заполонили будущие исследователи Арктики, которые в отличных домах на колесах с оптимизмом катят на север, а навстречу тащится чуть менее плотный поток неудачников, которые, побросав в северных землях свои машины, упросили подвезти их назад на юг.

Неспешно плетущиеся трейлеры и доверху груженные четырехколесные платформы создают движущийся слалом для Хиро и его черного мотоцикла.

Ох уж эти белые здоровяки с пушками! Стоит сойтись троим-четверым, и они начинают искать Америку, в которой, как им кажется, они выросли. Они лепятся друг к другу, точно переваренный рис, склеиваются в гомогенные комья-отряды, экипированные электроинструментами, переносными генераторами, оружием, четырехприводными джипами и компьютерами. Эти люди - все равно что бобры, накачавшиеся чистейшим метилоранжем, сумасшедшие инженеры без чертежей. Они поглощают неосвоенные пространства, возводят и бросают строения, изменяют русла могучих рек, а потом снимаются с места - ведь оно уже не то, что было прежде.

Побочный продукт их жизнедеятельности - загрязненные реки, парниковый эффект, избиение супругов, телеевангелисты и убийцы-маньяки. Но пока у вас есть джип с приводом на все четыре колеса и вы в состоянии катить на север, то можете жить, как жили, надо только ехать так быстро, чтобы всегда оставаться на шаг впереди извержения собственных отходов. Через двадцать лет десять миллионов белых сойдутся на Северном полюсе и там припаркуют свои тачки. Слабый жар от их термодинамически интенсивной жизнедеятельности размягчит, сделав ненадежным, кристаллический ледяной покров. Он прожжет дыру в покрове, и весь металл уйдет на дно, утянув за собой биомассу.

За плату можно заехать во "Вздремни и Кати" и установить на свою тачку трубопровод-пуповину. Надо только произнести волшебные слова "У нас есть втяжка-вытяжка", что означает, что вы можете заехать во франшизу, подключиться, поспать и отсоединиться, даже не разворачивая свой наземный дирижабль.

Раньше персонал твердил: дескать, "Вздремни и Кати" - это кемпинги, пытался спроектировать франшизу в сельском духе, но клиенты то и дело срубали на растопку дощатые указатели и столики для пикников. Сегодня указателями тут служат электрические шары из поликарбоната, от всего несет корпоративным духом: все гладко отшлифовано с той же целью, что и унитаз, - помешать мусору скапливаться в трещинах по краям. Ведь что это за кемпинг, если у вас нет дома, куда можно было бы вернуться?

Через шестнадцать часов после границы Калифорнии Хиро въезжает во "Вздремни и Кати" на восточном предгорье Каскадных гор в северном Орегоне. От Плота его отделяет несколько сотен миль и горная гряда. Но тут есть один тип, с которым ему надо побеседовать.

Автостоянки тут три. Одна, невидимая с трассы, стоит в конце изрытого выбоинами шоссе и отмечена облупившимся указателем. Другая - чуть ближе, но на задах там ошиваются жутковатые обросшие мужики, в лунном свете хлопают и поблескивают серебристые диски - это бомжи запускают в небо расплющенные пивные банки. А еще одна прямо перед "Ратушей", при ней - размахивающие пушками охранники. Хочешь оставить свою машину здесь - плати. Хиро решает, что лучше заплатить. Байк он оставляет, развернув носом к выходу, переводит биос на приостановку работы системы, чтобы при необходимости запустить без загрузки, и бросает служителю пару конгбаксов. Потом водит головой из стороны в сторону, точно пес, нюхающий неподвижный воздух, пытаясь сообразить, где здесь "Полянка".

В сотне футов от него лунный свет льется на площадку, где несколько отчаянных смельчаков рискнули поставить палатку; такие люди обычно вооружены до зубов или им просто нечего терять. Хиро направляется к палатке и уже довольно скоро видит раскидистый тент над "Полянкой".

В просторечии такие места зовут "Парковки для тел". Попросту говоря, это ровная площадка, некогда поросшая травой, на которую вывалили несколько самосвалов песка, а тот потом перемешался с мусором, битым стеклом и человеческими испражнениями. Над площадкой натянут тент для защиты от дождя, и каждые несколько метров из горы мусора, как мухоморы, торчат колпаки труб, из которых холодными ночами вырывается пар. Спать на "Полянке" сравнительно дешево. Не так давно это изобретенное южными франшизами новшество распространилось на север, следуя за клиентурой.

Десяток таких клиентов жмется, завернувшись в тонкие армейские одеяла, к теплым вентиляционным шахтам. Парочка разожгла костер и в его свете играет в карты. Не обращая на них внимания, Хиро обходит остальных.

- Чак Райтсон, - окликает он. - Господин президент? Вы здесь?

Стоит ему произнести эти слова, как куча шерсти слева начинает извиваться и биться. Наконец из нее высовывается голова. Поворачиваясь в ту сторону, Хиро поднимает руки, показывая, что он не вооружен.

- Кто тут? - спрашивает голова. Похоже, этот человек униженно напуган. - Ворон?

- Нет, не Ворон, - успокаивает его Хиро. - Не бойтесь. Вы Чак Райтсон? Бывший президент Временной Республики Кенайя и Кадьяка?

- Ну да. Что вам надо? Денег у меня нет.

- Просто поговорить. Я работаю на ЦРК, и моя работа - собирать сведения.

- Мне надо выпить, мать твою, - отвечает Чак Райтсон. "Ратуша" представляет собой большое надувное здание посреди "Вздремни и Кати". Это Лас-Вегас Отверженных: супермаркет с удобствами, игровые автоматы, прачечная самообслуживания, бар, винный магазин, блошиный рынок, бордель. Кажется, всем тут верховодит тот небольшой процент человечества, который способен веселиться до пяти утра каждую ночь и других функций не имеет.

В большинстве "Ратуш" имеется несколько внутренних франшиз. Увидев "Пивную Келли", пожалуй, лучшее, что можно найти во "Вздремни и Кати", Хиро ведет Чака Райтсона туда. На Чаке множество слоев одежды, некогда разноцветных. Теперь они все того же цвета, что и его кожа, - а именно цвета хаки.

Все заведения в "Ратуше", включая и этот бар, выглядят как декорация к фильму о корабле-тюрьме: все прикручено к поверхностям, ярко освещено двадцать четыре часа в сутки, персонал герметично укрыт за толстыми стеклянными барьерами, пожелтевшими и мутными от времени. Безопасность в этой "Ратуше" обеспечивают Стражи Порядка, поэтому тут уйма стероидных нарков в черных формах из бронегеля, которые по двое-трое патрулируют лабиринт игровых автоматов, с упоением нарушая права человека.

Хиро и Чак занимают угловой столик или, во всяком случае, подобие оного. Нажатием кнопки вызвав официанта, Хиро тайком заказывает кувшин "Фирменного", смешанного в пропорции один к одному с безалкогольным пивом. Так Чак не сразу отрубится.

Чтобы разговорить бывшего президента, много не потребовалось. Чак - один из тех стариков из опозоренной президентской администрации, выброшенных после скандала, которые остаток жизни посвящают тому, чтобы отыскать тех, кто согласится его выслушать.

- Да, я два года был президентом ВРКиК. И по сей день считаю себя главой правительства в изгнании.

Хиро с трудом справляется с собой, и ему все же удается не закатить глаза. Чак это как будто замечает.

- Ну ладно, ладно, не так уж это и много. Но пусть недолго, ВРКиК была процветающей страной. Есть немало людей, кто хочет, чтобы она вновь стала на ноги. Я хочу сказать, единственное, что нас вытеснило... единственный способ, которым эти маньяки смогли захватить власть... абсолютно... ну, в общем, сами знаете... - Он, похоже, не в состоянии подыскать нужное слово. - Ну, как такого можно ожидать?

- Как вас вытеснили? Гражданская война?

- Поначалу были незначительные беспорядки. И в ряде отдаленных областей Кадьяка наше правительство никогда не было особенно сильно. Но гражданской войны как таковой не было. Понимаете, американцам наше правительство нравится. У американцев было какое угодно оружие, боевая техника, инфраструктура. А Правосы? Просто банда бородачей, бегавших по лесам.

- Правосы?

- Русская православная церковь. Поначалу они были крохотным меньшинством. В основном индейцы, понимаете? Тлингиты и алеуты, которых русские обратили две сотни лет назад. Но когда в России все полетело в тартарары, они на лодках повалили к нам.

- И что, им не понравилась конституционная демократия?

- В точку.

- А чего они хотели? Царя?

- Нет. Царисты и традиционалисты остались в России. Те правосы, которые явились в ВРКиК, сущее отребье. Их выгнала даже православная церковь.

- За что?

- За ересь. Правосы, явившиеся к нам в ВРКиК, были все как один из новой секты, пятидесятники. Как-то связанные с "Жемчужными вратами преподобного Уэйна". К ним то и дело приезжали миссионеры из Техаса. И все они без конца бормотали что-то на непонятном языке. Ортодоксальное православие сочло, что это дело рук дьявола.

- А сколько этих пятидесятников из России явились в ВРКиК?

- Господи, целая уйма. По меньшей мере пятьдесят тысяч.

- А сколько было в ВРКиК американцев?

- Почти сто тысяч.

- Так как же правосам удалось вас захватить?

- Ну, однажды мы проснулись, а посреди трейлеров на Правительственной Площади в Новом Вашингтоне - мы там поместили правительство - стоит двухэтажный автобус. Правосы притащили его туда среди ночи